44 фразы Клайва Баркера для статуса

Ниже 44 цитаты Клайва Баркера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Он не мог не поморщиться при воспоминании о том, как тогда замер и во всеуслышание объявил: — Нью-Йорк, я люблю тебя. Любить? Никогда. В лучшем случае это было слепым увлечением. И после трех месяцев, прожитых вместе с его воплощенной страстью, после стольких дней и ночей, проведенных с нею и только с нею, та утратила даже ауру былого великолепия. Нью-Йорк был просто городом. Может быть, столицей городов. Столицей — буквально. Он видел ее утром просыпавшейся, как шлюха, и выковыривавшей трупы убитых из щелей в зубах и самоубийц из спутанных волос. Он видел ее поздно ночью, бесстыдно соблазнявшей пороком на грязных боковых улицах. Он наблюдал за ней в жаркий полдень, вяло и безразличной к жестокостям, которые каждый час творились в ее душных переходах.

   Он не мог не поморщиться при воспоминании о том, как тогда замер и во всеуслышание объявил: — Нью-Йорк, я люблю тебя. Любить? Никогда. В лучшем случае это было слепым увлечением. И после трех месяцев, прожитых вместе с его воплощенной страстью, после стольких дней и ночей, проведенных с нею и только с нею, та утратила даже ауру былого великолепия. Нью-Йорк был просто городом. Может быть, столицей городов. Столицей — буквально. Он видел ее утром просыпавшейся, как шлюха, и выковыривавшей трупы убитых из щелей в зубах и самоубийц из спутанных волос. Он видел ее поздно ночью, бесстыдно соблазнявшей пороком на грязных боковых улицах. Он наблюдал за ней в жаркий полдень, вяло и безразличной к жестокостям, которые каждый час творились в ее душных переходах.

   — Полночный поезд с мясом · книга
2. «

   — Сходи на какую-нибудь вечеринку. Напейся. В конце концов, трахни свою жену, если она не против. — Она против. — Тогда трахни чужую жену!

   — Сходи на какую-нибудь вечеринку. Напейся. В конце концов, трахни свою жену, если она не против. — Она против. — Тогда трахни чужую жену!

   — Митчелл Гири · книга
3. «

   Только то, что создано нашим воображением, остается с нами навеки.

   Только то, что создано нашим воображением, остается с нами навеки.
4. «

   Митчелл отказался и от вина, и от сигары и попросил только стакан молока, чтобы успокоить желудок. — Неужели тебе это помогает?-удивился Гаррисон. — Меня от молока только пучит. — Да тебя от всего пучит.

   Митчелл отказался и от вина, и от сигары и попросил только стакан молока, чтобы успокоить желудок. — Неужели тебе это помогает?-удивился Гаррисон. — Меня от молока только пучит. — Да тебя от всего пучит.

   — Митчелл Гири · книга
5. «

   Он резко остановил машину. — Это здесь? — спросил Бойл. — Вы же сказали номер восемьдесят. Это и есть восемьдесят. Вон там, на двери. Восемь. Ноль. — Сам вижу.

   Он резко остановил машину. — Это здесь? — спросил Бойл. — Вы же сказали номер восемьдесят. Это и есть восемьдесят. Вон там, на двери. Восемь. Ноль. — Сам вижу.

   — Книга крови IV · книга
6. «

   Многие из нас ожидают, когда на горизонте наконец покажутся паруса, некоторые всю жизнь живут надеждами, а что ещё остаётся, правда?..

   Многие из нас ожидают, когда на горизонте наконец покажутся паруса, некоторые всю жизнь живут надеждами, а что ещё остаётся, правда?..

   — Абарат · книга
7. «

   Мама! Меня скормили свинье. Не верь, если они тебе скажут, что я никогда не любил тебя или что я сбежал. Это неправда. Они скормили меня свинье. Я люблю тебя. Томми.

   Мама! Меня скормили свинье. Не верь, если они тебе скажут, что я никогда не любил тебя или что я сбежал. Это неправда. Они скормили меня свинье. Я люблю тебя. Томми.

   — Книга крови II · книга
8. «

   Эта планета и без меня достаточно затрахана, каждый день на ней появляются новые голодные рты.

   Эта планета и без меня достаточно затрахана, каждый день на ней появляются новые голодные рты.

   — Адрианна · книга
9. «

   Меланхолия — это печаль, только сильнее. Это то, что мы чувствуем, думая о мире и о том, как мало мы понимаем, когда размышляем о неизбежном конце.

   Меланхолия — это печаль, только сильнее. Это то, что мы чувствуем, думая о мире и о том, как мало мы понимаем, когда размышляем о неизбежном конце.

   — Джекоб Стип · книга
10. «

    Конечно, ты стареешь, но все остальные — тоже. Ты даже веришь, в самодовольной своей манере, что прошедшие годы сделали тебя слегка умнее. Жизнь казалась вполне переносимой. Но думать, что мир безвреден — это значит лгать себе, верить в так называемую определенность, которая всего-навсего общее заблуждение.

    Конечно, ты стареешь, но все остальные — тоже. Ты даже веришь, в самодовольной своей манере, что прошедшие годы сделали тебя слегка умнее. Жизнь казалась вполне переносимой. Но думать, что мир безвреден — это значит лгать себе, верить в так называемую определенность, которая всего-навсего общее заблуждение.

