184 цитаты Клайва Стейплза Льюиса — подборка на все случаи

Ниже 184 цитаты Клайва Стейплза Льюиса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Когда дела идут плохо, вы обнаружите, что в течение некоторого времени они обычно ухудшаются ещё больше, но когда всё сразу начинает ладиться, они часто идут всё лучше и лучше.

   Когда дела идут плохо, вы обнаружите, что в течение некоторого времени они обычно ухудшаются ещё больше, но когда всё сразу начинает ладиться, они часто идут всё лучше и лучше.

   — Племянник чародея · книга
2. «

   — Это сова, — добавил Питер. — ... Тут, верно, и орлы водятся. И олени! А уж ястребы точно. — И барсуки! — сказала Люси. — И лисицы! — сказал Эдмунд. — И кролики! — сказала Сьюзен.

   — Это сова, — добавил Питер. — ... Тут, верно, и орлы водятся. И олени! А уж ястребы точно. — И барсуки! — сказала Люси. — И лисицы! — сказал Эдмунд. — И кролики! — сказала Сьюзен.

   — Питер Певенси · книга
3. «

   Сатана, говорит Честертон, пал от собственной тяжести.

   Сатана, говорит Честертон, пал от собственной тяжести.

   — Письма Баламута · книга
4. «

   Христианство можно сравнить с залом, из которого открываются двери в несколько комнат. Этот зал — место ожидания, из которого можно пройти в ту или иную дверь; в нём ждут, а не живут. Но я уверен в том, что Бог никого не задерживает в зале дольше, чем требуют интересы вот этого, конкретного человека.

   Христианство можно сравнить с залом, из которого открываются двери в несколько комнат. Этот зал — место ожидания, из которого можно пройти в ту или иную дверь; в нём ждут, а не живут. Но я уверен в том, что Бог никого не задерживает в зале дольше, чем требуют интересы вот этого, конкретного человека.
5. «

   Вот в чем преимущество мужского пола. Боги никогда не прощают женщинам того, что они женщины.

   Вот в чем преимущество мужского пола. Боги никогда не прощают женщинам того, что они женщины.

   — Оруаль · книга
6. «

   — Добро пожаловать, сын. — Увы, господин мой, я не сын Твой, я слуга Таш. — Дитя, всё, что ты отдавал Таш, ты отдавал Мне. — Господин, разве правду сказал Обезьян, что Таш и Ты — одно и то же? — Это ложь. Не потому что она и Я это одно, но потому, что мы — противоположное. Я беру на себя то, что ты отдавал ей, ибо Я и она настолько различны, что служение Мне не может быть отвратительным, а служение ей — отвратительно всегда. Если кто-то клянется имеем Таш и сдержит клятву правды ради, это Мною он клятся, того не зная, и Я отвечу ему. Если же кто совершит жестокость именем Моим, и скажет «Аслан» , он служит Таш и Таш примет его дело. Ты понял, дитя? — Господин, ты знаешь, что я понял. Я искал Таш все мои дни. — Возлюбленный, если бы твоё желание было не ко Мне, ты не искал бы так долго и так искренне, ибо искренне идущий — всегда находит.

   — Добро пожаловать, сын. — Увы, господин мой, я не сын Твой, я слуга Таш. — Дитя, всё, что ты отдавал Таш, ты отдавал Мне. — Господин, разве правду сказал Обезьян, что Таш и Ты — одно и то же? — Это ложь. Не потому что она и Я это одно, но потому, что мы — противоположное. Я беру на себя то, что ты отдавал ей, ибо Я и она настолько различны, что служение Мне не может быть отвратительным, а служение ей — отвратительно всегда. Если кто-то клянется имеем Таш и сдержит клятву правды ради, это Мною он клятся, того не зная, и Я отвечу ему. Если же кто совершит жестокость именем Моим, и скажет «Аслан» , он служит Таш и Таш примет его дело. Ты понял, дитя? — Господин, ты знаешь, что я понял. Я искал Таш все мои дни. — Возлюбленный, если бы твоё желание было не ко Мне, ты не искал бы так долго и так искренне, ибо искренне идущий — всегда находит.

   — Аслан · книга
7. «

   Думаешь, свобода — это когда ты делаешь то, что хочешь? Это не настоящая свобода.

   Думаешь, свобода — это когда ты делаешь то, что хочешь? Это не настоящая свобода.

   — Подлус. · книга
8. «

   Людям почти невозможно верить в незнакомое и непривычное — у них перед глазами есть знакомое и привычное.

   Людям почти невозможно верить в незнакомое и непривычное — у них перед глазами есть знакомое и привычное.

   — Письма Баламута · книга
9. «

   ... Когда ты первый раз пришел сюда, я послал за тобою, желая оказать тебе честь. Ты же испугался, ибо ты темен и невежествен, и решил, что я желаю тебе зла, и пошел, как зверь против зверя другой породы, и поймал в ловушку этого Рэнсома. Ты собирался предать его злу, которого боялся сам.

   ... Когда ты первый раз пришел сюда, я послал за тобою, желая оказать тебе честь. Ты же испугался, ибо ты темен и невежествен, и решил, что я желаю тебе зла, и пошел, как зверь против зверя другой породы, и поймал в ловушку этого Рэнсома. Ты собирался предать его злу, которого боялся сам.

