22 цитаты Кирилла Константиновича Алексеева о жизни и людях

Подборка из 22 цитаты Кирилла Константиновича Алексеева: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Аутоагрессия. Агрессия, направленная на самого себя.

   Аутоагрессия. Агрессия, направленная на самого себя.

   — Пожиратель мух · книга
2. «

   Как все мужчины, он выдавал желаемое за действительное и даже не пытался покопаться в ящичке отношений — а нет ли там второго дна. Для него все было просто и ясно.

   Как все мужчины, он выдавал желаемое за действительное и даже не пытался покопаться в ящичке отношений — а нет ли там второго дна. Для него все было просто и ясно.

   — Пожиратель мух · книга
3. «

   Он подумал, что, пожалуй, настоящий ад наверняка должен быть именно таким — сгусток тьмы с притаившимся в ней монстром. И грешник обречен вечность идти по темному лесу, каждый миг ожидая услышать рядом утробный рев чудовища.

   Он подумал, что, пожалуй, настоящий ад наверняка должен быть именно таким — сгусток тьмы с притаившимся в ней монстром. И грешник обречен вечность идти по темному лесу, каждый миг ожидая услышать рядом утробный рев чудовища.

   — Пожиратель мух · книга
4. «

   В кино герои никогда не испытывают страха. Он никогда не копошится прохладной скользкой дрянью в их кишках. Бравые парни отпускают пару шуток, обещают красотке скоро вернуться и выходят в темноту, насвистывая рок-н-ролл. В жизни такому героизму места нет. В реальной жизни не будет следующего дубля, если недостаточно ловко увернешься от бутафорского топора или ножа с уплывающим в рукоятку лезвием.

   В кино герои никогда не испытывают страха. Он никогда не копошится прохладной скользкой дрянью в их кишках. Бравые парни отпускают пару шуток, обещают красотке скоро вернуться и выходят в темноту, насвистывая рок-н-ролл. В жизни такому героизму места нет. В реальной жизни не будет следующего дубля, если недостаточно ловко увернешься от бутафорского топора или ножа с уплывающим в рукоятку лезвием.

   — Пожиратель мух · книга
5. «

   Вот это как раз было хуже всего — знать, что никогда не боялся, да и бояться, собственно, нечего, но в то же время чувствовать, как каменеют мышцы спины, а кишки сами собой завязываются в причудливые ледяные узлы. Самый мерзкий вид страха — страх беспричинный. И вовсе не потому, что неизвестность пугает, хотя и это тоже есть, кто же спорит. Но главное — ты даже не можешь признать его права на существование, не можешь дать ему имя. И приходится делать вид, что ничего не случилось, чувствуя за спиной дыхание безымянного чудовища. Самое сложное — делать вид, что все в порядке...

   Вот это как раз было хуже всего — знать, что никогда не боялся, да и бояться, собственно, нечего, но в то же время чувствовать, как каменеют мышцы спины, а кишки сами собой завязываются в причудливые ледяные узлы. Самый мерзкий вид страха — страх беспричинный. И вовсе не потому, что неизвестность пугает, хотя и это тоже есть, кто же спорит. Но главное — ты даже не можешь признать его права на существование, не можешь дать ему имя. И приходится делать вид, что ничего не случилось, чувствуя за спиной дыхание безымянного чудовища. Самое сложное — делать вид, что все в порядке...

   — Пожиратель мух · книга
6. «

   Видимо, таково свойство человеческой природы — если тебе плохо, сделай плохо и другому, возможно ненадолго полегчает.

   Видимо, таково свойство человеческой природы — если тебе плохо, сделай плохо и другому, возможно ненадолго полегчает.

   — Пожиратель мух · книга
7. «

   Все из-за сна. Приснившийся кошмар пытается пролезть в реальность. Или ты сам из реальности ныряешь в этот кошмар.

   Все из-за сна. Приснившийся кошмар пытается пролезть в реальность. Или ты сам из реальности ныряешь в этот кошмар.

   — Пожиратель мух · книга
8. «

   То, что ты хорошо знаешь, страшит гораздо меньше, чем неизвестное.

   То, что ты хорошо знаешь, страшит гораздо меньше, чем неизвестное.

