Брэд

— Я вижу зверя! Он там! — Я тоже вижу! Ааа! — Убейте его! [начинают фанатично стрелять из ружей и пушки] — Его нельзя убить — мы погибли! Господи, спаси! — Не стрелять! Прекратите! Это всего лишь белка. — Она что-то держит в когтях!!! [снова начинают стрелять]

Подлецы всегда преуспевают.

Меня тянуло к ней, мне хотелось ее обнять — и, однако, даже в эту минуту я понимал, что хочу обнять не эту Нэнси Шервуд, которая сидит рядом в машине, а прежнюю, подругу далеких-далеких дней.

Я и не помнил, что она такая красивая — еще красивее, чем была в школе, в дни, когда в моих глазах ее окутывала звездная дымка. Вот она, совсем рядом — еще красивее, чем ее рисовала моя память.

— Я собираюсь отрезать этой женщине волосы. Кто догадается почему? — Чтобы нас позабавить? — Нет. — Это… это ее желание? — Нет. — Кажется, я знаю. Потому что ее волосы, красивее ваших и вы завидуете. — Нет, я отрежу ей волосы, потому что они не такие красивые, как у меня.

Сдаваться нельзя, подумал я, вспоминая наши прежние драки, я никогда не сдавался. Пока держишься на ногах, надо драться, и если даже тебя свалили наземь и ты уже не в силах встать, все равно нельзя признавать себя побежденным.

Обезьяна всегда останется обезьяной. В чем же тогда моя вина?

Наверное, это очень здорово — быть не то что богатым, но человеком с достатком, не маяться и не раздумывать, если тебе понадобилась какая-то мелочь, не выгадывать каждый грош, а спокойно взять и купить, что хочешь.

— Льюис и Кларк! Эти болваны тащат лодки. — Хм, тащат, потому что знают, что впереди опасный участок. Нам следует сделать то же. — Не вижу причины для беспокойства. — Сэр, есть примета: быстрины – утром. — А дальше? — Все.

— Что он творит? Зачем он вообще туда полез? — Подумай сам. Вот если бы меня захватили в заложники, ты бы полез меня спасать, несмотря ни на что, так ведь? — Ну да! Ты же свой! — А у Ваша просто поразительно широкое толкование понятия «свои»...

— Я так люблю тебя... Я чувствую себя таким слабаком. — Нет, что ты. Просто ты человечен. Такое случается. Мне кажется, — устало вздохнув проговорила она, — такое случается каждый день.

Только растения способны уловить, преобразить и сохранить про запас то, без чего нет жизни. И только пользуясь энергией, накопленной растениями, могут существовать животные и люди. Если растения станут несъедобными, все живое, кроме них, погибнет.

Человеческое восприятие на редкость ограниченно: мы не знаем, каких способностей нам не хватает, и не страдаем от своей бедности именно потому, что просто не в силах представить себя иными, одаренными щедрее.

Том Престон — преуспевающий делец, а я неудачник; Эду Адлеру кое-как удается прокормить семью, но и только. А другие наши однокашники? Чего они достигли — вся наша компания?