93 фразы Ивана Гончарова, которые запоминаются

Подборка из 93 цитаты Ивана Гончарова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Недостатки везде можно найти, если захочешь искать их.

   Недостатки везде можно найти, если захочешь искать их.

   — Обыкновенная история · книга
2. «

   — Жизнь, жизнь опять отворяется мне, — говорил он как в бреду, — вот она, в ваших глазах, в улыбке, в этой ветке, в Casta diva… все здесь… Она покачала головой: — Нет, не все… половина. — Лучшая. — Пожалуй, — сказала она. — Где же другая? Что после этого еще? — Ищите. — Зачем? — Чтоб не потерять первой, — досказала она, подала ему руку, и они пошли домой.

   — Жизнь, жизнь опять отворяется мне, — говорил он как в бреду, — вот она, в ваших глазах, в улыбке, в этой ветке, в Casta diva… все здесь… Она покачала головой: — Нет, не все… половина. — Лучшая. — Пожалуй, — сказала она. — Где же другая? Что после этого еще? — Ищите. — Зачем? — Чтоб не потерять первой, — досказала она, подала ему руку, и они пошли домой.

   — Илья Ильич Обломов · книга
3. «

   Любить можно мать, отца, няньку, даже собачонку: всё это покрывается общим собирательным понятием «люблю».

   Любить можно мать, отца, няньку, даже собачонку: всё это покрывается общим собирательным понятием «люблю».

   — Илья Ильич Обломов · книга
4. «

   Но, презирая пустоту жизни, праздное барство, они поддавались ему и не подумали ни бороться с ним, ни бежать окончательно.

   Но, презирая пустоту жизни, праздное барство, они поддавались ему и не подумали ни бороться с ним, ни бежать окончательно.
5. «

   Самолюбие — почти единственный двигатель, который управляет волей.

   Самолюбие — почти единственный двигатель, который управляет волей.

   — Андрей Штольц · книга
6. «

   Петербург уже давно описан, а что не описано, то надо видеть самому.

   Петербург уже давно описан, а что не описано, то надо видеть самому.

   — Петр Иваныч Адуев · книга
7. «

   Она казалась ему одною из тех женских личностей, которые внезапно из круга семьи выходили героинями в великие минуты, когда падали вокруг тяжкие удары судьбы и когда нужны были людям не грубые силы мышц, не гордость крепких умов, а силы души — нести великую скорбь, страдать, терпеть и не падать!

   Она казалась ему одною из тех женских личностей, которые внезапно из круга семьи выходили героинями в великие минуты, когда падали вокруг тяжкие удары судьбы и когда нужны были людям не грубые силы мышц, не гордость крепких умов, а силы души — нести великую скорбь, страдать, терпеть и не падать!

   — Обрыв · книга
8. «

   Она ехала и во французский спектакль, но содержание пьесы получало какую-то связь с ее жизнью, читала книгу, и в книге непременно были строки с искрами ее ума, кое-где мелькал огонь ее чувств, записаны были сказанные вчера слова, как будто автор подслушал, как теперь бьется у ней сердце.

   Она ехала и во французский спектакль, но содержание пьесы получало какую-то связь с ее жизнью, читала книгу, и в книге непременно были строки с искрами ее ума, кое-где мелькал огонь ее чувств, записаны были сказанные вчера слова, как будто автор подслушал, как теперь бьется у ней сердце.

   — Обломов · книга
9. «

   Недаром говорят, что женщинам верить нельзя: они лгут и с умыслом — языком, и без умысла — взглядом, улыбкой, румянцем, даже обмороками...

   Недаром говорят, что женщинам верить нельзя: они лгут и с умыслом — языком, и без умысла — взглядом, улыбкой, румянцем, даже обмороками...

   — Илья Ильич Обломов · книга
10. «

    Теперь или никогда!

    Теперь или никогда!

    — Андрей Штольц · книга
11. «

    Есть такие люди, в которых, как ни бейся, не возбудишь никак духа вражды, мщения и т. п. Что ни делай с ними, они всё ласкаются. Впрочем, надо отдать им справедливость, что и любовь их, если разделить её на градусы, до степени жара никогда не доходит. Хотя про таких людей говорят, что они любят всех и потому добры, а в сущности они никого не любят и добры потому только, что не злы.

    Есть такие люди, в которых, как ни бейся, не возбудишь никак духа вражды, мщения и т. п. Что ни делай с ними, они всё ласкаются. Впрочем, надо отдать им справедливость, что и любовь их, если разделить её на градусы, до степени жара никогда не доходит. Хотя про таких людей говорят, что они любят всех и потому добры, а в сущности они никого не любят и добры потому только, что не злы.

    — Обломов · книга
12. «

    Да разве после одного счастья бывает другое, потом третье, такое же?

    Да разве после одного счастья бывает другое, потом третье, такое же?

    — Ольга Ильинская · книга
13. «

    Ужели корсет вечно будет подавлять и вздох любви и вопль растерзанного сердца?

    Ужели корсет вечно будет подавлять и вздох любви и вопль растерзанного сердца?