   — Уарса · книга
10. «

    Люди редко говорят то, что хотели сказать на самом деле.

    Люди редко говорят то, что хотели сказать на самом деле.

    — Оруаль · книга
11. «

    — А, этот? — Мопс скривился, словно от зубной боли. — Заберите его, ваше величество, заберите поскорее. Буду рад сбыть его с рук, а то с ним одна маета. Я в своем деле не новичок, но такого никчемного раба мне отроду не попадалось. Я и цену сбавил, аж до пяти динаров, но его все равно никто не взял. На него и смотреть тошно. Эй, Такс, приведи Нудилу.

    — А, этот? — Мопс скривился, словно от зубной боли. — Заберите его, ваше величество, заберите поскорее. Буду рад сбыть его с рук, а то с ним одна маета. Я в своем деле не новичок, но такого никчемного раба мне отроду не попадалось. Я и цену сбавил, аж до пяти динаров, но его все равно никто не взял. На него и смотреть тошно. Эй, Такс, приведи Нудилу.

    — Хроники Нарнии. Покоритель зари, или Плавание на край света · книга
12. «

    Жалость – великое благо, но ее можно неверно использовать. Понимаешь, вроде шантажа. Те, кто выбрал несчастье, не дают другим радоваться. Я ведь знаю теперь! Ты и в детстве так делал. Чем просить прощения, ты шел поплакать на чердак… Ты знал, что кто-нибудь из сестер скажет рано или поздно: «Не могу, он там плачет…» Ты шантажировал их, играл на жалости, и они сдавались.

    Жалость – великое благо, но ее можно неверно использовать. Понимаешь, вроде шантажа. Те, кто выбрал несчастье, не дают другим радоваться. Я ведь знаю теперь! Ты и в детстве так делал. Чем просить прощения, ты шел поплакать на чердак… Ты знал, что кто-нибудь из сестер скажет рано или поздно: «Не могу, он там плачет…» Ты шантажировал их, играл на жалости, и они сдавались.

    — Прекрасная женщина · книга
13. «

    Бог говорит с нами лицом к лицу только тогда, когда у нас у самих есть лицо.

    Бог говорит с нами лицом к лицу только тогда, когда у нас у самих есть лицо.
14. «

    Боги никогда не искушают нас радостями и наслаждениями так властно, как тогда, когда готовят для нас новые муки. Они развлекаются нами как мыльными пузырями. Чтобы мы лопнули и доставили им удовольствие, нас нужно сперва хорошенько раздуть.

    Боги никогда не искушают нас радостями и наслаждениями так властно, как тогда, когда готовят для нас новые муки. Они развлекаются нами как мыльными пузырями. Чтобы мы лопнули и доставили им удовольствие, нас нужно сперва хорошенько раздуть.

    — Оруаль · книга
15. «

    Неужели ты не замечала, что людям больше всего стыдно за вещи, в которых они не виноваты?

    Неужели ты не замечала, что людям больше всего стыдно за вещи, в которых они не виноваты?

    — Психея (Истра) · книга
16. «

    Чем ты выше, тем ниже можешь спуститься: человек способен привязаться к лошади, но лошадь не привяжется к мыши.

    Чем ты выше, тем ниже можешь спуститься: человек способен привязаться к лошади, но лошадь не привяжется к мыши.

    — Учитель · книга
17. «

    Главный враг любви — равнодушие, а не ненависть.

    Главный враг любви — равнодушие, а не ненависть.
18. «

    Что еще нужно людям, кроме тепла и пищи, чтобы согреть и напитать своё смертное тело? Зачем им тогда думать о богах, чудесах и неразгаданных тайнах? Для этого не остаётся ни места, ни времени.

    Что еще нужно людям, кроме тепла и пищи, чтобы согреть и напитать своё смертное тело? Зачем им тогда думать о богах, чудесах и неразгаданных тайнах? Для этого не остаётся ни места, ни времени.

    — Оруаль · книга
19. «

    – Ах, Аслан, – сказала Люси, – как же попасть в твою страну из нашего мира? – Я буду учить вас этому всю жизнь, – ответил Лев. – Сейчас я не скажу, долог путь или короток, знайте лишь, что он пересекает реку. Но не бойтесь, я умею строить мосты.

    – Ах, Аслан, – сказала Люси, – как же попасть в твою страну из нашего мира? – Я буду учить вас этому всю жизнь, – ответил Лев. – Сейчас я не скажу, долог путь или короток, знайте лишь, что он пересекает реку. Но не бойтесь, я умею строить мосты.

    — Аслан · книга
20. «

    Тут и произошло самое скверное во всей этой истории. Эдмунда подташнивало, он был мрачен и злился на Люси за то, что она оказалась права, однако сам еще не знал, что собирается сделать. И вот когда Питер обратился к нему, он вдруг решился на такую гадость, хуже какой не бывает. Он взял и предал Люси.

    Тут и произошло самое скверное во всей этой истории. Эдмунда подташнивало, он был мрачен и злился на Люси за то, что она оказалась права, однако сам еще не знал, что собирается сделать. И вот когда Питер обратился к нему, он вдруг решился на такую гадость, хуже какой не бывает. Он взял и предал Люси.

    — Хроники Нарнии. Лев, колдунья и платяной шкаф · книга