Клайв Баркер: 35 цитат на каждый день

Ниже 35 цитат Клайва Баркера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Ветер уносит мысли, солнце иссушает души, свет исчезает...

   Ветер уносит мысли, солнце иссушает души, свет исчезает...

   — Абарат · книга
2. «

   Он резко остановил машину. — Это здесь? — спросил Бойл. — Вы же сказали номер восемьдесят. Это и есть восемьдесят. Вон там, на двери. Восемь. Ноль. — Сам вижу.

   Он резко остановил машину. — Это здесь? — спросил Бойл. — Вы же сказали номер восемьдесят. Это и есть восемьдесят. Вон там, на двери. Восемь. Ноль. — Сам вижу.

   — Книга крови IV · книга
3. «

   Я — человек, а люди — такие животные, которые рассказывают истории. Это дар Божий. Он создал нас словом, но конец истории оставил недосказанным. И эта загадка не даёт нам покоя. А как могло быть иначе? Только нам кажется, что без концовки нельзя осмыслить прошлое — нашу жизнь. И потому мы сочиняем собственные истории, лихорадочно пытаясь подражать Творцу, завидуя Ему и надеясь, что однажды нам всё-таки удастся рассказать то, что недоговорил Господь. И тогда, закончив нашу историю, мы поймём, для чего родились.

   Я — человек, а люди — такие животные, которые рассказывают истории. Это дар Божий. Он создал нас словом, но конец истории оставил недосказанным. И эта загадка не даёт нам покоя. А как могло быть иначе? Только нам кажется, что без концовки нельзя осмыслить прошлое — нашу жизнь. И потому мы сочиняем собственные истории, лихорадочно пытаясь подражать Творцу, завидуя Ему и надеясь, что однажды нам всё-таки удастся рассказать то, что недоговорил Господь. И тогда, закончив нашу историю, мы поймём, для чего родились.

   — Таинство · книга
4. «

   Только то, что создано нашим воображением, остается с нами навеки.

   Только то, что создано нашим воображением, остается с нами навеки.
5. «

   Поверьте мне, Две силы Душою человека правят. Одна есть Бог, Другая же — прилив.

   Поверьте мне, Две силы Душою человека правят. Одна есть Бог, Другая же — прилив.

   — Абарат · книга
6. «

   А снег все валил и валил. Он стоял на крыльце и глядел на снежинки, танцующие в призрачном свете уличных фонарей. Он вспомнил где-то прочитанное — между ними никогда не найти двух одинаковых. Если такая изысканность свойственна обычной метели, что уж тогда удивляться происходящим событиям, носящим такие непредсказуемые обличия. Он размышлял о том, что каждый момент сегодняшнего дня был похож на аттракцион — положить голову прямо в пасть вьюги.

   А снег все валил и валил. Он стоял на крыльце и глядел на снежинки, танцующие в призрачном свете уличных фонарей. Он вспомнил где-то прочитанное — между ними никогда не найти двух одинаковых. Если такая изысканность свойственна обычной метели, что уж тогда удивляться происходящим событиям, носящим такие непредсказуемые обличия. Он размышлял о том, что каждый момент сегодняшнего дня был похож на аттракцион — положить голову прямо в пасть вьюги.

   — Пропащие души · книга
7. «

   Согласитесь, все идет именно так, как и должно идти. Совершенно естественно, что небо рвется в клочья, а море кипит. Разве было бы лучше, если б мир остался равнодушен к нашему деянию?

   Согласитесь, все идет именно так, как и должно идти. Совершенно естественно, что небо рвется в клочья, а море кипит. Разве было бы лучше, если б мир остался равнодушен к нашему деянию?

   — Диаманда · книга
8. «

   Мы не можем чувствовать того, что чувствует она. Никто никогда не может почувствовать того, что чувствуют другие. Мы можем только предполагать. Выдвигать гипотезы. Не больше. То, что происходит здесь, — он постучал себя по виску, — принадлжеит только ей.

   Мы не можем чувствовать того, что чувствует она. Никто никогда не может почувствовать того, что чувствуют другие. Мы можем только предполагать. Выдвигать гипотезы. Не больше. То, что происходит здесь, — он постучал себя по виску, — принадлжеит только ей.

   — Хьюго Рабджонс · книга
9. «

   Это жестокий мир... и любовь не может оградить от него. Она может только залечить нанесенные раны.

   Это жестокий мир... и любовь не может оградить от него. Она может только залечить нанесенные раны.

   — Джордж Гири · книга
10. «

    Когда оказываешься в безвыходном положении, все твои способности раскрываются в полную силу и невозможное становится возможным.

    Когда оказываешься в безвыходном положении, все твои способности раскрываются в полную силу и невозможное становится возможным.

    — Абарат · книга
11. «

    Только когда вы теряете кого-нибудь, вы понимаете, как глупо звучит фраза «это был мой маленький мир». Вовсе нет. Это огромный, всепоглощающий мир, в особенности, если ты остаешься один.

