126 цитат Кассандры Клэра о смысле жизни

Кассандра Клэр — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 126 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Быть хорошим и быть добрым — это не одно и то же. И нет ничего более жестокого, чем добродетель.

   Быть хорошим и быть добрым — это не одно и то же. И нет ничего более жестокого, чем добродетель.

   — Аматис · книга
2. «

   ... я планировал быть юным и бешеным… далее — молодым и богатым… а потом я буду старым и буду всех изводить, прикидываясь глухим.

   ... я планировал быть юным и бешеным… далее — молодым и богатым… а потом я буду старым и буду всех изводить, прикидываясь глухим.

   — Драко · книга
3. «

   Поиграла, как со зверушкой, и бросила. Будь любовь съедобной, я умер бы с голоду на тех костях, что ты мне кидала.

   Поиграла, как со зверушкой, и бросила. Будь любовь съедобной, я умер бы с голоду на тех костях, что ты мне кидала.

   — Магнус Бейн · книга
4. «

   Я надеюсь, что реальная любовь и правда будут сильнее, чем любое зло и несчастье в мире.

   Я надеюсь, что реальная любовь и правда будут сильнее, чем любое зло и несчастье в мире.

   — Шарлотта Бранвел · книга
5. «

   — Я не помню всего, — сказал Саймон. — Пока нет. Но я помню тебя. — Он поднял ее руку, коснулся золотого кольца на правом указательном пальце — теплый на ощупь металл Волшебного народа. — Клэри. Ты Клэри. Мой самый лучший друг.

   — Я не помню всего, — сказал Саймон. — Пока нет. Но я помню тебя. — Он поднял ее руку, коснулся золотого кольца на правом указательном пальце — теплый на ощупь металл Волшебного народа. — Клэри. Ты Клэри. Мой самый лучший друг.

   — Саймон Льюис · книга
6. «

   Я был в темноте. Не существовало ничего, кроме теней, и я был тенью. А потом я услышал твой голос.

   Я был в темноте. Не существовало ничего, кроме теней, и я был тенью. А потом я услышал твой голос.

   — Джейс Эрондейл · книга
7. «

   — Pulvis и umbra sumus. Это строка из Горация. Мы — прах и тень. Подходит этому месту, как вы считаете? — поинтересовался Уилл. — У охотников на демонов короткая жизнь. Почти все мы умираем молодыми, а оставшиеся в живых сжигают тела убитых, чтобы очистить их в прямом смысле этого слова. Очень скоро память о нас теряется в густой тени истории, и в книге мира не находится для нас и строчки. Люди даже не помнят о нашем существовании...

   — Pulvis и umbra sumus. Это строка из Горация. Мы — прах и тень. Подходит этому месту, как вы считаете? — поинтересовался Уилл. — У охотников на демонов короткая жизнь. Почти все мы умираем молодыми, а оставшиеся в живых сжигают тела убитых, чтобы очистить их в прямом смысле этого слова. Очень скоро память о нас теряется в густой тени истории, и в книге мира не находится для нас и строчки. Люди даже не помнят о нашем существовании...

   — Уильям (Уилл) Херондейл · книга
8. «

   — Что тебе принести? — Только кофе. Чёрный, как моя душа.

   — Что тебе принести? — Только кофе. Чёрный, как моя душа.

   — Город костей · книга
9. «

   — С другой стороны, Эрондейл звучит довольно мелодично. Приятно, можно сказать. Что ты думаешь на счет Клэри Эрондейл? — О Боже, звучит ужасно. — Мы все приносим жертвы во имя любви.

   — С другой стороны, Эрондейл звучит довольно мелодично. Приятно, можно сказать. Что ты думаешь на счет Клэри Эрондейл? — О Боже, звучит ужасно. — Мы все приносим жертвы во имя любви.

   — Город небесного огня · книга
10. «

    — Добро пожаловать в приют Святого Магнуса, — сказал он и распростер руки. — Свободные комнаты вон там. Вытирайте ноги.

    — Добро пожаловать в приют Святого Магнуса, — сказал он и распростер руки. — Свободные комнаты вон там. Вытирайте ноги.

