Топ-44 цитаты Клиффорда Саймака

Подборка из 44 цитаты Клиффорда Саймака: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Время — наш лучший друг, если мы умеем им распорядиться, и наш худший враг, если мы позволяем ему распоряжаться нами.

   Время — наш лучший друг, если мы умеем им распорядиться, и наш худший враг, если мы позволяем ему распоряжаться нами.

   — Исчадия разума · книга
2. «

   У меня больше нет ни желаний, ни потребностей. Я почти ничего не чувствую. В том-то и дело, что я ничего не чувствую. Мы умираем не так, как вы. Это не физиологический процесс. Энергия истекает из меня, и и в конце концов её не останется вовсе. Как мигающий язычок пламени, который дрожит и гаснет.

   У меня больше нет ни желаний, ни потребностей. Я почти ничего не чувствую. В том-то и дело, что я ничего не чувствую. Мы умираем не так, как вы. Это не физиологический процесс. Энергия истекает из меня, и и в конце концов её не останется вовсе. Как мигающий язычок пламени, который дрожит и гаснет.

   — Баньши · книга
3. «

   Хотя он [Джейсон] очень сомневался в том, чтобы человек действительно был когда-либо истинным собственником Земли. Правильнее было бы сказать, что Люди захватили ее, отняв у других существ, имевших на нее столько же прав, но не обладавших разумом, умением или достаточной силой, чтобы эти права отстаивать. Человек был скорее бесцеремонным, высокомерным захватчиком, а не владельцем, хозяином. Он одержал победу силой разума, которая может быть не менее отвратительна, чем сила мускулов, создавая собственные правила, ставя свои цели, устанавливая свои собственные ценности и полностью игнорируя все прочее, что было живого на Земле.

   Хотя он [Джейсон] очень сомневался в том, чтобы человек действительно был когда-либо истинным собственником Земли. Правильнее было бы сказать, что Люди захватили ее, отняв у других существ, имевших на нее столько же прав, но не обладавших разумом, умением или достаточной силой, чтобы эти права отстаивать. Человек был скорее бесцеремонным, высокомерным захватчиком, а не владельцем, хозяином. Он одержал победу силой разума, которая может быть не менее отвратительна, чем сила мускулов, создавая собственные правила, ставя свои цели, устанавливая свои собственные ценности и полностью игнорируя все прочее, что было живого на Земле.

   — Джейсон · книга
4. «

   Не диво, если, влипнув в такую историю, люди жадно ухватятся за любое объяснение, лишь бы восстановить свое доброе имя, вновь подняться не только в собственных глазах, но и в глазах всего человечества, и в глазах пришельцев; не диво, если они поверят чему угодно, и хорошему и плохому, любым слухам и сплетням, самой несусветной нелепице, лишь бы всё окрасилось в ясные и определённые света: вот чёрное, а вот белое (хоть в душе каждый знает — всё сплошь серо!). Ведь там, где есть белое и чёрное, там найдёшь желанную простоту, тогда всё легче понять и со всем удобней примириться.

   Не диво, если, влипнув в такую историю, люди жадно ухватятся за любое объяснение, лишь бы восстановить свое доброе имя, вновь подняться не только в собственных глазах, но и в глазах всего человечества, и в глазах пришельцев; не диво, если они поверят чему угодно, и хорошему и плохому, любым слухам и сплетням, самой несусветной нелепице, лишь бы всё окрасилось в ясные и определённые света: вот чёрное, а вот белое (хоть в душе каждый знает — всё сплошь серо!). Ведь там, где есть белое и чёрное, там найдёшь желанную простоту, тогда всё легче понять и со всем удобней примириться.

   — Вся плоть - трава · книга
5. «

   Люди попадают в неприятности, набираются знаний, познают сильные чувства — а потом, с течением времени, забывают и неприятности, и знания, и чувства. Жизнь, по существу, непрерывная цепь забвения.

   Люди попадают в неприятности, набираются знаний, познают сильные чувства — а потом, с течением времени, забывают и неприятности, и знания, и чувства. Жизнь, по существу, непрерывная цепь забвения.

   — Свалка · книга
6. «

   Он испытывал жалость к этим взрослым людям, которые притворялись, что живут в другом веке, и во всеуслышание заявляли, будто не могут жить в своем времени. Желанием хоть на мгновение окунуться в затхлое очарование чужой жизни они прикрывали свою внутреннюю пустоту.

