48 коротких цитат Клиффорда Саймака

Подборка из 48 цитат Клиффорда Саймака: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Пока держишься на ногах, надо драться, и если даже тебя свалили наземь и ты уже не в силах встать, всё равно нельзя признавать себя побеждённым.

   Пока держишься на ногах, надо драться, и если даже тебя свалили наземь и ты уже не в силах встать, всё равно нельзя признавать себя побеждённым.

   — Вся плоть - трава · книга
2. «

   Мы пришли к соглашению рюмки через три.

   Мы пришли к соглашению рюмки через три.

   — Пыльная зебра · книга
3. «

   Для того, чтобы стать свободным, достаточно осознать себя.

   Для того, чтобы стать свободным, достаточно осознать себя.
4. «

   — Если вопрос только в производительности, — вмешался Шарп, — то ведь мы могли бы вам помочь. Мистер О'Тул в бешенстве запрыгал на месте. — А жучки?! — неистовствовал он. — А что будет с жучками? Вы не допустите их в эль, я знаю, пока он будет бродить. Уж эти мне гнусные правила санитарии и гигиены! А чтобы октябрьский эль удался на славу, в него должны падать жучки и всякая другая пакость, не то душистости в нем той не будет! — Мы набросаем в него жучков, — пообещал Оп. — Наберем целое ведро и высыпем в чан. О'Тул захлебывался от ярости. Его лицо побагровело. — Невежество! — визжал он. — Жуков ведрами в него не сыплют. Жуки сами падают в него с дивной избирательностью и...

   — Если вопрос только в производительности, — вмешался Шарп, — то ведь мы могли бы вам помочь. Мистер О'Тул в бешенстве запрыгал на месте. — А жучки?! — неистовствовал он. — А что будет с жучками? Вы не допустите их в эль, я знаю, пока он будет бродить. Уж эти мне гнусные правила санитарии и гигиены! А чтобы октябрьский эль удался на славу, в него должны падать жучки и всякая другая пакость, не то душистости в нем той не будет! — Мы набросаем в него жучков, — пообещал Оп. — Наберем целое ведро и высыпем в чан. О'Тул захлебывался от ярости. Его лицо побагровело. — Невежество! — визжал он. — Жуков ведрами в него не сыплют. Жуки сами падают в него с дивной избирательностью и...

   — Оп · книга
5. «

   Время — наш лучший друг, если мы умеем им распорядиться, и наш худший враг, если мы позволяем ему распоряжаться нами.

   Время — наш лучший друг, если мы умеем им распорядиться, и наш худший враг, если мы позволяем ему распоряжаться нами.

   — Исчадия разума · книга
6. «

   Оп, со мной дама, так что ты укротись и оцивилизуйся.

   Оп, со мной дама, так что ты укротись и оцивилизуйся.

   — Питер Максвелл · книга
7. «

   Я уже раскрыл рот, чтобы соврать, но опомнился. Какого черта?! Ведь напротив сидит не чужой человек, ведь это же Элф Питерсон, в прежние годы он был мне едва ли не лучший друг. Чего ради я стану ему врать? Из самолюбия? Когда говоришь с другом, самолюбие ни при чём, надо начистоту.

   Я уже раскрыл рот, чтобы соврать, но опомнился. Какого черта?! Ведь напротив сидит не чужой человек, ведь это же Элф Питерсон, в прежние годы он был мне едва ли не лучший друг. Чего ради я стану ему врать? Из самолюбия? Когда говоришь с другом, самолюбие ни при чём, надо начистоту.

   — Вся плоть - трава · книга
8. «

   Нет ничего страшнее неизвестности, ничто так не настораживает, как необъяснимое.

   Нет ничего страшнее неизвестности, ничто так не настораживает, как необъяснимое.

   — Детский сад · книга
9. «

   Только правдивый и храбрый признается в том, что он чувствовал страх...

   Только правдивый и храбрый признается в том, что он чувствовал страх...

   — Братство Талисмана · книга
10. «

    Жестокость <…> красной нитью проходит через всю историю человеческой расы. Она всюду, куда ни посмотри, на каждой странице официальных летописей. Человеку мало просто убить, он стремится привнести в этот процесс множество мучительных излишеств. Мальчик отрывает крылышки у мухи или привязывает банку к хвосту собаки. Ассирийцы свежевали тысячи пленников, сдирая с них кожу заживо. <…> Ацтеки вырезали сердца у живых жертв с помощью тупого каменного ножа. Саксы опускали людей в змеиные ямы или сдирали кожу с живых и натирали солью трепещущую плоть. <…> он описывал в красках кровавые издевательства, которые оставили страшный след в веках и роднили древнеегипетского правителя, чей гордый титул звучал как Раскалыватель Лбов, и чекиста, чей дымящийся револьвер прикончил так много людей, что расстрельные подвалы были завалены трупами по колено.

    Жестокость <…> красной нитью проходит через всю историю человеческой расы. Она всюду, куда ни посмотри, на каждой странице официальных летописей. Человеку мало просто убить, он стремится привнести в этот процесс множество мучительных излишеств. Мальчик отрывает крылышки у мухи или привязывает банку к хвосту собаки. Ассирийцы свежевали тысячи пленников, сдирая с них кожу заживо. <…> Ацтеки вырезали сердца у живых жертв с помощью тупого каменного ножа. Саксы опускали людей в змеиные ямы или сдирали кожу с живых и натирали солью трепещущую плоть. <…> он описывал в красках кровавые издевательства, которые оставили страшный след в веках и роднили древнеегипетского правителя, чей гордый титул звучал как Раскалыватель Лбов, и чекиста, чей дымящийся револьвер прикончил так много людей, что расстрельные подвалы были завалены трупами по колено.
11. «

    В конце концов, мы ведь все те же простые смертные, какими были всегда. Только что интеллект у нас выше, чем у наших предков. Мы строим для себя механические придатки, которые расширяют наши возможности.