    — Книга крови II · книга
11. «

    Только когда вы теряете кого-нибудь, вы понимаете, как глупо звучит фраза «это был мой маленький мир». Вовсе нет. Это огромный, всепоглощающий мир, в особенности, если ты остаешься один.

    Только когда вы теряете кого-нибудь, вы понимаете, как глупо звучит фраза «это был мой маленький мир». Вовсе нет. Это огромный, всепоглощающий мир, в особенности, если ты остаешься один.

    — Книга крови II · книга
12. «

    Мне представляется, что цель религии в том, чтобы сказать: все вещи существуют. Вещь, созданная воображанием, и вещь, которая пока не видна. ВСЕ ОНИ СУЩЕСТВУЮТ.

    Мне представляется, что цель религии в том, чтобы сказать: все вещи существуют. Вещь, созданная воображанием, и вещь, которая пока не видна. ВСЕ ОНИ СУЩЕСТВУЮТ.

    — Таинство · книга
13. «

    После трудного рабочего дня Нью-Йорк возвращался домой: отдыхать, заниматься любовью. Люди торопились покинуть офисы и сесть в машины. Некоторые будут сегодня вспыльчивы — восемь потогонных часов в душном помещении непременно дадут знать о себе; некоторые, безропотные, как овцы, поплетутся домой пешком: засеменят ногами, подталкиваемые не иссякающим потоком тел на авеню. И все-таки многие, очень многие уже сейчас втискивались в переполненный сабвей, невосприимчивые к похабным надписям на каждой стене, глухие к бормотанию собственных голосов, нечувствительные к холоду и грохоту туннеля.

    После трудного рабочего дня Нью-Йорк возвращался домой: отдыхать, заниматься любовью. Люди торопились покинуть офисы и сесть в машины. Некоторые будут сегодня вспыльчивы — восемь потогонных часов в душном помещении непременно дадут знать о себе; некоторые, безропотные, как овцы, поплетутся домой пешком: засеменят ногами, подталкиваемые не иссякающим потоком тел на авеню. И все-таки многие, очень многие уже сейчас втискивались в переполненный сабвей, невосприимчивые к похабным надписям на каждой стене, глухие к бормотанию собственных голосов, нечувствительные к холоду и грохоту туннеля.

    — Полночный поезд с мясом · книга
14. «

    Мы не можем чувствовать того, что чувствует она. Никто никогда не может почувствовать того, что чувствуют другие. Мы можем только предполагать. Выдвигать гипотезы. Не больше. То, что происходит здесь, — он постучал себя по виску, — принадлжеит только ей.

    Мы не можем чувствовать того, что чувствует она. Никто никогда не может почувствовать того, что чувствуют другие. Мы можем только предполагать. Выдвигать гипотезы. Не больше. То, что происходит здесь, — он постучал себя по виску, — принадлжеит только ей.

    — Хьюго Рабджонс · книга
15. «

    Окружающих он считал ягнятами, которые только и делали, что искали себе пастуха, а все те, кто претендовал на эту роль, были, по его убеждению, шарлатанами. Все, что лежало за пределами загона для ягнят, внушало им непреодолимый, парализующий ужас, который и есть одна — единственная в этом мире истина, не подлежащая сомнению.

    Окружающих он считал ягнятами, которые только и делали, что искали себе пастуха, а все те, кто претендовал на эту роль, были, по его убеждению, шарлатанами. Все, что лежало за пределами загона для ягнят, внушало им непреодолимый, парализующий ужас, который и есть одна — единственная в этом мире истина, не подлежащая сомнению.

    — Книга крови II · книга
16. «

    — Деньги её не интересуют. — Не будь дураком, Митч! Деньги интересуют всех!

    — Деньги её не интересуют. — Не будь дураком, Митч! Деньги интересуют всех!

    — Митчелл Гири · книга
17. «

    Много ли стоят обещания? Вовсе нет, всё это только слова, которые ровным счётом ничего не значат..

    Много ли стоят обещания? Вовсе нет, всё это только слова, которые ровным счётом ничего не значат..

    — Абарат · книга
18. «

    Мы — собственные могильщики; мы живём между надгробий тех, кем мы когда-то были. Будучи в добром здравии, мы каждый день празднуем День Мертвых, в процессе которого благодарим за прожитые жизни. А будучи в депрессии, мы мучаемся и скорбим, и хотим превратить прошлое в настоящее.

    Мы — собственные могильщики; мы живём между надгробий тех, кем мы когда-то были. Будучи в добром здравии, мы каждый день празднуем День Мертвых, в процессе которого благодарим за прожитые жизни. А будучи в депрессии, мы мучаемся и скорбим, и хотим превратить прошлое в настоящее.

    — Книга крови II · книга
19. «

    Ты вечно воображаешь себе то, что хочешь увидеть.

    Ты вечно воображаешь себе то, что хочешь увидеть.

    — Гаррисон · книга
20. «

    Начиналось время жесточайшей из пыток — пытки надеждой...

    Начиналось время жесточайшей из пыток — пытки надеждой...

    — Абарат · книга