    Только когда вы теряете кого-нибудь, вы понимаете, как глупо звучит фраза «это был мой маленький мир». Вовсе нет. Это огромный, всепоглощающий мир, в особенности, если ты остаешься один.

    — Книга крови II · книга
12. «

    Полночь — это секрет самого времени, дня, уходящего в историю, пока мы спим, дня, который не вернется больше никогда.

    Полночь — это секрет самого времени, дня, уходящего в историю, пока мы спим, дня, который не вернется больше никогда.

    — Таинство · книга
13. «

    ...он не знал, как долго простоял, погруженный в апатию своей победы.

    ...он не знал, как долго простоял, погруженный в апатию своей победы.

    — Полночный поезд с мясом · книга
14. «

    Он не мог не поморщиться при воспоминании о том, как тогда замер и во всеуслышание объявил: — Нью-Йорк, я люблю тебя. Любить? Никогда. В лучшем случае это было слепым увлечением. И после трех месяцев, прожитых вместе с его воплощенной страстью, после стольких дней и ночей, проведенных с нею и только с нею, та утратила даже ауру былого великолепия. Нью-Йорк был просто городом. Может быть, столицей городов. Столицей — буквально. Он видел ее утром просыпавшейся, как шлюха, и выковыривавшей трупы убитых из щелей в зубах и самоубийц из спутанных волос. Он видел ее поздно ночью, бесстыдно соблазнявшей пороком на грязных боковых улицах. Он наблюдал за ней в жаркий полдень, вяло и безразличной к жестокостям, которые каждый час творились в ее душных переходах.

    Он не мог не поморщиться при воспоминании о том, как тогда замер и во всеуслышание объявил: — Нью-Йорк, я люблю тебя. Любить? Никогда. В лучшем случае это было слепым увлечением. И после трех месяцев, прожитых вместе с его воплощенной страстью, после стольких дней и ночей, проведенных с нею и только с нею, та утратила даже ауру былого великолепия. Нью-Йорк был просто городом. Может быть, столицей городов. Столицей — буквально. Он видел ее утром просыпавшейся, как шлюха, и выковыривавшей трупы убитых из щелей в зубах и самоубийц из спутанных волос. Он видел ее поздно ночью, бесстыдно соблазнявшей пороком на грязных боковых улицах. Он наблюдал за ней в жаркий полдень, вяло и безразличной к жестокостям, которые каждый час творились в ее душных переходах.

    — Полночный поезд с мясом · книга
15. «

    Многие из нас ожидают, когда на горизонте наконец покажутся паруса, некоторые всю жизнь живут надеждами, а что ещё остаётся, правда?..

    Многие из нас ожидают, когда на горизонте наконец покажутся паруса, некоторые всю жизнь живут надеждами, а что ещё остаётся, правда?..

    — Абарат · книга
16. «

    Мы никуда не придем. Потому что ниоткуда не пришли. Мы случайные явления. Появляемся в обычных семьях. И будем появляться. Даже если чума убьет всех гомосексуалов на планете, это не будет вымиранием, потому что голубые младенцы рождаются каждую минуту. Знаешь, это и есть магия.

    Мы никуда не придем. Потому что ниоткуда не пришли. Мы случайные явления. Появляемся в обычных семьях. И будем появляться. Даже если чума убьет всех гомосексуалов на планете, это не будет вымиранием, потому что голубые младенцы рождаются каждую минуту. Знаешь, это и есть магия.

    — Уилл Рабджонс · книга
17. «

    Люди пугаются того, чего не знают. Вот, например, стоишь ты в темноте перед закрытой дверью. То, что находится за ней, тебе внушает страх...

    Люди пугаются того, чего не знают. Вот, например, стоишь ты в темноте перед закрытой дверью. То, что находится за ней, тебе внушает страх...

    — Книга крови II · книга
18. «

    Времена года тянутся друг к другу, как мужчины и женщины, в стремлении избавиться, излечиться от своих крайностей и излишеств.

    Времена года тянутся друг к другу, как мужчины и женщины, в стремлении избавиться, излечиться от своих крайностей и излишеств.

    — Воставший из ада · книга
19. «

    Много ли стоят обещания? Вовсе нет, всё это только слова, которые ровным счётом ничего не значат..

    Много ли стоят обещания? Вовсе нет, всё это только слова, которые ровным счётом ничего не значат..

    — Абарат · книга
20. «

    Мы — собственные могильщики; мы живём между надгробий тех, кем мы когда-то были. Будучи в добром здравии, мы каждый день празднуем День Мертвых, в процессе которого благодарим за прожитые жизни. А будучи в депрессии, мы мучаемся и скорбим, и хотим превратить прошлое в настоящее.

    Мы — собственные могильщики; мы живём между надгробий тех, кем мы когда-то были. Будучи в добром здравии, мы каждый день празднуем День Мертвых, в процессе которого благодарим за прожитые жизни. А будучи в депрессии, мы мучаемся и скорбим, и хотим превратить прошлое в настоящее.

    — Книга крови II · книга