183 цитаты Ивана Алексеевича Бунина для тех, кто любит думать

Подборка из 183 цитаты Ивана Алексеевича Бунина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Тропами потаенными, глухими В лесные чащи сумерки идут. Засыпанные листьями сухими, Леса молчат: осенней ночи ждут.

   Тропами потаенными, глухими В лесные чащи сумерки идут. Засыпанные листьями сухими, Леса молчат: осенней ночи ждут.
2. «

   Позабыв про горе и страданья, Верю я, что кроме суеты На земле есть мир очарованья, Чудный мир любви и красоты....

   Позабыв про горе и страданья, Верю я, что кроме суеты На земле есть мир очарованья, Чудный мир любви и красоты....
3. «

   Шли ночью по Тверскому бульвару: горестно и низко клонит голову Пушкин под облачным, с просветами небом, точно опять говорит: «Боже, как грустна моя Россия!»

   Шли ночью по Тверскому бульвару: горестно и низко клонит голову Пушкин под облачным, с просветами небом, точно опять говорит: «Боже, как грустна моя Россия!»

   — Окаянные дни · книга
4. «

   Из году в год, изо дня в день, втайне ждешь только одного, — счастливой любовной встречи, живешь, в сущности, только надеждой на эту встречу...

   Из году в год, изо дня в день, втайне ждешь только одного, — счастливой любовной встречи, живешь, в сущности, только надеждой на эту встречу...

   — Тёмные аллеи · книга
5. «

   Как-то при мне Толстой восхищался рассказом Чехова, кажется — «Душенькой». Он говорил: — Это — как бы кружево, сплетенное целомудренной девушкой; были в старину такие девушки-кружевницы, «вековуши», они всю жизнь свою, все мечты о счастье влагали в узор. Мечтали узорами о самом милом, всю неясную, чистую любовь свою вплетали в кружево.

   Как-то при мне Толстой восхищался рассказом Чехова, кажется — «Душенькой». Он говорил: — Это — как бы кружево, сплетенное целомудренной девушкой; были в старину такие девушки-кружевницы, «вековуши», они всю жизнь свою, все мечты о счастье влагали в узор. Мечтали узорами о самом милом, всю неясную, чистую любовь свою вплетали в кружево.

   — Антон Павлович Чехов в воспоминаниях современников · книга
6. «

   Меж нами дремлющая тайна. Душа душе дала кольцо...

   Меж нами дремлющая тайна. Душа душе дала кольцо...

   — Катя · книга
7. «

   Быть человеком не стоит. Ангелом — тоже. И ангелы возроптали и восстали на бога. Стоит быть богом или ничтожеством.

   Быть человеком не стоит. Ангелом — тоже. И ангелы возроптали и восстали на бога. Стоит быть богом или ничтожеством.

   — Мария Сосновская · книга
8. «

   Вспомнил Натали — и подумал: да, та любовь «до гроба», которую насмешливо предрекала мне Соня, существует; только я уже привык к ней, как привыкает кто-нибудь с годами к тому, что у него отрезали, например, руку или ногу...

   Вспомнил Натали — и подумал: да, та любовь «до гроба», которую насмешливо предрекала мне Соня, существует; только я уже привык к ней, как привыкает кто-нибудь с годами к тому, что у него отрезали, например, руку или ногу...

   — Натали · книга
9. «

   В «Одесском Нaбaте» просьбa к знaющим – сообщить об учaсти пропaвших товaрищей: Вaли Злого, Миши Мрaчного, Фурмaнчикa и Мурaвчикa… Потом некролог кaкого-то Яшеньки: «И ты погиб, умер, прекрaсный Яшенькa… кaк пышный цветок, только что пустивший свои лепестки… кaк зимний луч солнцa… возмущaвшийся мaлейшей неспрaведливостью, восстaвший против угнетения, нaсилия, стaл жертвой дикой орды, рaзрушaющей все, что есть ценного в человечестве… Спи спокойно, Яшенькa, мы отомстим зa тебя!» Кaкой орды? Зa что и кому мстить? Тaм же скaзaно, что Яшенькa – жертвa «всемирного бичa, венеризмa».