   — Пожиратель мух · книга
9. «

   Странно, что люди так тянутся к свету, — мелькнуло в голове. — Свет позволяет видеть все дерьмо этого мира. Темнота щадит чувства. Во всяком случае эстетические. Ни уродства, ни испачканной зеленой дрянью обивки, ни обглоданных трупов она не показывает. Заботливо скрывает подобную мерзость. Показывает свет — великий правдолюбец. Стоит ли так уж радоваться этому факту? Не знаю, не знаю.

   Странно, что люди так тянутся к свету, — мелькнуло в голове. — Свет позволяет видеть все дерьмо этого мира. Темнота щадит чувства. Во всяком случае эстетические. Ни уродства, ни испачканной зеленой дрянью обивки, ни обглоданных трупов она не показывает. Заботливо скрывает подобную мерзость. Показывает свет — великий правдолюбец. Стоит ли так уж радоваться этому факту? Не знаю, не знаю.

   — Пожиратель мух · книга
10. «

    Зло... Люди для него — всего лишь мухи, трепыхающиеся в липкой паутине ночного кошмара. Оно знает: все, что когда — то ело, само должно быть съедено.

    Зло... Люди для него — всего лишь мухи, трепыхающиеся в липкой паутине ночного кошмара. Оно знает: все, что когда — то ело, само должно быть съедено.

    — Пожиратель мух · книга
11. «

    Аристотель, сидя на золотистом песочке на берегу Эгейского моря, формулировал законы логики для нормальных людей. И нормальные люди за долгие века привыкли к тому, что мысли и поступки отлично вписываются в прокрустово ложе этих законов. Но стоит послушать шизофреника, и ты понимаешь, что существует иная логика. Логика, лежащая в какой — то перпендикулярной плоскости. Недоступная обычному человеку. Но, тем не менее, она существует и подчиняется своим законам. А что самое смешное — тот, кто мыслит в такой системе координат, чувствует себя весьма неплохо.

    Аристотель, сидя на золотистом песочке на берегу Эгейского моря, формулировал законы логики для нормальных людей. И нормальные люди за долгие века привыкли к тому, что мысли и поступки отлично вписываются в прокрустово ложе этих законов. Но стоит послушать шизофреника, и ты понимаешь, что существует иная логика. Логика, лежащая в какой — то перпендикулярной плоскости. Недоступная обычному человеку. Но, тем не менее, она существует и подчиняется своим законам. А что самое смешное — тот, кто мыслит в такой системе координат, чувствует себя весьма неплохо.

    — Пожиратель мух · книга
12. «

    ... Виктор знал, что человек не может быть героем по пять минут в день. Есть, конечно, такая штука, как запас прочности, но иногда ломаются и крутые ребята. Но, как правило, если ты один раз дал пинка плохому парню, то в следующий раз скорее повторишь этот трюк, чем сам подставишь задницу. По его убеждению, люди сильно преувеличивают роль обстоятельств. По-настоящему важны личностные характеристики, то есть те тактико-технические параметры, которые заложены природой. Под влиянием обстоятельств они просто ярче проявляются, вот и все. Полноценный трус не может в один миг стать храбрецом, даже если от этого будет зависеть его жизнь. Он так и умрет трусом. Но если внутри человека живет отчаянный сукин сын (пусть никто даже не догадывается о его существовании), то он обязательно вылезет наружу, когда придет срок. Хлипкий интеллигент-очкарик вдруг проламывает башку грабителю не потому, что его заставили это сделать обстоятельства. А лишь потому, что в нем всегда был стержень. В противном случае, грабители давно вымерли бы, как динозавры.

    ... Виктор знал, что человек не может быть героем по пять минут в день. Есть, конечно, такая штука, как запас прочности, но иногда ломаются и крутые ребята. Но, как правило, если ты один раз дал пинка плохому парню, то в следующий раз скорее повторишь этот трюк, чем сам подставишь задницу. По его убеждению, люди сильно преувеличивают роль обстоятельств. По-настоящему важны личностные характеристики, то есть те тактико-технические параметры, которые заложены природой. Под влиянием обстоятельств они просто ярче проявляются, вот и все. Полноценный трус не может в один миг стать храбрецом, даже если от этого будет зависеть его жизнь. Он так и умрет трусом. Но если внутри человека живет отчаянный сукин сын (пусть никто даже не догадывается о его существовании), то он обязательно вылезет наружу, когда придет срок. Хлипкий интеллигент-очкарик вдруг проламывает башку грабителю не потому, что его заставили это сделать обстоятельства. А лишь потому, что в нем всегда был стержень. В противном случае, грабители давно вымерли бы, как динозавры.

