102 цитат-размышлений Карлоса Руиса Сафона

Ниже 102 цитаты Карлоса Руиса Сафона — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Никогда никому не верь, особенно тем, перед кем преклоняешься. Они-то и всадят нож тебе в спину.

   Никогда никому не верь, особенно тем, перед кем преклоняешься. Они-то и всадят нож тебе в спину.

   — Клара · книга
2. «

   Она говорила на языке рельефа отзвуков, цвета голосов, ритма шагов.

   Она говорила на языке рельефа отзвуков, цвета голосов, ритма шагов.

   — Даниель Семпере · книга
3. «

   Я смотрел на ее легкие руки, сложенные на коленях, на точеную фигуру, угадываемую под складками одежды, на рельеф ее плеч, прозрачную бледность шеи и разрез губ, к которым так хотелось прикоснуться. Прежде мне никогда не доводилось так близко разглядывать женщину, не опасаясь встретиться с нею взглядом.

   Я смотрел на ее легкие руки, сложенные на коленях, на точеную фигуру, угадываемую под складками одежды, на рельеф ее плеч, прозрачную бледность шеи и разрез губ, к которым так хотелось прикоснуться. Прежде мне никогда не доводилось так близко разглядывать женщину, не опасаясь встретиться с нею взглядом.

   — Даниель Семпере · книга
4. «

   Хулиан всегда говорил: мы существуем, пока нас помнят.

   Хулиан всегда говорил: мы существуем, пока нас помнят.

   — Тень ветра · книга
5. «

   — Исабелла, распечатывать чужую корреспонденцию не пристало воспитанному человеку. В некоторых местах это считается преступлением, за которое сажают в тюрьму. — Что я постоянно твержу своей матери. Она всё время вскрывает мои письма. И до сих пор на свободе.

   — Исабелла, распечатывать чужую корреспонденцию не пристало воспитанному человеку. В некоторых местах это считается преступлением, за которое сажают в тюрьму. — Что я постоянно твержу своей матери. Она всё время вскрывает мои письма. И до сих пор на свободе.

   — Давид Мартин · книга
6. «

   Зависть – это религия серости. Она бодрит посредственные личности, прислушивается к снедающим их страстям и в итоге разлагает душу. Зависть нашептывает оправдания собственному убожеству и алчности, приравнивая их чуть ли не к добродетелям. Зависть внушает уверенность, будто небесные врата открыты лишь для неудачников, кто не оставил по себе достойного следа, ибо растратил жизнь на неприглядные попытки унизить других, отвергнуть и по возможности уничтожить более одаренных соплеменников по той единственной причине, что они таковы, как есть. Ведь на ярком фоне особенно заметны духовная нищета, скудоумие и малодушие посредственных. Блажен тот, кого облаивают идиоты, ибо те не властны над своей душой.

   Зависть – это религия серости. Она бодрит посредственные личности, прислушивается к снедающим их страстям и в итоге разлагает душу. Зависть нашептывает оправдания собственному убожеству и алчности, приравнивая их чуть ли не к добродетелям. Зависть внушает уверенность, будто небесные врата открыты лишь для неудачников, кто не оставил по себе достойного следа, ибо растратил жизнь на неприглядные попытки унизить других, отвергнуть и по возможности уничтожить более одаренных соплеменников по той единственной причине, что они таковы, как есть. Ведь на ярком фоне особенно заметны духовная нищета, скудоумие и малодушие посредственных. Блажен тот, кого облаивают идиоты, ибо те не властны над своей душой.

   — Игра ангела · книга
7. «

   Забавно, что мы осуждаем других и даже не понимаем, как жалко, глупо наше к ним снисхождение, до тех пор пока не потеряем их, пока их у нас не отнимут. А их отнимают, потому что они никогда нам и не принадлежали…

   Забавно, что мы осуждаем других и даже не понимаем, как жалко, глупо наше к ним снисхождение, до тех пор пока не потеряем их, пока их у нас не отнимут. А их отнимают, потому что они никогда нам и не принадлежали…

   — Исаак Монфор · книга
8. «

   Судьба обычно прячется за углом. Как карманник, шлюха или продавец лотерейных билетов: три ее самых человечных воплощения. Но вот чего она никогда не делает — так это не приходит на дом. Надо идти за ней самому.

   Судьба обычно прячется за углом. Как карманник, шлюха или продавец лотерейных билетов: три ее самых человечных воплощения. Но вот чего она никогда не делает — так это не приходит на дом. Надо идти за ней самому.

   — Фермин Ромеро де Торрес · книга
9. «

   Не стоит недооценивать великую способность забывать, которую пробуждает в людях война.