    — Александр Федорович Адуев · книга
14. «

    Вот когда заиграют все силы в вашем организме, когда заиграет жизнь вокруг вас, и вы увидите то, на что закрыты у вас глаза теперь, услышите, чего не слыхать вам: заиграет музыка нерв, услышите шум сфер, будете прислушиваться к росту травы. Погодите, не торопитесь, придет само!

    Вот когда заиграют все силы в вашем организме, когда заиграет жизнь вокруг вас, и вы увидите то, на что закрыты у вас глаза теперь, услышите, чего не слыхать вам: заиграет музыка нерв, услышите шум сфер, будете прислушиваться к росту травы. Погодите, не торопитесь, придет само!

    — Андрей Штольц · книга
15. «

    Только если я люблю, то люблю разумно, помню себя, не бью и не опрокидываю ничего!

    Только если я люблю, то люблю разумно, помню себя, не бью и не опрокидываю ничего!

    — Петр Иваныч Адуев · книга
16. «

    Вы сделали, чтоб были слезы, а остановить их не в вашей власти...

    Вы сделали, чтоб были слезы, а остановить их не в вашей власти...

    — Ольга Ильинская · книга
17. «

    Да, на словах вы казните себя, бросаетесь в пропасть, отдаете полжизни, а там придет сомнение, бессонная ночь: как вы становитесь нежны к себе, осторожны, заботливы, как далеко видите вперед!..

    Да, на словах вы казните себя, бросаетесь в пропасть, отдаете полжизни, а там придет сомнение, бессонная ночь: как вы становитесь нежны к себе, осторожны, заботливы, как далеко видите вперед!..

    — Ольга Ильинская · книга
18. «

    ... В любви нет покоя, и она движется всё куда-то вперёд, вперёд…

    ... В любви нет покоя, и она движется всё куда-то вперёд, вперёд…

    — Илья Ильич Обломов · книга
19. «

    Воспоминания — один только стыд и рвание волос.

    Воспоминания — один только стыд и рвание волос.

    — Илья Ильич Обломов · книга
20. «

    – ...чтоб быть счастливым с женщиной, то есть не по-твоему, как сумасшедшие, а разумно, – надо много условий... надо уметь образовать из девушки женщину по обдуманному плану, по методе, если хочешь, чтоб она поняла и исполнила своё назначение. Надо очертить её магическим кругом, не очень тесно, чтоб она не заметила границ и не переступила их, хитро овладеть не только её сердцем – это что! это скользкое и непрочное обладание, а умом, волей, подчинить её вкус и нрав своему, чтоб она смотрела на вещи через тебя, думала твоим умом... – То есть сделать её куклой или безмолвной рабой мужа! – перебил Александр. – Зачем? Устрой так, чтоб она не изменила ни в чём женского характера и достоинства. Предоставь ей свободу действий в её сфере, но пусть за каждым её движением, вздохом, поступком наблюдает твой проницательный ум, чтоб каждое мгновенное волнение, вспышка, зародыш чувства всегда и всюду встречали снаружи равнодушный, но недремлющий глаз мужа. Учреди постоянный контроль без всякой тирании… да искусно, незаметно от неё и веди её желаемым путём... Тогда, – продолжал он, – муж может спать покойно, когда жена и не подле него, или сидеть беззаботно в кабинете, когда она спит... ... В это время дверь в кабинет начала потихоньку отворяться, но никто не показывался. – А жена должна, – заговорил женский голос из коридора, – не показывать вида, что понимает великую школу мужа, и завести маленькую свою, но не болтать о ней за бутылкой вина...

    – ...чтоб быть счастливым с женщиной, то есть не по-твоему, как сумасшедшие, а разумно, – надо много условий... надо уметь образовать из девушки женщину по обдуманному плану, по методе, если хочешь, чтоб она поняла и исполнила своё назначение. Надо очертить её магическим кругом, не очень тесно, чтоб она не заметила границ и не переступила их, хитро овладеть не только её сердцем – это что! это скользкое и непрочное обладание, а умом, волей, подчинить её вкус и нрав своему, чтоб она смотрела на вещи через тебя, думала твоим умом... – То есть сделать её куклой или безмолвной рабой мужа! – перебил Александр. – Зачем? Устрой так, чтоб она не изменила ни в чём женского характера и достоинства. Предоставь ей свободу действий в её сфере, но пусть за каждым её движением, вздохом, поступком наблюдает твой проницательный ум, чтоб каждое мгновенное волнение, вспышка, зародыш чувства всегда и всюду встречали снаружи равнодушный, но недремлющий глаз мужа. Учреди постоянный контроль без всякой тирании… да искусно, незаметно от неё и веди её желаемым путём... Тогда, – продолжал он, – муж может спать покойно, когда жена и не подле него, или сидеть беззаботно в кабинете, когда она спит... ... В это время дверь в кабинет начала потихоньку отворяться, но никто не показывался. – А жена должна, – заговорил женский голос из коридора, – не показывать вида, что понимает великую школу мужа, и завести маленькую свою, но не болтать о ней за бутылкой вина...

    — Александр Адуев · книга