    — Пожиратель мух · книга
13. «

    «Мы все здесь сходим с ума, — отстранено подумал он. — Оказывается, безумие — это заразная болезнь, вроде гриппа. Теперь и я подхватил этот вирус».

    «Мы все здесь сходим с ума, — отстранено подумал он. — Оказывается, безумие — это заразная болезнь, вроде гриппа. Теперь и я подхватил этот вирус».

    — Виктор · книга
14. «

    Вся проблема в том, что тьма может скрывать и чудовищ.

    Вся проблема в том, что тьма может скрывать и чудовищ.

    — Пожиратель мух · книга
15. «

    Нет, она не верила, что духи умерших возвращаются на землю, чтобы поразвлекаться, пугая слабонервных дурочек. Но ведь и в детстве ты знаешь, что в шкафу не живет Кровожадный Скелет, потому что не раз заглядывала туда при свете дня и ничего, кроме платьев и коробок с обувью, не находила. Однако стоит выключить вечером свет, твоя уверенность в этом куда — то испаряется... И едва скрипнет дверца шкафа, ты почти различаешь в темноте костлявую руку, тянущуюся через всю комнату.

    Нет, она не верила, что духи умерших возвращаются на землю, чтобы поразвлекаться, пугая слабонервных дурочек. Но ведь и в детстве ты знаешь, что в шкафу не живет Кровожадный Скелет, потому что не раз заглядывала туда при свете дня и ничего, кроме платьев и коробок с обувью, не находила. Однако стоит выключить вечером свет, твоя уверенность в этом куда — то испаряется... И едва скрипнет дверца шкафа, ты почти различаешь в темноте костлявую руку, тянущуюся через всю комнату.

    — Пожиратель мух · книга
16. «

    Загорись их изба, все просто следили бы за тем, чтобы огонь не перекинулся на соседние дома. Но никто и пальцем бы не пошевелил, чтобы потушить пожар. Это нормально. Как показывает история, человечество вообще предпочитает такие взаимоотношения. Просто стоять в сторонке и смотреть...

    Загорись их изба, все просто следили бы за тем, чтобы огонь не перекинулся на соседние дома. Но никто и пальцем бы не пошевелил, чтобы потушить пожар. Это нормально. Как показывает история, человечество вообще предпочитает такие взаимоотношения. Просто стоять в сторонке и смотреть...

    — Пожиратель мух · книга
17. «

    Да, дружба хуже работы, — сказал Виктор вслух. — На работу хоть иногда можно наплевать.

    Да, дружба хуже работы, — сказал Виктор вслух. — На работу хоть иногда можно наплевать.

    — Пожиратель мух · книга
18. «

    Все мы герои, пока валяемся на любимом диване. А стоит вляпаться в какую-нибудь историю, от этого диванного героизма и следа не остается.

    Все мы герои, пока валяемся на любимом диване. А стоит вляпаться в какую-нибудь историю, от этого диванного героизма и следа не остается.

    — Пожиратель мух · книга
19. «

    Если хочешь задурить голову другому, твоя должна быть совершенно ясной. Иначе неизвестно, кто кого задурит.

    Если хочешь задурить голову другому, твоя должна быть совершенно ясной. Иначе неизвестно, кто кого задурит.

    — Пожиратель мух · книга
20. «

    Чувствительные дамочки умирают первыми. Потому что брезгливо зажимают носик, вместо того, чтобы сунуть руку в ведро с дерьмом и поднять со дна ключ от собственной клетки. Она не такая. Она не собирается ждать принца на белом коне. Никогда не ждала, а сейчас и подавно не будет.

    Чувствительные дамочки умирают первыми. Потому что брезгливо зажимают носик, вместо того, чтобы сунуть руку в ведро с дерьмом и поднять со дна ключ от собственной клетки. Она не такая. Она не собирается ждать принца на белом коне. Никогда не ждала, а сейчас и подавно не будет.

    — Пожиратель мух · книга