504 фразы Кассандры Клэра для статуса

Кассандра Клэр — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 504 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   — А на сторожевые башни вообще залезают? Ну, вообще? Алина, посмотрев на Макса, рассмеялась: — С какой стати кому-то залезать на сторожевые башни? Нет, это, во-первых, нелегально, а во-вторых, никому даром не нужно. Ну, Алина! Ну никакого воображения! Изабель одна могла бы назвать кучу поводов залезть на башню. Плюнуть с высоты кому-нибудь на голову — чем не повод?

   — А на сторожевые башни вообще залезают? Ну, вообще? Алина, посмотрев на Макса, рассмеялась: — С какой стати кому-то залезать на сторожевые башни? Нет, это, во-первых, нелегально, а во-вторых, никому даром не нужно. Ну, Алина! Ну никакого воображения! Изабель одна могла бы назвать кучу поводов залезть на башню. Плюнуть с высоты кому-нибудь на голову — чем не повод?

   — Изабель Лайтвуд · книга
2. «

   Вечность не позволяет забыть горечь утраты, только смириться с ней.

   Вечность не позволяет забыть горечь утраты, только смириться с ней.

   — Город потерянных душ · книга
3. «

   — Джослин Фэйрчайлд, — сказала Тесса. — Произошедшая от Генри Бранвелла и Шарлотты Фэйрчайлд. Джослин моргнула, будто не ожидала лекции о своей родословной. — Верно, — осторожно проговорила она. — Понимаешь ли, я их знала, — объяснила Тесса. — Ты очень похожа на Генри. — Знала их? Тогда ты, должно быть… — Да, — сказала Тесса. — Я Тереза Грей, дочь Великого Демона и Элизабет Грей, которая была рождена Адель Старквезер, одной из ваших. Я была женой Уильяма Эрондейла, который являлся главой Лондонского Института, и матерью Джеймса Эрондейла и Люси Блэкторн. Мы с Уиллом вырастили наших детей, Сумеречных охотников, чтобы защищать смертных, жить по Законам Конклава и Договора и придерживаться Соглашения. Она говорила в знакомой ей манере — манере Нефилима. — Когда-то я жила среди Сумеречных охотников, — тихо проговорила Тесса. — Когда-то я выглядела практически, как ты.

   — Джослин Фэйрчайлд, — сказала Тесса. — Произошедшая от Генри Бранвелла и Шарлотты Фэйрчайлд. Джослин моргнула, будто не ожидала лекции о своей родословной. — Верно, — осторожно проговорила она. — Понимаешь ли, я их знала, — объяснила Тесса. — Ты очень похожа на Генри. — Знала их? Тогда ты, должно быть… — Да, — сказала Тесса. — Я Тереза Грей, дочь Великого Демона и Элизабет Грей, которая была рождена Адель Старквезер, одной из ваших. Я была женой Уильяма Эрондейла, который являлся главой Лондонского Института, и матерью Джеймса Эрондейла и Люси Блэкторн. Мы с Уиллом вырастили наших детей, Сумеречных охотников, чтобы защищать смертных, жить по Законам Конклава и Договора и придерживаться Соглашения. Она говорила в знакомой ей манере — манере Нефилима. — Когда-то я жила среди Сумеречных охотников, — тихо проговорила Тесса. — Когда-то я выглядела практически, как ты.

   — Тесса Грей · книга
4. «

   ... взрослой становишься, когда у тебя возникает желание вернуться в прошлое и что-то исправить.

   ... взрослой становишься, когда у тебя возникает желание вернуться в прошлое и что-то исправить.

   — Город праха · книга
5. «

   Ты единственный человек на этой земле и под этим небом, которого я люблю.

   Ты единственный человек на этой земле и под этим небом, которого я люблю.

   — Киран · книга
6. «

   — Он доводится кузеном кое-кому из друзей Лайтвудов. Себастьян хороший и милый. — Милый? Фи, как слабо! Он роскошен! — Магнус мечтательно уставился на Себастьяна. — Оставь его мне. Будет вешалкой для шляп и прочего.

   — Он доводится кузеном кое-кому из друзей Лайтвудов. Себастьян хороший и милый. — Милый? Фи, как слабо! Он роскошен! — Магнус мечтательно уставился на Себастьяна. — Оставь его мне. Будет вешалкой для шляп и прочего.

   — Клэри Фрэй · книга
7. «

   — Знаешь, какая вещь меня больше всего бесит в тебе? — Я в шоке, потому, что есть только одна вещь, которая тебя бесит во мне. Я думал, что у тебя есть список того, чего ты во мне ненавидишь, возможно, даже пронумерованный.

   — Знаешь, какая вещь меня больше всего бесит в тебе? — Я в шоке, потому, что есть только одна вещь, которая тебя бесит во мне. Я думал, что у тебя есть список того, чего ты во мне ненавидишь, возможно, даже пронумерованный.