   В «Одесском Нaбaте» просьбa к знaющим – сообщить об учaсти пропaвших товaрищей: Вaли Злого, Миши Мрaчного, Фурмaнчикa и Мурaвчикa… Потом некролог кaкого-то Яшеньки: «И ты погиб, умер, прекрaсный Яшенькa… кaк пышный цветок, только что пустивший свои лепестки… кaк зимний луч солнцa… возмущaвшийся мaлейшей неспрaведливостью, восстaвший против угнетения, нaсилия, стaл жертвой дикой орды, рaзрушaющей все, что есть ценного в человечестве… Спи спокойно, Яшенькa, мы отомстим зa тебя!» Кaкой орды? Зa что и кому мстить? Тaм же скaзaно, что Яшенькa – жертвa «всемирного бичa, венеризмa».

   — Окаянные дни · книга
10. «

    Как ты не понимаешь, что ты для меня всё-таки лучше всех, единственный?

    Как ты не понимаешь, что ты для меня всё-таки лучше всех, единственный?

    — Катя · книга
11. «

    Человеческое остроумие небогато.

    Человеческое остроумие небогато.

    — Конец · книга
12. «

    Русская провинция везде довольно одинакова. Одно только там ни на что не похоже – сама Волга. С ранней весны и до зимы она всегда и всюду необыкновенна, во всякую погоду и что днем, что ночью.

    Русская провинция везде довольно одинакова. Одно только там ни на что не похоже – сама Волга. С ранней весны и до зимы она всегда и всюду необыкновенна, во всякую погоду и что днем, что ночью.

    — Доктор · книга
13. «

    Толстой сказал про себя однажды: – Вся беда в том, что у меня воображение немного живее, чем у других… Есть и у меня эта беда.

    Толстой сказал про себя однажды: – Вся беда в том, что у меня воображение немного живее, чем у других… Есть и у меня эта беда.

    — Толстой · книга
14. «

    «Святейшее из званий», звание «человек», опозорено, как никогда. Опозорен и русский человек — и что бы это было бы, куда бы мы глаза девали, если бы не оказалось «ледяных походов»!

    «Святейшее из званий», звание «человек», опозорено, как никогда. Опозорен и русский человек — и что бы это было бы, куда бы мы глаза девали, если бы не оказалось «ледяных походов»!

    — Окаянные дни · книга
15. «

    Когда кого-то любишь, никакими силами никто не заставит тебя верить, что тебя может не любить тот, кого любишь ты.

    Когда кого-то любишь, никакими силами никто не заставит тебя верить, что тебя может не любить тот, кого любишь ты.

    — Капитан - хозяин Чанга · книга
16. «

    И цветы, и шмели, и трава, и колосья, И лазурь, и полуденный зной… Срок настанет — господь сына блудного спросит: «Был ли счастлив ты в жизни земной?»

    И цветы, и шмели, и трава, и колосья, И лазурь, и полуденный зной… Срок настанет — господь сына блудного спросит: «Был ли счастлив ты в жизни земной?»
17. «

    — А кстати: вы знаете, что в Перми все извозчики похожи на Добролюбова? — Вы не любите Добролюбова? — Нет, люблю. Это же порядочные были люди. Не то что Скабичевский, который писал, что я умру под забором от пьянства, так как у меня «искры божьей нет».

    — А кстати: вы знаете, что в Перми все извозчики похожи на Добролюбова? — Вы не любите Добролюбова? — Нет, люблю. Это же порядочные были люди. Не то что Скабичевский, который писал, что я умру под забором от пьянства, так как у меня «искры божьей нет».

    — Антон Павлович Чехов в воспоминаниях современников · книга
18. «

    Мечты любви моей весенней, Мечты на утре дней моих Толпились — как стада оленей У заповедных вод речных:

    Мечты любви моей весенней, Мечты на утре дней моих Толпились — как стада оленей У заповедных вод речных:
19. «

    Над чернотой твоих пучин Горели дивные светила, И тяжко зыбь твоя ходила, Взрывая огнь беззвучных мин.

    Над чернотой твоих пучин Горели дивные светила, И тяжко зыбь твоя ходила, Взрывая огнь беззвучных мин.
20. «

    Чем неосуществимее мечта, тем пленительнее, чем пленительнее, тем неосуществимее.

    Чем неосуществимее мечта, тем пленительнее, чем пленительнее, тем неосуществимее.

    — Отец · книга