    — Магнус Бейн · книга
11. «

    Как легко она оказывается в своем воображении, как легко она может отгородить себя стеной, уйдя в иллюзорные миры, от проклятий и принцев, судьбы и магии. Когда-то он был способен делать то же самое — быть в воображаемом мире так захватывающе из-за чувства безопасности — потому что мир был воображаемым. Сейчас, когда реальное и вымышленное столкнулись, он задавался вопросом, хотела ли она, как и он, вернуться назад, в нормальное прошлое. Он задавался вопросом, была ли нормальность чем-то подобным видению или тишине, тем, что ты не ценишь, пока не потеряешь.

    Как легко она оказывается в своем воображении, как легко она может отгородить себя стеной, уйдя в иллюзорные миры, от проклятий и принцев, судьбы и магии. Когда-то он был способен делать то же самое — быть в воображаемом мире так захватывающе из-за чувства безопасности — потому что мир был воображаемым. Сейчас, когда реальное и вымышленное столкнулись, он задавался вопросом, хотела ли она, как и он, вернуться назад, в нормальное прошлое. Он задавался вопросом, была ли нормальность чем-то подобным видению или тишине, тем, что ты не ценишь, пока не потеряешь.

    — Город падших ангелов · книга
12. «

    Никто не избирает зло потому, что это зло. Люди лишь ошибаются, принимая его за счастье. За то благо, которое они ищут.

    Никто не избирает зло потому, что это зло. Люди лишь ошибаются, принимая его за счастье. За то благо, которое они ищут.

    — Мэри Уолстонкрафт · книга
13. «

    Странно, жизнь вдруг перевернулась с ног на голову, а мир вокруг остался неизменным.

    Странно, жизнь вдруг перевернулась с ног на голову, а мир вокруг остался неизменным.

    — Клэри Фрэй · книга
14. «

    Черный — для охоты в ночи, Белый для — для смерти и траура цвет, Золотой для невест облачение. И красный, чтоб снять заклинания навет. Белый шелк — для тел наших сожжения, Для возвращенных потерь — голубые знамена Пламя — для Нефилима рождении, И от греха отречения. Серый — для знаний, о коих лучше молчать, Костяной — для тех, что не стареют. Для победного марша — шафрана огни, А разбитые сердца — зеленый согреет. Демонские башни серебром отливают, А бронза к злым силам взывает. Костяной для тех, кто не стареет.

    Черный — для охоты в ночи, Белый для — для смерти и траура цвет, Золотой для невест облачение. И красный, чтоб снять заклинания навет. Белый шелк — для тел наших сожжения, Для возвращенных потерь — голубые знамена Пламя — для Нефилима рождении, И от греха отречения. Серый — для знаний, о коих лучше молчать, Костяной — для тех, что не стареют. Для победного марша — шафрана огни, А разбитые сердца — зеленый согреет. Демонские башни серебром отливают, А бронза к злым силам взывает. Костяной для тех, кто не стареет.

    — Город небесного огня · книга
15. «

    Поэтому я вижу, кто я есть, в твоих глазах, и стараюсь быть этим человеком, поскольку ты веришь в него, и я считаю, что веры может быть достаточно, чтобы сделать из меня того, кого ты хочешь.

    Поэтому я вижу, кто я есть, в твоих глазах, и стараюсь быть этим человеком, поскольку ты веришь в него, и я считаю, что веры может быть достаточно, чтобы сделать из меня того, кого ты хочешь.

    — Джейс Вейланд · книга
16. «

    Он найдет обратный путь к тебе. Я знаю это.

    Он найдет обратный путь к тебе. Я знаю это.

    — Алина · книга
17. «

    Есть воспоминания, которые даже время не сотрет.

    Есть воспоминания, которые даже время не сотрет.

    — Город небесного огня · книга
18. «

    Выставишь меня дурой еще раз — и я вырву у тебя почки и буду носить их вместо сережек. Я тебе это обещаю.

    Выставишь меня дурой еще раз — и я вырву у тебя почки и буду носить их вместо сережек. Я тебе это обещаю.

    — Блез · книга
19. «

    Ты похожа на лампу, твое тело — это стеклянная оболочка, а твоя душа — это свет.

    Ты похожа на лампу, твое тело — это стеклянная оболочка, а твоя душа — это свет.

    — Механический ангел · книга
20. «

    — Во имя Ангела… — начал Алек. — Нет, — произнес голос позади сжавшейся группы, — однозначно не во имя вашего Ангела.

    — Во имя Ангела… — начал Алек. — Нет, — произнес голос позади сжавшейся группы, — однозначно не во имя вашего Ангела.

    — Асмодей · книга