Карлос Руис Сафон — 135 цитат с глубоким смыслом

Ниже 135 цитат Карлоса Руиса Сафона — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Одно дело — верить женщине, другое дело — верить всему, что она говорит.

   Одно дело — верить женщине, другое дело — верить всему, что она говорит.

   — Фермин Ромеро де Торрес · книга
2. «

   Некоторые вещи видны только в сумерках.

   Некоторые вещи видны только в сумерках.

   — Тень ветра · книга
3. «

   Я смотрел на ее легкие руки, сложенные на коленях, на точеную фигуру, угадываемую под складками одежды, на рельеф ее плеч, прозрачную бледность шеи и разрез губ, к которым так хотелось прикоснуться. Прежде мне никогда не доводилось так близко разглядывать женщину, не опасаясь встретиться с нею взглядом.

   Я смотрел на ее легкие руки, сложенные на коленях, на точеную фигуру, угадываемую под складками одежды, на рельеф ее плеч, прозрачную бледность шеи и разрез губ, к которым так хотелось прикоснуться. Прежде мне никогда не доводилось так близко разглядывать женщину, не опасаясь встретиться с нею взглядом.

   — Даниель Семпере · книга
4. «

   — Существует две теории о стратегии игры в шахматы, — объяснял Йен. — На самом деле их тысячи, но основных всего две. Согласно первой, ключевые фигуры на доске занимают второй ряд — король, конь, ладья, ферзь и так далее. Эта теория отводит пешкам роль фигур для размена в развитии тактики игры. Вторая теория, наоборот, утверждает, что пешки могут и должны находиться на острие атаки, и что умный стратег должен использовать их для наступления, если желает победить. Откровенно говоря, по мне, обе теории не работают. — А в чем разница между тактикой и стратегией? — спросила она. — Это чисто техническая проблема? Йен задумался над вопросом Шири, и у него закралось подозрение, что ответа он не знает. — Разница в терминах, она чисто теоретическая, — раздался с высоты уверенный голос Бена. — Тактика — это совокупность маленьких шагов, которые ты предпринимаешь, чтобы дойти до какого-то места. Стратегия — шаги, которые ты делаешь, когда идти некуда.

   — Существует две теории о стратегии игры в шахматы, — объяснял Йен. — На самом деле их тысячи, но основных всего две. Согласно первой, ключевые фигуры на доске занимают второй ряд — король, конь, ладья, ферзь и так далее. Эта теория отводит пешкам роль фигур для размена в развитии тактики игры. Вторая теория, наоборот, утверждает, что пешки могут и должны находиться на острие атаки, и что умный стратег должен использовать их для наступления, если желает победить. Откровенно говоря, по мне, обе теории не работают. — А в чем разница между тактикой и стратегией? — спросила она. — Это чисто техническая проблема? Йен задумался над вопросом Шири, и у него закралось подозрение, что ответа он не знает. — Разница в терминах, она чисто теоретическая, — раздался с высоты уверенный голос Бена. — Тактика — это совокупность маленьких шагов, которые ты предпринимаешь, чтобы дойти до какого-то места. Стратегия — шаги, которые ты делаешь, когда идти некуда.

   — Йен · книга
5. «

   Фронтовые товарищи отца — живые трупы — вернулись с войны калеками, физическими и духовными, наверное, только для того, чтобы познать горькую истину: те, кто послал их умирать во имя Бога и отечества, теперь плевали им в лицо.

   Фронтовые товарищи отца — живые трупы — вернулись с войны калеками, физическими и духовными, наверное, только для того, чтобы познать горькую истину: те, кто послал их умирать во имя Бога и отечества, теперь плевали им в лицо.

   — Давид Мартин · книга
6. «

   Подарки делаются от души того, кто дарит, и не зависят от заслуг того, кто их принимает.

   Подарки делаются от души того, кто дарит, и не зависят от заслуг того, кто их принимает.

   — Семпере · книга
7. «

   Вы же знаете, какими бывают дети. Бог наполнил глубины их сердца добротой, но они по простоте своей повторяют всё то, что слышат дома.

   Вы же знаете, какими бывают дети. Бог наполнил глубины их сердца добротой, но они по простоте своей повторяют всё то, что слышат дома.

   — Тень ветра · книга
8. «

   Барселона — колдунья, понимаете, Даниель? Она проникает тебе под кожу и завладевает твоей душой, а ты этого даже не замечаешь.

   Барселона — колдунья, понимаете, Даниель? Она проникает тебе под кожу и завладевает твоей душой, а ты этого даже не замечаешь.