   — Трилогия о Драко · книга
8. «

   — Марк не выдаст нам тайн своего брата, Джейс, – сказала Клэри. – Ты сам бы выболтал секреты Алека? Окно за спиной Джейса было высоким и прозрачным – таким прозрачным, что Марку иногда казалось, что он мог бы вылететь сквозь него наружу. — Возможно – если бы это было для его же блага, – возразил Джейс.

   — Марк не выдаст нам тайн своего брата, Джейс, – сказала Клэри. – Ты сам бы выболтал секреты Алека? Окно за спиной Джейса было высоким и прозрачным – таким прозрачным, что Марку иногда казалось, что он мог бы вылететь сквозь него наружу. — Возможно – если бы это было для его же блага, – возразил Джейс.

   — Тёмные искусства · книга
9. «

   — Красный, — сказал он, полусонным голосом, — как закат, кровь и пламя. Как край падающей звезды, которая сгорает при входе в слой атмосферы. Мы — Моргенштерны, — добавил он, с мрачной болью в голосе. — Яркие, утренние звезды. Дети Люцифера, самые красивые из всех Божьих ангелов. Мы намного прекраснее, когда мы падаем.

   — Красный, — сказал он, полусонным голосом, — как закат, кровь и пламя. Как край падающей звезды, которая сгорает при входе в слой атмосферы. Мы — Моргенштерны, — добавил он, с мрачной болью в голосе. — Яркие, утренние звезды. Дети Люцифера, самые красивые из всех Божьих ангелов. Мы намного прекраснее, когда мы падаем.

   — Клэри Фрэй · книга
10. «

    — Порой я видел в твоих желтых глазах нечто, проблеск разума, не то что у твоей дегенеративной приемной семьи. Но потом я сообразил: это лишь заносчивость, позерство. На самом деле ты столь же туп, сколь и они. Десяток лет хорошего воспитания пропал даром. — Ты не знаешь, как меня воспитывали. — Еще как знаю. — Себастьян опустил руки. — Нас с тобой вырастил один человек. Только от меня потом не стали избавляться. — В каком смысле? — прошептал Джейс. И вдруг, глядя в неподвижное, улыбающееся лицо Себастьяна, он словно заново увидел соперника: белокурые локоны, черные, антрацитовые глаза, жесткие линии лица, будто вырезанные из камня... и в уме представился отцовский лик, каким показывал его ангел: юный, резкий, полный энергии, голода. — Ты... тоже сын Валентина. Мой брат. Себастьян неожиданно переместился Джейсу за спину и, стиснув кулаки, обнял его за плечи. — Здравствуй и прощай, братец, — выплюнул он и сжал объятия, перекрывая Джейсу дыхание.

    — Порой я видел в твоих желтых глазах нечто, проблеск разума, не то что у твоей дегенеративной приемной семьи. Но потом я сообразил: это лишь заносчивость, позерство. На самом деле ты столь же туп, сколь и они. Десяток лет хорошего воспитания пропал даром. — Ты не знаешь, как меня воспитывали. — Еще как знаю. — Себастьян опустил руки. — Нас с тобой вырастил один человек. Только от меня потом не стали избавляться. — В каком смысле? — прошептал Джейс. И вдруг, глядя в неподвижное, улыбающееся лицо Себастьяна, он словно заново увидел соперника: белокурые локоны, черные, антрацитовые глаза, жесткие линии лица, будто вырезанные из камня... и в уме представился отцовский лик, каким показывал его ангел: юный, резкий, полный энергии, голода. — Ты... тоже сын Валентина. Мой брат. Себастьян неожиданно переместился Джейсу за спину и, стиснув кулаки, обнял его за плечи. — Здравствуй и прощай, братец, — выплюнул он и сжал объятия, перекрывая Джейсу дыхание.

    — Себастьян Моргенштерн · книга
11. «

    Здравствуй и прощай.

    Здравствуй и прощай.

    — Механическая принцесса · книга
12. «

    Одно пирожное Уилл предложил Тесс, но та лишь пожала плечами: — Нет, благодарю вас. Но я ненавижу шоколад. Уилл отшатнулся от нее в притворном испуге и вскричал, картинно воздев руки к небу: — Каким же нужно быть чудовищем, чтобы ненавидеть шоколад?! — Не обращайте внимания на этого озорника, мисс, — со спокойной улыбкой сказала Агата. — С тех пор как ему стукнуло двенадцать, он только и делает, что ест. Если бы не тренировки, он бы давным-давно превратился в толстяка.

    Одно пирожное Уилл предложил Тесс, но та лишь пожала плечами: — Нет, благодарю вас. Но я ненавижу шоколад. Уилл отшатнулся от нее в притворном испуге и вскричал, картинно воздев руки к небу: — Каким же нужно быть чудовищем, чтобы ненавидеть шоколад?! — Не обращайте внимания на этого озорника, мисс, — со спокойной улыбкой сказала Агата. — С тех пор как ему стукнуло двенадцать, он только и делает, что ест. Если бы не тренировки, он бы давным-давно превратился в толстяка.

