274 цитат Ивана Сергеевича Тургенева, проверенных временем

Иван Сергеевич Тургенев — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 274 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Она медленно подняла на меня свои глаза… О, взгляд женщины, которая полюбила, — кто тебя опишет? Они молили, эти глаза, они доверялись, вопрошали, отдавались… Я не мог противиться их обаянию. Тонкий огонь пробежал по мне жгучими иглами, я нагнулся и приник к ее руке…

   Она медленно подняла на меня свои глаза… О, взгляд женщины, которая полюбила, — кто тебя опишет? Они молили, эти глаза, они доверялись, вопрошали, отдавались… Я не мог противиться их обаянию. Тонкий огонь пробежал по мне жгучими иглами, я нагнулся и приник к ее руке…

   — Ася · книга
2. «

   Представилась ему опять покойница жена, но не такою, какою он ее знал в течение многих лет, не домовитою, доброю хозяйкою, а молодою девушкой с тонким станом, невинно-пытливым взглядом и туго закрученною косой над детскою шейкой. Вспомнил он, как он увидал ее в первый раз. Он был тогда еще студентом. Он встретил ее на лестнице квартиры, в которой он жил, и, нечаянно толкнув ее, обернулся, хотел извиниться и только мог пробормотать: «Pardon, monsieur»[1], — а она наклонила голову, усмехнулась и вдруг как будто испугалась и побежала, а на повороте лестницы быстро взглянула на него, приняла серьезный вид и покраснела. А потом первые робкие посещения, полуслова, полуулыбки, и недоумение, и грусть, и порывы, и, наконец, эта задыхающаяся радость… Куда это все умчалось? Она стала его женой, он был счастлив, как немногие на земле… «Но, — думал он, — те сладостные, первые мгновенья, отчего бы не жить им вечною, неумирающею жизнью?»

   Представилась ему опять покойница жена, но не такою, какою он ее знал в течение многих лет, не домовитою, доброю хозяйкою, а молодою девушкой с тонким станом, невинно-пытливым взглядом и туго закрученною косой над детскою шейкой. Вспомнил он, как он увидал ее в первый раз. Он был тогда еще студентом. Он встретил ее на лестнице квартиры, в которой он жил, и, нечаянно толкнув ее, обернулся, хотел извиниться и только мог пробормотать: «Pardon, monsieur»[1], — а она наклонила голову, усмехнулась и вдруг как будто испугалась и побежала, а на повороте лестницы быстро взглянула на него, приняла серьезный вид и покраснела. А потом первые робкие посещения, полуслова, полуулыбки, и недоумение, и грусть, и порывы, и, наконец, эта задыхающаяся радость… Куда это все умчалось? Она стала его женой, он был счастлив, как немногие на земле… «Но, — думал он, — те сладостные, первые мгновенья, отчего бы не жить им вечною, неумирающею жизнью?»

   — Отцы и дети · книга
3. «

   Либо я глуп, либо это всё — вздор. Должно быть, я глуп.

   Либо я глуп, либо это всё — вздор. Должно быть, я глуп.

   — Аркадий Кирсанов · книга
4. «

   Нас не так мало, как вы полагаете.

   Нас не так мало, как вы полагаете.

   — Евгений Базаров · книга
5. «

   Новым чувствам всем сердцем отдался, Как ребёнок душою я стал: И я сжёг всё, чему поклонялся, Поклонился всему, что сжигал.

   Новым чувствам всем сердцем отдался, Как ребёнок душою я стал: И я сжёг всё, чему поклонялся, Поклонился всему, что сжигал.

   — Михалевич · книга
6. «

   Удивительное дело, как человек еще верит в слова. Скажут ему, например, дурака и не прибьют, он опечалится; назовут его умницей и денег ему не дадут — он почувствует удовольствие.

   Удивительное дело, как человек еще верит в слова. Скажут ему, например, дурака и не прибьют, он опечалится; назовут его умницей и денег ему не дадут — он почувствует удовольствие.

   — Евгений Базаров · книга
7. «

   – ...отчего вы расстались с вашей женой? Лаврецкий дрогнул, поглядел на Лизу и подсел к ней. – Дитя мое, – заговорил он, – не прикасайтесь, пожалуйста, к этой ране; руки у вас нежные, а все-таки мне будет больно.

   – ...отчего вы расстались с вашей женой? Лаврецкий дрогнул, поглядел на Лизу и подсел к ней. – Дитя мое, – заговорил он, – не прикасайтесь, пожалуйста, к этой ране; руки у вас нежные, а все-таки мне будет больно.

