179 цитат Ивана Алексеевича Бунина — коротко и по делу

Подборка из 179 цитат Ивана Алексеевича Бунина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Вы собираетесь уезжать? Я притворно засмеялся: — Не могу же я... Улан особенно энергично закачал головой, на этот раз кстати: — Вздор, вздор! Папа и мама отлично могут потерпеть разлуку с тобой. Раньше двух недель я тебя не отпущу. Да вот и она не отпустит. — Я не имею никаких прав на Виталия Петровича, — сказала Натали. Я жалобно воскликнул: — Дядя, запретите Натали называть меня так! Улан хлопнул ладонью по столу: — Запрещаю.

   — Вы собираетесь уезжать? Я притворно засмеялся: — Не могу же я... Улан особенно энергично закачал головой, на этот раз кстати: — Вздор, вздор! Папа и мама отлично могут потерпеть разлуку с тобой. Раньше двух недель я тебя не отпущу. Да вот и она не отпустит. — Я не имею никаких прав на Виталия Петровича, — сказала Натали. Я жалобно воскликнул: — Дядя, запретите Натали называть меня так! Улан хлопнул ладонью по столу: — Запрещаю.

   — Натали · книга
2. «

   «Святейшее из званий», звание «человек», опозорено, как никогда. Опозорен и русский человек — и что бы это было бы, куда бы мы глаза девали, если бы не оказалось «ледяных походов»!

   «Святейшее из званий», звание «человек», опозорено, как никогда. Опозорен и русский человек — и что бы это было бы, куда бы мы глаза девали, если бы не оказалось «ледяных походов»!

   — Окаянные дни · книга
3. «

   Проснулся в 4 часа, вышел на балкон — такое божественное великолепие сини неба и крупных звезд, Ориона, Сириуса, что перекрестился на них.

   Проснулся в 4 часа, вышел на балкон — такое божественное великолепие сини неба и крупных звезд, Ориона, Сириуса, что перекрестился на них.
4. «

   Туманный серп, неясный полумрак, Свинцово-тусклый блеск железной крыши, Шум мельницы, далёкий лай собак, Таинственный зигзаг летучей мыши.

   Туманный серп, неясный полумрак, Свинцово-тусклый блеск железной крыши, Шум мельницы, далёкий лай собак, Таинственный зигзаг летучей мыши.
5. «

   Счастье наше, дружок, как вода в бредне: тянешь — надулось, а вытащишь — ничего нету.

   Счастье наше, дружок, как вода в бредне: тянешь — надулось, а вытащишь — ничего нету.

   — Чистый понедельник · книга
6. «

   Все поблекло... Только астры Серебристые остались, - Под холодным синим небом Замечтались...

   Все поблекло... Только астры Серебристые остались, - Под холодным синим небом Замечтались...
7. «

   Человеческое счастье в том, чтобы ничего не желать для себя. Душа успокаивается и начинает находить хорошее там, где совсем этого не ожидала.

   Человеческое счастье в том, чтобы ничего не желать для себя. Душа успокаивается и начинает находить хорошее там, где совсем этого не ожидала.
8. «

   Женщину мы обожаем за то, что она владычествует над нашей мечтой идеальной.

   Женщину мы обожаем за то, что она владычествует над нашей мечтой идеальной.
9. «

   Читая Ваше письмо, с великой нежностью и горечью вспомнил Италию — с нежностью потому, что только теперь понял я, как она вошла мне в сердце, а с горечью по той простой причине, что когда-то теперь еще раз доберешься до Вас, до казы Вашей и до вина Вашего. А идет осень, самое лучшее, самое винное время в Ваших морях и странах.

   Читая Ваше письмо, с великой нежностью и горечью вспомнил Италию — с нежностью потому, что только теперь понял я, как она вошла мне в сердце, а с горечью по той простой причине, что когда-то теперь еще раз доберешься до Вас, до казы Вашей и до вина Вашего. А идет осень, самое лучшее, самое винное время в Ваших морях и странах.
10. «

    Вчера ты была у меня, Но тебе уж тоскливо со мной. Под вечер ненастного дня Ты мне стала казаться женой... Что ж, прощай! Как-нибудь до весны Проживу и один — без жены.

    Вчера ты была у меня, Но тебе уж тоскливо со мной. Под вечер ненастного дня Ты мне стала казаться женой... Что ж, прощай! Как-нибудь до весны Проживу и один — без жены.
11. «

    За все Тебя, Господь, благодарю! Ты, после дня тревоги и печали, Даруешь мне вечернюю зарю, Простор полей и кротость синей дали.