   Он испытывал жалость к этим взрослым людям, которые притворялись, что живут в другом веке, и во всеуслышание заявляли, будто не могут жить в своем времени. Желанием хоть на мгновение окунуться в затхлое очарование чужой жизни они прикрывали свою внутреннюю пустоту.

   — Джей Виккерс · книга
7. «

   Доминирующий вид жизни на планете представлен существами коварными, безжалостными, нелогичными, отягощенными ненавистью, страхом и алчностью.

   Доминирующий вид жизни на планете представлен существами коварными, безжалостными, нелогичными, отягощенными ненавистью, страхом и алчностью.

   — Принцип оборотня · книга
8. «

   Они разговаривали о пустяках и притворялись, будто их ничто не тревожит, а Мэйтленд даже сделал попытку пошутить, но его шутка пришлась не к месту и в корчах испустила дух, раздавленная фальшивым хохотом, которым на неё отреагировали остальные.

   Они разговаривали о пустяках и притворялись, будто их ничто не тревожит, а Мэйтленд даже сделал попытку пошутить, но его шутка пришлась не к месту и в корчах испустила дух, раздавленная фальшивым хохотом, которым на неё отреагировали остальные.

   — Театр теней · книга
9. «

   Наши мозги, кажется, отстали от жизни. Мы выпустили на волю экономических и политических монстров, с которыми не ведаем, как справиться, а значит, не можем подчинить их себе.

   Наши мозги, кажется, отстали от жизни. Мы выпустили на волю экономических и политических монстров, с которыми не ведаем, как справиться, а значит, не можем подчинить их себе.

   — Земля осенняя · книга
10. «

    Наш образ жизни определяют капитал, будь он частный или государственный, и заработная плата, которую получают работающие за свой повседневный труд.

    Наш образ жизни определяют капитал, будь он частный или государственный, и заработная плата, которую получают работающие за свой повседневный труд.

    — Крофорд · книга
11. «

    Оп, со мной дама, так что ты укротись и оцивилизуйся.

    Оп, со мной дама, так что ты укротись и оцивилизуйся.

    — Питер Максвелл · книга
12. «

    Жизнь не принадлежит к числу тех вещей, с которыми расстаются не раздумывая.

    Жизнь не принадлежит к числу тех вещей, с которыми расстаются не раздумывая.

    — Торговля в рассрочку · книга
13. «

    Быть может, с помощью такого инструмента, как бессмертие, человеку удастся разрешить их, постичь неумолимые законы Вселенной, живой материи и энергии. И это явится следующим шагом в истории человечества. И у человека не останется ни колебаний, ни сомнений, он поймет себя и навсегда откажется от веры, заменив ее знаниями и твердой уверенностью.

    Быть может, с помощью такого инструмента, как бессмертие, человеку удастся разрешить их, постичь неумолимые законы Вселенной, живой материи и энергии. И это явится следующим шагом в истории человечества. И у человека не останется ни колебаний, ни сомнений, он поймет себя и навсегда откажется от веры, заменив ее знаниями и твердой уверенностью.

    — Джей Виккерс · книга
14. «

    ... на родной дом не станешь смотреть со стороны.

    ... на родной дом не станешь смотреть со стороны.

    — Брэд Картер · книга
15. «

    — Если вопрос только в производительности, — вмешался Шарп, — то ведь мы могли бы вам помочь. Мистер О'Тул в бешенстве запрыгал на месте. — А жучки?! — неистовствовал он. — А что будет с жучками? Вы не допустите их в эль, я знаю, пока он будет бродить. Уж эти мне гнусные правила санитарии и гигиены! А чтобы октябрьский эль удался на славу, в него должны падать жучки и всякая другая пакость, не то душистости в нем той не будет! — Мы набросаем в него жучков, — пообещал Оп. — Наберем целое ведро и высыпем в чан. О'Тул захлебывался от ярости. Его лицо побагровело. — Невежество! — визжал он. — Жуков ведрами в него не сыплют. Жуки сами падают в него с дивной избирательностью и...

