131 цитата Карлоса Руиса Сафона о жизни и людях

Ниже 131 цитата Карлоса Руиса Сафона — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Забавно, что мы осуждаем других и даже не понимаем, как жалко, глупо наше к ним снисхождение, до тех пор пока не потеряем их, пока их у нас не отнимут. А их отнимают, потому что они никогда нам и не принадлежали…

   Забавно, что мы осуждаем других и даже не понимаем, как жалко, глупо наше к ним снисхождение, до тех пор пока не потеряем их, пока их у нас не отнимут. А их отнимают, потому что они никогда нам и не принадлежали…

   — Исаак Монфор · книга
2. «

   Если я умру, я оставлю тебе всё...всё, кроме снов.

   Если я умру, я оставлю тебе всё...всё, кроме снов.

   — друг Хулиана · книга
3. «

   Запомните хорошенько: горячее сердце и холодный рассудок – вот главное правило кодекса настоящего соблазнителя.

   Запомните хорошенько: горячее сердце и холодный рассудок – вот главное правило кодекса настоящего соблазнителя.

   — Фермин · книга
4. «

   — Она из тех, в кого влюбляешься, или из тех, кто пленяет, пробуждая наши природные инстинкты? — Понятия не имею. По-моему, и то, и другое.

   — Она из тех, в кого влюбляешься, или из тех, кто пленяет, пробуждая наши природные инстинкты? — Понятия не имею. По-моему, и то, и другое.

   — Фермин Ромеро де Торрес · книга
5. «

   Возможно, по этой причине (ибо мне почудилось, что я наконец выбрался из трясины) я сделал то, что проделывал всегда, стоило моей жизни покатиться по накатанным рельсам, — разрушил всё до основания.

   Возможно, по этой причине (ибо мне почудилось, что я наконец выбрался из трясины) я сделал то, что проделывал всегда, стоило моей жизни покатиться по накатанным рельсам, — разрушил всё до основания.

   — Давид Мартин · книга
6. «

   ... Выживают те, у кого есть приоритеты и нет принципов.

   ... Выживают те, у кого есть приоритеты и нет принципов.

   — дон Басилио · книга
7. «

   Как-то один из постоянных посетителей лавки заметил: едва ли найдется нечто, способное оказать такое влияние на читателя, как первая книга, проложившая путь к его сердцу. Те первые образы, отзвук слов, которые, как нам кажется, остались далеко в прошлом, сопровождают нас всю жизнь. Они возводят в нашей памяти дворец, в который – сколько бы книг мы потом ни прочли, сколько бы миров ни открыли, сколько бы ни узнали и ни позабыли – нам неизбежно предстоит вернуться.

   Как-то один из постоянных посетителей лавки заметил: едва ли найдется нечто, способное оказать такое влияние на читателя, как первая книга, проложившая путь к его сердцу. Те первые образы, отзвук слов, которые, как нам кажется, остались далеко в прошлом, сопровождают нас всю жизнь. Они возводят в нашей памяти дворец, в который – сколько бы книг мы потом ни прочли, сколько бы миров ни открыли, сколько бы ни узнали и ни позабыли – нам неизбежно предстоит вернуться.

   — Тень ветра · книга
8. «

   Вера или неверие есть проявления малодушия. Можно знать или не знать, точка.

   Вера или неверие есть проявления малодушия. Можно знать или не знать, точка.

   — Игра ангела · книга
9. «

   Еще в то утро Михаил мне сказал, что, по его убеждению, счастья человеку дается ограниченное, очень малое количество. Считаные мгновения. Если кому повезет – недели или даже годы. Как судьба решит. Мы в силах жить лишь потому, что сохраняем воспоминания об этих чудных моментах счастья – они освещают печальный пейзаж нашего дальнейшего пути; мы всегда хотим вернуться, снова пережить счастливые мгновения, но никогда этого не достигаем, конечно же.