   — Лиза Калитина · книга
8. «

   И что за таинственные отношения между мужчиной и женщиной? Мы, физиологи, знаем, какие это отношения. Ты проштрудируй-ка анатомию глаза: откуда тут взяться, как ты говоришь, загадочному взгляду? Это всё романтизм, чепуха, гниль, художество. Пойдём лучше смотреть жука.

   И что за таинственные отношения между мужчиной и женщиной? Мы, физиологи, знаем, какие это отношения. Ты проштрудируй-ка анатомию глаза: откуда тут взяться, как ты говоришь, загадочному взгляду? Это всё романтизм, чепуха, гниль, художество. Пойдём лучше смотреть жука.

   — Евгений Базаров · книга
9. «

   В однообразно тихом и плавном течении жизни таятся великие прелести.

   В однообразно тихом и плавном течении жизни таятся великие прелести.

   — Вешние воды · книга
10. «

    Но не в одних стихах поэзия: она разлита везде, она вокруг нас… Взгляните на эти деревья, на это небо — отовсюду веет красотою и жизнью; а где красота и жизнь, там и поэзия.

    Но не в одних стихах поэзия: она разлита везде, она вокруг нас… Взгляните на эти деревья, на это небо — отовсюду веет красотою и жизнью; а где красота и жизнь, там и поэзия.

    — Рудин · книга
11. «

    Одно слово… О, я безумец! Это слово… я со слезами повторял его накануне, я расточал его на ветер, я твердил его среди пустых полей… но я не сказал его ей, я не сказал ей, что я люблю её…

    Одно слово… О, я безумец! Это слово… я со слезами повторял его накануне, я расточал его на ветер, я твердил его среди пустых полей… но я не сказал его ей, я не сказал ей, что я люблю её…

    — Ася · книга
12. «

    Философические хитросплетения и бредни никогда не привьются к русскому: на это у него слишком много здравого смысла.

    Философические хитросплетения и бредни никогда не привьются к русскому: на это у него слишком много здравого смысла.

    — Лежнев · книга
13. «

    Порядочным людям стыдно хорошо говорить по-немецки.

    Порядочным людям стыдно хорошо говорить по-немецки.

    — Дворянское гнездо · книга
14. «

    ...не мудрствуйте лукаво, не называйте слабостью крик вашего сердца, которое не хочет отдаться без любви. Не берите на себя такой страшной ответственности перед тем человеком, которого вы не любите и которому хотите принадлежать…

    ...не мудрствуйте лукаво, не называйте слабостью крик вашего сердца, которое не хочет отдаться без любви. Не берите на себя такой страшной ответственности перед тем человеком, которого вы не любите и которому хотите принадлежать…

    — Фёдор Иванович Лаврецкий · книга
15. «

    Он все делает добро, сколько может; он все еще шумит понемножку: недаром же был он некогда львом; но жить ему тяжело... тяжелей, чем он сам подозревает...

    Он все делает добро, сколько может; он все еще шумит понемножку: недаром же был он некогда львом; но жить ему тяжело... тяжелей, чем он сам подозревает...

    — Отцы и дети · книга
16. «

    Бывает эпоха в жизни молодых женщин, когда они вдруг начинают расцветать и распускаться, как летние розы.

    Бывает эпоха в жизни молодых женщин, когда они вдруг начинают расцветать и распускаться, как летние розы.

    — Отцы и дети · книга
17. «

    — Ну, взобрался Африкан Семёныч на своего конька — теперь не слезет с него до вечера. — Мой конёк... А у женщин их целых три, с которых они никогда не слезают — разве когда спят. — Какие же это три конька? — Попрёк, намёк и упрёк.

    — Ну, взобрался Африкан Семёныч на своего конька — теперь не слезет с него до вечера. — Мой конёк... А у женщин их целых три, с которых они никогда не слезают — разве когда спят. — Какие же это три конька? — Попрёк, намёк и упрёк.

    — Дарья Михайловна · книга
18. «

    Брак, основанный на взаимной склонности и на рассудке, есть одно из величайших благ человеческой жизни.

    Брак, основанный на взаимной склонности и на рассудке, есть одно из величайших благ человеческой жизни.
19. «

    Ее душа и разгоралась и погасала одиноко, она билась, как птица в клетке, а клетки не было: никто не стеснял ее, никто ее не удерживал, а она рвалась и томилась.

    Ее душа и разгоралась и погасала одиноко, она билась, как птица в клетке, а клетки не было: никто не стеснял ее, никто ее не удерживал, а она рвалась и томилась.

    — Накануне · книга
20. «

    О людях вообще жалеть не стоит, а обо мне подавно.

    О людях вообще жалеть не стоит, а обо мне подавно.

    — Отцы и дети · книга