    — Если вопрос только в производительности, — вмешался Шарп, — то ведь мы могли бы вам помочь. Мистер О'Тул в бешенстве запрыгал на месте. — А жучки?! — неистовствовал он. — А что будет с жучками? Вы не допустите их в эль, я знаю, пока он будет бродить. Уж эти мне гнусные правила санитарии и гигиены! А чтобы октябрьский эль удался на славу, в него должны падать жучки и всякая другая пакость, не то душистости в нем той не будет! — Мы набросаем в него жучков, — пообещал Оп. — Наберем целое ведро и высыпем в чан. О'Тул захлебывался от ярости. Его лицо побагровело. — Невежество! — визжал он. — Жуков ведрами в него не сыплют. Жуки сами падают в него с дивной избирательностью и...

    — Оп · книга
16. «

    Убийство так же неотделимо от политики, как дипломатия или война. В конце концов, политика – это балансирование на острие насилия.

    Убийство так же неотделимо от политики, как дипломатия или война. В конце концов, политика – это балансирование на острие насилия.
17. «

    Я и не помнил, что она такая красивая — еще красивее, чем была в школе, в дни, когда в моих глазах ее окутывала звездная дымка. Вот она, совсем рядом — еще красивее, чем ее рисовала моя память.

    Я и не помнил, что она такая красивая — еще красивее, чем была в школе, в дни, когда в моих глазах ее окутывала звездная дымка. Вот она, совсем рядом — еще красивее, чем ее рисовала моя память.

    — Брэд · книга
18. «

    Он поднял глаза и увидел самое обычное лицо. Такие же лица были у тех женщин в автобусе, такое же лицо было у миссис Лесли, такие же лица были у тех людей, которые не решались сесть рядом с ним в автобусе. И у мистера Лесли, который заполнял свою жизнь выпивкой и женщинами, было такое же лицо. Это были лица людей, которые и минуты не могли побыть наедине с собой, лица усталых людей, не осознающих своей усталости, лица испуганных людей, не подозревающих о собственных страхах. Всех этих людей грызло неосознанное беспокойство, ставшее составной частью жизни и заставляющее искать какие-то психологические щиты, чтобы укрыться за ними. Веселье уже давно не помогало, цинизм тоже, скепсис действовал ненадолго. И люди погружались в иллюзии, придумывая себе другую жизнь, в другом времени и месте, долгие часы они просиживали в кинотеатрах и перед экранами телевизоров или погружались в домыслы в клубах фантазеров. Пока вы были кем-то, вы могли не быть самим собой.

    Он поднял глаза и увидел самое обычное лицо. Такие же лица были у тех женщин в автобусе, такое же лицо было у миссис Лесли, такие же лица были у тех людей, которые не решались сесть рядом с ним в автобусе. И у мистера Лесли, который заполнял свою жизнь выпивкой и женщинами, было такое же лицо. Это были лица людей, которые и минуты не могли побыть наедине с собой, лица усталых людей, не осознающих своей усталости, лица испуганных людей, не подозревающих о собственных страхах. Всех этих людей грызло неосознанное беспокойство, ставшее составной частью жизни и заставляющее искать какие-то психологические щиты, чтобы укрыться за ними. Веселье уже давно не помогало, цинизм тоже, скепсис действовал ненадолго. И люди погружались в иллюзии, придумывая себе другую жизнь, в другом времени и месте, долгие часы они просиживали в кинотеатрах и перед экранами телевизоров или погружались в домыслы в клубах фантазеров. Пока вы были кем-то, вы могли не быть самим собой.

    — Джей Виккерс · книга
19. «

    Сдаваться нельзя, подумал я, вспоминая наши прежние драки, я никогда не сдавался. Пока держишься на ногах, надо драться, и если даже тебя свалили наземь и ты уже не в силах встать, все равно нельзя признавать себя побежденным.

    Сдаваться нельзя, подумал я, вспоминая наши прежние драки, я никогда не сдавался. Пока держишься на ногах, надо драться, и если даже тебя свалили наземь и ты уже не в силах встать, все равно нельзя признавать себя побежденным.

    — Брэд · книга
20. «

    Когда человек голоден, он имеет право на любую пищу, которую отыщет. Такой закон был в первобытные времена. Уж, конечно, суд его и сейчас примет во внимание.

    Когда человек голоден, он имеет право на любую пищу, которую отыщет. Такой закон был в первобытные времена. Уж, конечно, суд его и сейчас примет во внимание.

    — Оп · книга