   Еще в то утро Михаил мне сказал, что, по его убеждению, счастья человеку дается ограниченное, очень малое количество. Считаные мгновения. Если кому повезет – недели или даже годы. Как судьба решит. Мы в силах жить лишь потому, что сохраняем воспоминания об этих чудных моментах счастья – они освещают печальный пейзаж нашего дальнейшего пути; мы всегда хотим вернуться, снова пережить счастливые мгновения, но никогда этого не достигаем, конечно же.

   — Оскар · книга
10. «

    Она говорила на языке рельефа отзвуков, цвета голосов, ритма шагов.

    Она говорила на языке рельефа отзвуков, цвета голосов, ритма шагов.

    — Даниель Семпере · книга
11. «

    Вина и раскаяние лишены значения и смысла. Это чувства, переживания. А не мысли.

    Вина и раскаяние лишены значения и смысла. Это чувства, переживания. А не мысли.

    — Андреас Корелли · книга
12. «

    Женщина — это вавилонская башня и лабиринт Минотавра в одном лице.

    Женщина — это вавилонская башня и лабиринт Минотавра в одном лице.

    — Фермин Ромеро де Торрес · книга
13. «

    У мужчины должны быть слабости, желательно изысканные, или в старости ему нечего будет вспомнить.

    У мужчины должны быть слабости, желательно изысканные, или в старости ему нечего будет вспомнить.

    — Игра ангела · книга
14. «

    Когда пришла настоящая боль, сострадания уже не осталось. Ничто так не способствует потере памяти, как война, Даниель. Мы молчим, а нас пытаются убедить, будто всё, что мы видели, что делали, чему научились от себя и самих других, — не более чем иллюзия, страшный сон. У войны памяти нет. Никто не осмеливается осмыслить происходящее, а после уже не остаётся голосов, чтобы рассказать правду, и наступает момент, когда никто уже ничего в точности не помнит. Вот тогда-то война снова возвращается, с другим лицом и другим именем, чтобы поглотить всё, что оставила за собой.

    Когда пришла настоящая боль, сострадания уже не осталось. Ничто так не способствует потере памяти, как война, Даниель. Мы молчим, а нас пытаются убедить, будто всё, что мы видели, что делали, чему научились от себя и самих других, — не более чем иллюзия, страшный сон. У войны памяти нет. Никто не осмеливается осмыслить происходящее, а после уже не остаётся голосов, чтобы рассказать правду, и наступает момент, когда никто уже ничего в точности не помнит. Вот тогда-то война снова возвращается, с другим лицом и другим именем, чтобы поглотить всё, что оставила за собой.

    — Нурия Монфорт · книга
15. «

    Он всегда существовал внутри себя, ради своих книг и в них самих, как добровольный пленник.

    Он всегда существовал внутри себя, ради своих книг и в них самих, как добровольный пленник.

    — Нурия Монфорт · книга
16. «

    — В принципе я атеист, — сообщил больной. — Но на самом деле глубоко верующий. — Как и многие люди. Отдыхайте теперь, друг мой. На Небесах вас подождут, а в Аду вам не понравится.

    — В принципе я атеист, — сообщил больной. — Но на самом деле глубоко верующий. — Как и многие люди. Отдыхайте теперь, друг мой. На Небесах вас подождут, а в Аду вам не понравится.

    — Фермин Ромеро де Торрес · книга
17. «

    ...его мысли все еще были заняты усладами, что сулил закон притяжения полов.

    ...его мысли все еще были заняты усладами, что сулил закон притяжения полов.

    — Тень ветра · книга
18. «

    — У вас больной вид. — Отравление. — Чем? — Реальностью.

    — У вас больной вид. — Отравление. — Чем? — Реальностью.

    — Исаак · книга
19. «

    Самое главное — это не то, что даёшь кому-то, а то, чем поступаешься.

    Самое главное — это не то, что даёшь кому-то, а то, чем поступаешься.

    — Тень ветра · книга
20. «

    Время всё расставляет по местам, кроме правды.

    Время всё расставляет по местам, кроме правды.

    — Давид Мартин · книга