    В конце концов, мы ведь все те же простые смертные, какими были всегда. Только что интеллект у нас выше, чем у наших предков. Мы строим для себя механические придатки, которые расширяют наши возможности.

    — Театр теней · книга
12. «

    Никогда нам, людям, не выдержать испытания. Так уж мы устроены, мы только и способны на провал. У нас вывихнутая логика, скверные, ложные побуждения, и ничего нельзя с этим поделать. Мы по природе своей близоруки, себялюбивы, самодовольны, где уж нам сойти с убогой проторенной дорожки.

    Никогда нам, людям, не выдержать испытания. Так уж мы устроены, мы только и способны на провал. У нас вывихнутая логика, скверные, ложные побуждения, и ничего нельзя с этим поделать. Мы по природе своей близоруки, себялюбивы, самодовольны, где уж нам сойти с убогой проторенной дорожки.

    — Вся плоть - трава · книга
13. «

    Пока человек свободен, он не думает о свободе.

    Пока человек свободен, он не думает о свободе.

    — Живи высочайшей мудростью · книга
14. «

    Прежде чем Человек отправится к звёздам, он должен научиться жить на Земле.

    Прежде чем Человек отправится к звёздам, он должен научиться жить на Земле.
15. «

    «Город» был написан в результате крушения иллюзий. Возможно, людей, подобно мне утративших иллюзии, не так уж много, но они должны быть. Человечество прошло через войну, не только унесшую миллионы жизней и исковеркавшую миллионы других жизней, но и породившую новое оружие, способное уничтожить уже не армии, а целые народы. Мало кто из нас задумывается об угрозе ядерного оружия. Мы жили с ней так долго, что она стала одним из факторов нашего существования. Мы свыклись с ней и если подчас вспоминаем об этой угрозе, то лишь как об инструменте международной политики, а не как о реальной опасности. Даже в те дни, когда первые ядерные взрывы расцвели над Японией, основная масса людей не увидела в них ничего, кроме более мощных бомб. <…> Меня лично потрясла не столько разрушительная сила нового оружия, сколько очевидный факт, что человек в своей безумной жажде власти не остановится ни перед чем. Похоже, нет предела жестокости, которую люди готовы обрушить на головы своих ближних. Какой бы страшной ни была Вторая мировая война, у меня всё же теплилась робкая надежда, что люди сумеют как-то договориться друг с другом и сделать мирную жизнь возможной.

    «Город» был написан в результате крушения иллюзий. Возможно, людей, подобно мне утративших иллюзии, не так уж много, но они должны быть. Человечество прошло через войну, не только унесшую миллионы жизней и исковеркавшую миллионы других жизней, но и породившую новое оружие, способное уничтожить уже не армии, а целые народы. Мало кто из нас задумывается об угрозе ядерного оружия. Мы жили с ней так долго, что она стала одним из факторов нашего существования. Мы свыклись с ней и если подчас вспоминаем об этой угрозе, то лишь как об инструменте международной политики, а не как о реальной опасности. Даже в те дни, когда первые ядерные взрывы расцвели над Японией, основная масса людей не увидела в них ничего, кроме более мощных бомб. <…> Меня лично потрясла не столько разрушительная сила нового оружия, сколько очевидный факт, что человек в своей безумной жажде власти не остановится ни перед чем. Похоже, нет предела жестокости, которую люди готовы обрушить на головы своих ближних. Какой бы страшной ни была Вторая мировая война, у меня всё же теплилась робкая надежда, что люди сумеют как-то договориться друг с другом и сделать мирную жизнь возможной.
16. «

    Власть делает людей подозрительными и мрачными. Власть и ответственность мешают людям быть самими собой и из личностей превращают их в коллективный орган.

    Власть делает людей подозрительными и мрачными. Власть и ответственность мешают людям быть самими собой и из личностей превращают их в коллективный орган.

    — Что может быть проще времени? · книга
17. «

    Рано или поздно должно же человечество научиться решать встающие перед ним задачи какими-то другими способами, а не просто грубой силой.

    Рано или поздно должно же человечество научиться решать встающие перед ним задачи какими-то другими способами, а не просто грубой силой.

    — Дэйвенпорт · книга
18. «

    Наш образ жизни определяют капитал, будь он частный или государственный, и заработная плата, которую получают работающие за свой повседневный труд.

    Наш образ жизни определяют капитал, будь он частный или государственный, и заработная плата, которую получают работающие за свой повседневный труд.

    — Крофорд · книга
19. «

    Привычка и умственный стереотип, понятие о счастье, обусловленное определёнными вещами, которые сами по себе не обладают вещественной ценностью.

    Привычка и умственный стереотип, понятие о счастье, обусловленное определёнными вещами, которые сами по себе не обладают вещественной ценностью.

    — Клейборн · книга
20. «

    Он испытывал жалость к этим взрослым людям, которые притворялись, что живут в другом веке, и во всеуслышание заявляли, будто не могут жить в своем времени. Желанием хоть на мгновение окунуться в затхлое очарование чужой жизни они прикрывали свою внутреннюю пустоту.

    Он испытывал жалость к этим взрослым людям, которые притворялись, что живут в другом веке, и во всеуслышание заявляли, будто не могут жить в своем времени. Желанием хоть на мгновение окунуться в затхлое очарование чужой жизни они прикрывали свою внутреннюю пустоту.

    — Джей Виккерс · книга