    За все Тебя, Господь, благодарю! Ты, после дня тревоги и печали, Даруешь мне вечернюю зарю, Простор полей и кротость синей дали.
12. «

    Честолюбие свойственно почти каждому человеку и каждому автору.

    Честолюбие свойственно почти каждому человеку и каждому автору.
13. «

    «Левые» все «эксцессы» революции валят на старый режим, черносотенцы — на евреев. А народ не виноват! Да и сам народ будет впоследствии валить все на другого — на соседа и на еврея: «Что ж я? Что Илья, то и я. Это нас жиды на все это дело подбили…»

    «Левые» все «эксцессы» революции валят на старый режим, черносотенцы — на евреев. А народ не виноват! Да и сам народ будет впоследствии валить все на другого — на соседа и на еврея: «Что ж я? Что Илья, то и я. Это нас жиды на все это дело подбили…»

    — Окаянные дни · книга
14. «

    Леса в жемчужном инее. Морозно. Поет из телеграфного столба То весело, то жалобно, то грозно Звенящим гулом темная судьба.

    Леса в жемчужном инее. Морозно. Поет из телеграфного столба То весело, то жалобно, то грозно Звенящим гулом темная судьба.
15. «

    Русский народ взывает к Богу только в горе великом.

    Русский народ взывает к Богу только в горе великом.
16. «

    А чёрное небо чертят огнистыми полосками падающие звёзды. Долго глядишь в его тёмно-синюю глубину, переполненную созвездиями, пока не поплывёт земля под ногами. Тогда встрепенёшься и, пряча руки в рукава, быстро побежишь по аллее к дому... Как холодно, росисто и как хорошо жить на свете!

    А чёрное небо чертят огнистыми полосками падающие звёзды. Долго глядишь в его тёмно-синюю глубину, переполненную созвездиями, пока не поплывёт земля под ногами. Тогда встрепенёшься и, пряча руки в рукава, быстро побежишь по аллее к дому... Как холодно, росисто и как хорошо жить на свете!

    — Антоновские яблоки · книга
17. «

    — А кстати: вы знаете, что в Перми все извозчики похожи на Добролюбова? — Вы не любите Добролюбова? — Нет, люблю. Это же порядочные были люди. Не то что Скабичевский, который писал, что я умру под забором от пьянства, так как у меня «искры божьей нет».

    — А кстати: вы знаете, что в Перми все извозчики похожи на Добролюбова? — Вы не любите Добролюбова? — Нет, люблю. Это же порядочные были люди. Не то что Скабичевский, который писал, что я умру под забором от пьянства, так как у меня «искры божьей нет».

    — Антон Павлович Чехов в воспоминаниях современников · книга
18. «

    Раз разговор наш коснулся до наших чувств, скажу прямо: простить я вас никогда не могла. Как не было у меня ничего дороже вас на свете в ту пору, так и потом не было. Оттого-то и простить мне вас нельзя. Ну, да что вспоминать, мертвых с погоста не носят.

    Раз разговор наш коснулся до наших чувств, скажу прямо: простить я вас никогда не могла. Как не было у меня ничего дороже вас на свете в ту пору, так и потом не было. Оттого-то и простить мне вас нельзя. Ну, да что вспоминать, мертвых с погоста не носят.

    — Тёмные аллеи · книга
19. «

    И город этот показался ему каким-то особенным, заповедным городом, и мысль о том, что она так и будет жить в нём своей одинокой жизнью, часто, может быть, вспоминая его, вспоминая их случайную, такую мимолётную встречу, а он уже никогда не увидит её, мысль эта изумила и поразила его. Нет, этого не может быть! Это было бы слишком дико, неестественно, неправдоподобно! — И он почувствовал такую боль и такую ненужность всей своей дальнейшей жизни без неё, что его охватил ужас, отчаяние.

    И город этот показался ему каким-то особенным, заповедным городом, и мысль о том, что она так и будет жить в нём своей одинокой жизнью, часто, может быть, вспоминая его, вспоминая их случайную, такую мимолётную встречу, а он уже никогда не увидит её, мысль эта изумила и поразила его. Нет, этого не может быть! Это было бы слишком дико, неестественно, неправдоподобно! — И он почувствовал такую боль и такую ненужность всей своей дальнейшей жизни без неё, что его охватил ужас, отчаяние.

    — Солнечный удар · книга
20. «

    Я никому ничего не должен, я в долг не занимал.

    Я никому ничего не должен, я в долг не занимал.