   — Фермин Ромеро де Торрес · книга
9. «

   Я смирился, вздохнул и выложил все в подробностях, а когда закончил, да еще и поделился экзистенциальной тоской школьника-переростка, Фермин внезапно порывисто меня обнял, чего уж я никак не ожидал. — Вы влюблены, — прошептал он, похлопывая меня по спине. — Бедняга.

   Я смирился, вздохнул и выложил все в подробностях, а когда закончил, да еще и поделился экзистенциальной тоской школьника-переростка, Фермин внезапно порывисто меня обнял, чего уж я никак не ожидал. — Вы влюблены, — прошептал он, похлопывая меня по спине. — Бедняга.

   — Фермин Ромеро де Торрес · книга
10. «

    Как правило, чем талантливее человек, тем сильнее он сомневается в своей одарённости и наоборот.

    Как правило, чем талантливее человек, тем сильнее он сомневается в своей одарённости и наоборот.

    — Давид Мартин · книга
11. «

    — Вам не нравится кино, Фермин? — Сказать по чести, вся эта трескотня о седьмом виде искусства мне до лампочки. По-моему, это жвачка, которая призвана отуплять грубую толпу, почище футбола и боя быков. Кинематограф был изобретен для того, чтобы забавлять невежественные массы, и сейчас, полвека спустя, почти ничего не изменилось.

    — Вам не нравится кино, Фермин? — Сказать по чести, вся эта трескотня о седьмом виде искусства мне до лампочки. По-моему, это жвачка, которая призвана отуплять грубую толпу, почище футбола и боя быков. Кинематограф был изобретен для того, чтобы забавлять невежественные массы, и сейчас, полвека спустя, почти ничего не изменилось.

    — Фермин Ромеро де Торрес · книга
12. «

    Мир мрачен, Даниель, а чудеса в нём скорее исключение.

    Мир мрачен, Даниель, а чудеса в нём скорее исключение.

    — Клара · книга
13. «

    – Не знаю, – наконец выдавил я. – Тут есть какая-то тайна… Девушка непонятно улыбнулась. – А ты любишь тайны? Я кивнул. Если бы она спросила, люблю ли я мышьяк, я бы тоже кивнул.

    – Не знаю, – наконец выдавил я. – Тут есть какая-то тайна… Девушка непонятно улыбнулась. – А ты любишь тайны? Я кивнул. Если бы она спросила, люблю ли я мышьяк, я бы тоже кивнул.

    — Марина · книга
14. «

    Знает ли безумец о своем безумии? Или же безумны окружающие, пытающийся убедить его в его сумасшествие, пытаюсь таким образом защитить собственное иллюзорное существование?

    Знает ли безумец о своем безумии? Или же безумны окружающие, пытающийся убедить его в его сумасшествие, пытаюсь таким образом защитить собственное иллюзорное существование?

    — Хулиан Каракс · книга
15. «

    Одних обычно вспоминаешь, а другие — снятся.

    Одних обычно вспоминаешь, а другие — снятся.

    — Тень ветра · книга
16. «

    — Правда жизни не различает возраста, сестра, — произнёс Фермин.

    — Правда жизни не различает возраста, сестра, — произнёс Фермин.

    — Фермин Ромеро де Торрес · книга
17. «

    Попытки ворошить прошлое обернулись для нас жестоким уроком. Оказалось, что жизнь, как и книгу, лучше не листать назад.

    Попытки ворошить прошлое обернулись для нас жестоким уроком. Оказалось, что жизнь, как и книгу, лучше не листать назад.

    — Йен · книга
18. «

    Боже мой! В классах сидят не ученики, а самые настоящие обезьяны. Дарвин был наивным мечтателем, я вас уверяю. Какая там эволюция, помилуйте! На одного здравомыслящего у меня целых девять орангутанов.

    Боже мой! В классах сидят не ученики, а самые настоящие обезьяны. Дарвин был наивным мечтателем, я вас уверяю. Какая там эволюция, помилуйте! На одного здравомыслящего у меня целых девять орангутанов.

    — Дон Анаклето · книга
19. «

    Забавно, что мы осуждаем других и даже не понимаем, как жалко, глупо наше к ним снисхождение, до тех пор пока не потеряем их, пока их у нас не отнимут. А их отнимают, потому что они никогда нам и не принадлежали…

    Забавно, что мы осуждаем других и даже не понимаем, как жалко, глупо наше к ним снисхождение, до тех пор пока не потеряем их, пока их у нас не отнимут. А их отнимают, потому что они никогда нам и не принадлежали…

    — Исаак Монфор · книга
20. «

    Труднее всего поверить правде. И напротив, чем тяжелее ложь, тем она обольстительнее.

    Труднее всего поверить правде. И напротив, чем тяжелее ложь, тем она обольстительнее.

    — Ариами Бозе · книга