   Не стоит недооценивать великую способность забывать, которую пробуждает в людях война.

   — Нурия Монфорт · книга
10. «

    Я так боялась всего этого, что не заметила, как стала старше, не заметила, как жизнь проходит мимо, что свою молодость я пожертвовала любви к человеку с искалеченной душой, к человеку-призраку.

    Я так боялась всего этого, что не заметила, как стала старше, не заметила, как жизнь проходит мимо, что свою молодость я пожертвовала любви к человеку с искалеченной душой, к человеку-призраку.

    — Нурия Монфорт · книга
11. «

    Сердце женщины — как лабиринт изысканных ощущений, бросающий вызов примитивному разуму прохвоста-мужчины. Если вы действительно желаете обладать женщиной, вы должны думать как она, и в первую очередь стараться покорить её душу. Ну а все остальное, эта мягкая сладкая оболочка, лишающая нас рассудка и добродетели, приложится само собой.

    Сердце женщины — как лабиринт изысканных ощущений, бросающий вызов примитивному разуму прохвоста-мужчины. Если вы действительно желаете обладать женщиной, вы должны думать как она, и в первую очередь стараться покорить её душу. Ну а все остальное, эта мягкая сладкая оболочка, лишающая нас рассудка и добродетели, приложится само собой.

    — Фермин Ромеро де Торрес · книга
12. «

    В каждом лабиринте обитает свой Минотавр.

    В каждом лабиринте обитает свой Минотавр.

    — Игра ангела · книга
13. «

    Вы же знаете, какими бывают дети. Бог наполнил глубины их сердца добротой, но они по простоте своей повторяют всё то, что слышат дома.

    Вы же знаете, какими бывают дети. Бог наполнил глубины их сердца добротой, но они по простоте своей повторяют всё то, что слышат дома.

    — Тень ветра · книга
14. «

    С возрастом человек начинает многое понимать. Например, теперь я знаю, что жизнь делится в основном на три этапа. На первом никто даже не задумывается, что когда-нибудь постареет, что время идёт и с самого дня рождения перед нами открывается путь, конец которого предопределён. Юность проходит, и наступает, второй этап, когда человек осознаёт, сколь хрупка его жизнь. То, что поначалу он принимает за обычное смятение, нарастает в душе как лавина сомнений, и в этом состоянии неуверенности люди пребывают до конца дней. Наконец на закате жизни начинается третий этап, когда человек способен принять реальность как есть. Его уделом становится смирение и ожидание.

    С возрастом человек начинает многое понимать. Например, теперь я знаю, что жизнь делится в основном на три этапа. На первом никто даже не задумывается, что когда-нибудь постареет, что время идёт и с самого дня рождения перед нами открывается путь, конец которого предопределён. Юность проходит, и наступает, второй этап, когда человек осознаёт, сколь хрупка его жизнь. То, что поначалу он принимает за обычное смятение, нарастает в душе как лавина сомнений, и в этом состоянии неуверенности люди пребывают до конца дней. Наконец на закате жизни начинается третий этап, когда человек способен принять реальность как есть. Его уделом становится смирение и ожидание.

    — Владыка тумана · книга
15. «

    Люди, у которых нет собственной жизни, всегда вмешиваются в чужую.

    Люди, у которых нет собственной жизни, всегда вмешиваются в чужую.

    — Фермин Ромеро де Торрес · книга
16. «

    У каждой книги есть душа. Душа того, кто ее написал, и души тех, кто читал и переживал ее, и мечтал над ней.

    У каждой книги есть душа. Душа того, кто ее написал, и души тех, кто читал и переживал ее, и мечтал над ней.

    — Тень ветра · книга
17. «

    Какое значение имеет возраст, если нас связывает настоящая дружба?

    Какое значение имеет возраст, если нас связывает настоящая дружба?

    — Тень ветра · книга
18. «

    В тот момент, когда ты задумываешься о том, любишь ли ты кого-то, ты уже навсегда перестал его любить.

    В тот момент, когда ты задумываешься о том, любишь ли ты кого-то, ты уже навсегда перестал его любить.

    — Хулиан Каракс · книга
19. «

    Люди любят усложнять себе жизнь, будто она и без того недостаточно сложна.

    Люди любят усложнять себе жизнь, будто она и без того недостаточно сложна.

    — Тень ветра · книга
20. «

    Я кивнул, сгорая от стыда. Мой друг всего несколько часов назад заплатил сломанными ребрами за мое спасение, а я думаю о застежке лифчика.

    Я кивнул, сгорая от стыда. Мой друг всего несколько часов назад заплатил сломанными ребрами за мое спасение, а я думаю о застежке лифчика.

    — Даниель Семпере · книга