    — Тесс Грей · книга
13. «

    — Почему? — прошептала она. — Почему я? — Потому что я люблю тебя. — сказал Себастьян. Он испытывал дискомфорт. Напряженный и сосредоточенный, как будто он пытался достать что-то, к чему не мог прикоснуться. — Я не хочу сделать тебе больно.. — Ты не… Ты уже причинил мне боль. Ты пытался… — Не имеет значения, что я сделал тебе больно, — сказал он, — Ведь ты принадлежишь мне. Я могу делать с тобой все, что захочу. Но я не хочу, чтобы другие люди дотрагивались до тебя, обладали тобой или причиняли боль. Я хочу, чтобы ты была рядом, восхищалась мной и видела, что я сделал, чего достиг. Ведь это любовь, не так ли? — Нет, — сказала Клэри мягким и печальным голосом. — Это не так. — Она шагнула на встречу к нему и ее нога ударилась об невидимый круг из рун. Она не могла идти дальше. — Если ты любишь кого-то, ты хочешь чтобы он любил тебя тоже.

    — Почему? — прошептала она. — Почему я? — Потому что я люблю тебя. — сказал Себастьян. Он испытывал дискомфорт. Напряженный и сосредоточенный, как будто он пытался достать что-то, к чему не мог прикоснуться. — Я не хочу сделать тебе больно.. — Ты не… Ты уже причинил мне боль. Ты пытался… — Не имеет значения, что я сделал тебе больно, — сказал он, — Ведь ты принадлежишь мне. Я могу делать с тобой все, что захочу. Но я не хочу, чтобы другие люди дотрагивались до тебя, обладали тобой или причиняли боль. Я хочу, чтобы ты была рядом, восхищалась мной и видела, что я сделал, чего достиг. Ведь это любовь, не так ли? — Нет, — сказала Клэри мягким и печальным голосом. — Это не так. — Она шагнула на встречу к нему и ее нога ударилась об невидимый круг из рун. Она не могла идти дальше. — Если ты любишь кого-то, ты хочешь чтобы он любил тебя тоже.

    — Город небесного огня · книга
14. «

    Старая легенда о красной нити судьбы: Определенных людей окружает невидимая алая нить, и как бы она не путалась, она не могла порваться.

    Старая легенда о красной нити судьбы: Определенных людей окружает невидимая алая нить, и как бы она не путалась, она не могла порваться.

    — Магнус Бейн · книга
15. «

    Ты можешь стать такой, какой пожелаешь: уродливой или прекрасной, худой или толстой. Лицо, которое ты носишь теперь, лишь одно из тысячи твоих лиц.

    Ты можешь стать такой, какой пожелаешь: уродливой или прекрасной, худой или толстой. Лицо, которое ты носишь теперь, лишь одно из тысячи твоих лиц.

    — Механический ангел · книга
16. «

    Джейс отпустил ее, сел и ухмыльнулся: – Ну и ну. Хуже просчитался со временем только Наполеон, решив вторгнуться в Россию зимой…

    Джейс отпустил ее, сел и ухмыльнулся: – Ну и ну. Хуже просчитался со временем только Наполеон, решив вторгнуться в Россию зимой…

    — Джейс · книга
17. «

    Отец ни нa кого из них не смотрел тaк, кaк нa мaму: с удовольствием и блaгодaрностью, кaк нa зaветное желaние, которое после долгих нaдежд нaконец осуществилось.

    Отец ни нa кого из них не смотрел тaк, кaк нa мaму: с удовольствием и блaгодaрностью, кaк нa зaветное желaние, которое после долгих нaдежд нaконец осуществилось.

    — Академия сумеречных охотников · книга
18. «

    Erchomai. Я иду. А сейчас единственное слово: Veni. Я пришел.

    Erchomai. Я иду. А сейчас единственное слово: Veni. Я пришел.

    — Город небесного огня · книга
19. «

    Он не хотел помнить то, как выглядел Джулиан, когда они вошли в Институт, Марк нес Кортану, а Джулиан Эмму, ее кровь заливала его рубашку, ее спутанные волосы были в крови. Он не хотел помнить, как Эмма кричала, когда хлыст ударял по её спине, и как она перестала кричать, когда рухнула. Он не хотел помнить выражение лица Кирана, когда Марк и Джулиан мчались обратно в сторону Института.

    Он не хотел помнить то, как выглядел Джулиан, когда они вошли в Институт, Марк нес Кортану, а Джулиан Эмму, ее кровь заливала его рубашку, ее спутанные волосы были в крови. Он не хотел помнить, как Эмма кричала, когда хлыст ударял по её спине, и как она перестала кричать, когда рухнула. Он не хотел помнить выражение лица Кирана, когда Марк и Джулиан мчались обратно в сторону Института.

    — Леди полночь · книга
20. «

    Верить кому-то – означает вложить ему в руку кинжал и направить острие себе в сердце.

    Верить кому-то – означает вложить ему в руку кинжал и направить острие себе в сердце.

    — Магнус Бейн · книга