390 цитат, которые говорил Иван Сергеевич Тургенев

Иван Сергеевич Тургенев — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 390 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Вот это любовь, — говорил я себе снова, сидя ночью перед своим письменным столом, на котором уже начали появляться тетради и книги, — это страсть!... Как, кажется, не возмутиться, как снести удар от какой бы то ни было!... от самой милой руки! А, видно, можно, если любишь... А я-то... я-то воображал...

   Вот это любовь, — говорил я себе снова, сидя ночью перед своим письменным столом, на котором уже начали появляться тетради и книги, — это страсть!... Как, кажется, не возмутиться, как снести удар от какой бы то ни было!... от самой милой руки! А, видно, можно, если любишь... А я-то... я-то воображал...

   — Владимир Петрович · книга
2. «

   ... жизнь рано или поздно своё возьмёт. Какой бы удар ни поразил человека, он в тот же день, много на другой — извините за грубость выражения — поест, и вот вам уже первое утешение...

   ... жизнь рано или поздно своё возьмёт. Какой бы удар ни поразил человека, он в тот же день, много на другой — извините за грубость выражения — поест, и вот вам уже первое утешение...

   — Рудин · книга
3. «

   Предавший один раз, предаст и второй.

   Предавший один раз, предаст и второй.
4. «

   На молчание-то мы все горазды; особенно наши женщины этим взяли: иная возвышенная русская девица так могущественно молчит, что даже в подготовленном человеке подобное зрелище способно произвести легкую дрожь и холодный пот.

   На молчание-то мы все горазды; особенно наши женщины этим взяли: иная возвышенная русская девица так могущественно молчит, что даже в подготовленном человеке подобное зрелище способно произвести легкую дрожь и холодный пот.

   — Чулкатурин · книга
5. «

   Но мой добрый ротмистр не был сплетником, да и, сверх того, презирал всех женщин, называя их, бог знает почему, салатом.

   Но мой добрый ротмистр не был сплетником, да и, сверх того, презирал всех женщин, называя их, бог знает почему, салатом.

   — Чулкатурин · книга
6. «

   Когда так радостно, так нежно Глядела ты в глаза мои И лобызал я безмятежно Ресницы длинные твои; <...> Скажи мне: мог ли я предвидеть, Что нам обоим суждено И разойтись и ненавидеть Любовь, погибшую давно?

   Когда так радостно, так нежно Глядела ты в глаза мои И лобызал я безмятежно Ресницы длинные твои; <...> Скажи мне: мог ли я предвидеть, Что нам обоим суждено И разойтись и ненавидеть Любовь, погибшую давно?
7. «

   Во всем ее лице только и было хорошего, что глаза, и даже не самые глаза – они были невелики и серы, – но взгляд их, быстрый и глубокий, беспечный до удали и задумчивый до уныния, – загадочный взгляд. Что-то необычайное светилось в нем, даже тогда, когда язык ее лепетал самые пустые речи.

   Во всем ее лице только и было хорошего, что глаза, и даже не самые глаза – они были невелики и серы, – но взгляд их, быстрый и глубокий, беспечный до удали и задумчивый до уныния, – загадочный взгляд. Что-то необычайное светилось в нем, даже тогда, когда язык ее лепетал самые пустые речи.

   — Отцы и дети · книга
8. «

   Прошедшего не воротишь...

   Прошедшего не воротишь...

   — Евгений Базаров · книга
9. «

   Да, поди попробуй отрицать смерть. Она тебя отрицает, и баста!

   Да, поди попробуй отрицать смерть. Она тебя отрицает, и баста!

   — Евгений Базаров · книга
10. «

    ... Будь уверена, что если только очень немногие люди любят нас (и любимы нами) по-настоящему, — то большинство готово питать расположение ко всякому, кто никого не обижает и не огорчает.

    ... Будь уверена, что если только очень немногие люди любят нас (и любимы нами) по-настоящему, — то большинство готово питать расположение ко всякому, кто никого не обижает и не огорчает.
11. «

    Хочешь быть счастливым? Выучись сперва страдать.

    Хочешь быть счастливым? Выучись сперва страдать.
12. «

    О, друг мой, Аркадий Николаич! — воскликнул Базаров, — об одном прошу тебя: не говори красиво.

    О, друг мой, Аркадий Николаич! — воскликнул Базаров, — об одном прошу тебя: не говори красиво.

    — Евгений Базаров · книга
13. «

    Утро туманное, утро седое, Нивы печальные, снегом покрытые, Нехотя вспомнишь и время былое, Вспомнишь и лица, давно позабытые.

    Утро туманное, утро седое, Нивы печальные, снегом покрытые, Нехотя вспомнишь и время былое, Вспомнишь и лица, давно позабытые.
14. «

    Слабые люди никогда сами не кончают — всё ждут конца.

    Слабые люди никогда сами не кончают — всё ждут конца.

    — Вешние воды · книга
15. «

    Музыка — это разум, воплощённый в прекрасных звуках.

    Музыка — это разум, воплощённый в прекрасных звуках.
16. «

    Мне попалась какая-то неторная, заросшая дорожка; я отправился по ней.

    Мне попалась какая-то неторная, заросшая дорожка; я отправился по ней.

    — Бежин луг · книга
17. «

    Жизнь – эта искорка, мерцающая в мрачном и немом океане Вечности!!! – это единственное мгновение, которое нам принадлежит – и т. д., и т. д., и т. д., всё это избито, а между тем верно.

    Жизнь – эта искорка, мерцающая в мрачном и немом океане Вечности!!! – это единственное мгновение, которое нам принадлежит – и т. д., и т. д., и т. д., всё это избито, а между тем верно.
18. «

    У нас на Руси угрюмого от заспанного не отличишь.

    У нас на Руси угрюмого от заспанного не отличишь.

    — Записки охотника · книга
19. «

    Правительство освободило нас от крепостной зависимости, спасибо ему; но привычки рабства слишком глубоко в нас внедрились; не скоро мы от них отделаемся. Нам во всем и всюду нужен барин; барином этим бывает большею частью живой субъект, иногда какое-нибудь так называемое направление над нами власть возымеет…

    Правительство освободило нас от крепостной зависимости, спасибо ему; но привычки рабства слишком глубоко в нас внедрились; не скоро мы от них отделаемся. Нам во всем и всюду нужен барин; барином этим бывает большею частью живой субъект, иногда какое-нибудь так называемое направление над нами власть возымеет…

    — Дым · книга
20. «

    Ну, и конечно, тут же, кстати, достанется и гнилому Западу. Экая притча, подумаешь! Бьет он нас на всех пунктах, этот Запад, — а гнил! И хоть бы мы действительно его презирали, — продолжал Потугин, — а то ведь это все фраза и ложь. Ругать-то мы его ругаем, а только его мнением и дорожим, то есть, в сущности, мнением парижских лоботрясов.

    Ну, и конечно, тут же, кстати, достанется и гнилому Западу. Экая притча, подумаешь! Бьет он нас на всех пунктах, этот Запад, — а гнил! И хоть бы мы действительно его презирали, — продолжал Потугин, — а то ведь это все фраза и ложь. Ругать-то мы его ругаем, а только его мнением и дорожим, то есть, в сущности, мнением парижских лоботрясов.

    — Созонт Иванович Потугин · книга