178 цитат Карлоса Руиса Сафона — подборка на все случаи

Ниже 178 цитат Карлоса Руиса Сафона — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Мать умерла сразу после гражданской войны, во время вспышки холеры. Мы похоронили ее на кладбище Монтжуик, в день, когда мне исполнилось четыре года. Помню, весь день и всю ночь шел дождь, и я спросил у отца: «Небо тоже плачет?» – и он не смог мне ответить: его подвел голос.

   Мать умерла сразу после гражданской войны, во время вспышки холеры. Мы похоронили ее на кладбище Монтжуик, в день, когда мне исполнилось четыре года. Помню, весь день и всю ночь шел дождь, и я спросил у отца: «Небо тоже плачет?» – и он не смог мне ответить: его подвел голос.

   — Тень ветра · книга
2. «

   — Она из тех, в кого влюбляешься, или из тех, кто пленяет, пробуждая наши природные инстинкты? — Понятия не имею. По-моему, и то, и другое.

   — Она из тех, в кого влюбляешься, или из тех, кто пленяет, пробуждая наши природные инстинкты? — Понятия не имею. По-моему, и то, и другое.

   — Фермин Ромеро де Торрес · книга
3. «

   — Бернарда просила ничего не говорить. — Что именно не говорить? — То, что в этом месяце у нее задержка. — Задержка? Она что, составила график подготовки к свадьбе??

   — Бернарда просила ничего не говорить. — Что именно не говорить? — То, что в этом месяце у нее задержка. — Задержка? Она что, составила график подготовки к свадьбе??

   — Даниель Семпере · книга
4. «

   Господь по каким-то недоступным нашему пониманию причинам не всегда воздаёт по заслугам в этой жизни.

   Господь по каким-то недоступным нашему пониманию причинам не всегда воздаёт по заслугам в этой жизни.

   — Фермин Ромеро де Торрес · книга
5. «

   Париж – единственный город на свете, где муки голода до сих пор возводят в ранг искусства.

   Париж – единственный город на свете, где муки голода до сих пор возводят в ранг искусства.

   — Тень ветра · книга
6. «

   Труднее всего поверить правде. И напротив, чем тяжелее ложь, тем она обольстительнее.

   Труднее всего поверить правде. И напротив, чем тяжелее ложь, тем она обольстительнее.

   — Ариами Бозе · книга
7. «

   Вера или неверие есть проявления малодушия. Можно знать или не знать, точка.

   Вера или неверие есть проявления малодушия. Можно знать или не знать, точка.

   — Игра ангела · книга
8. «

   Всякая война, будь она личной или глобальной, — игра безымянных марионеток.

   Всякая война, будь она личной или глобальной, — игра безымянных марионеток.

   — Нурия Монфорт · книга
9. «

   В моем возрасте либо уже знаешь наперед все ходы, либо ты пропал.

   В моем возрасте либо уже знаешь наперед все ходы, либо ты пропал.

   — Фермин Ромеро де Торрес · книга
10. «

    Мужчина, если вернуться к доктору Фрейду и выразиться фигурально, нагревается как лампочка: включили – докрасна, выключили – снова остыла. Женщина же, и это доказано наукой, нагревается как утюг, понимаете? На медленном огне, постепенно, как хорошая эскуделья. Но уж если нагрелась как следует, этот жар никто не остудит.

    Мужчина, если вернуться к доктору Фрейду и выразиться фигурально, нагревается как лампочка: включили – докрасна, выключили – снова остыла. Женщина же, и это доказано наукой, нагревается как утюг, понимаете? На медленном огне, постепенно, как хорошая эскуделья. Но уж если нагрелась как следует, этот жар никто не остудит.

    — Фермин Ромеро де Торрес · книга
11. «

    Подарки делаются от души того, кто дарит, и не зависят от заслуг того, кто их принимает.

    Подарки делаются от души того, кто дарит, и не зависят от заслуг того, кто их принимает.

    — Семпере · книга
12. «

    — Мой отец любил говорить, что второго шанса жизнь обычно не даёт. — Даёт только тем, кому никогда не давала первого. В сущности, это подержанные шансы, которыми не воспользовался кто-то другой, но это лучше, чем ничего.

    — Мой отец любил говорить, что второго шанса жизнь обычно не даёт. — Даёт только тем, кому никогда не давала первого. В сущности, это подержанные шансы, которыми не воспользовался кто-то другой, но это лучше, чем ничего.

    — Кристина · книга
13. «

    Вот это и происходит с человеком, когда он взрослеет? Он перестает верить во что-либо?

    Вот это и происходит с человеком, когда он взрослеет? Он перестает верить во что-либо?

    — Игра ангела · книга
14. «

    Мир мрачен, Даниель, а чудеса в нём скорее исключение.

    Мир мрачен, Даниель, а чудеса в нём скорее исключение.

    — Клара · книга
15. «

    Каждый из нас любит так, как умеет.

    Каждый из нас любит так, как умеет.

    — Отец Даниеля Семпере · книга
16. «

    — А вам, Даниель, какие женщины нравятся? — По правде говоря, я не очень в них разбираюсь. — Да никто в них не разбирается: ни Фрейд, ни даже они сами. Это как электричество. Необязательно в нём разбираться, чтобы ударило током.

    — А вам, Даниель, какие женщины нравятся? — По правде говоря, я не очень в них разбираюсь. — Да никто в них не разбирается: ни Фрейд, ни даже они сами. Это как электричество. Необязательно в нём разбираться, чтобы ударило током.

    — Фермин Ромеро де Торрес · книга
17. «

    Брак и семья будут тем, что мы сами из них сделаем. А без этого они превращаются в хлев, полный лицемерия. Хлам и пустое словоблудие, ничего более. Но если есть истинная любовь, не та, о какой кричат на всех углах, а любовь, которую надо уметь доказывать и проявлять…

    Брак и семья будут тем, что мы сами из них сделаем. А без этого они превращаются в хлев, полный лицемерия. Хлам и пустое словоблудие, ничего более. Но если есть истинная любовь, не та, о какой кричат на всех углах, а любовь, которую надо уметь доказывать и проявлять…

    — Фермин Ромеро де Торрес · книга
18. «

    Фронтовые товарищи отца — живые трупы — вернулись с войны калеками, физическими и духовными, наверное, только для того, чтобы познать горькую истину: те, кто послал их умирать во имя Бога и отечества, теперь плевали им в лицо.

    Фронтовые товарищи отца — живые трупы — вернулись с войны калеками, физическими и духовными, наверное, только для того, чтобы познать горькую истину: те, кто послал их умирать во имя Бога и отечества, теперь плевали им в лицо.

    — Давид Мартин · книга
19. «

    Любая стратегия убеждения, достигающая цели, апеллирует сначала к любопытству, затем к тщеславию и, наконец, к доброте или угрызениям совести.

    Любая стратегия убеждения, достигающая цели, апеллирует сначала к любопытству, затем к тщеславию и, наконец, к доброте или угрызениям совести.

    — Давид Мартин · книга
20. «

    В каждом лабиринте обитает свой Минотавр.

    В каждом лабиринте обитает свой Минотавр.

    — Игра ангела · книга