126 цитат Колина Маккалоу о жизни и людях

Колин Маккалоу — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 126 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   – Не в том смысле, как ты думаешь. Я знал, что ты меня любишь, и я ждал. Я всегда верил, что терпеливый в конце концов непременно побеждает.

   – Не в том смысле, как ты думаешь. Я знал, что ты меня любишь, и я ждал. Я всегда верил, что терпеливый в конце концов непременно побеждает.

   — Лион Хартгейм · книга
2. «

   — Не расстраивайся, деточка. С тобой Господь Бог обошелся очень великодушно — не дал мозгов. Поверь, без них куда удобнее. Ты никогда не будешь соперницей сильного пола.

   — Не расстраивайся, деточка. С тобой Господь Бог обошелся очень великодушно — не дал мозгов. Поверь, без них куда удобнее. Ты никогда не будешь соперницей сильного пола.

   — Джастина О’Нил · книга
3. «

   Мужчины для женщин — просто племенные быки.

   Мужчины для женщин — просто племенные быки.

   — Поющие в терновнике · книга
4. «

   Всегда легче что-нибудь понять, когда поставишь себя на место другого.

   Всегда легче что-нибудь понять, когда поставишь себя на место другого.

   — Тим · книга
5. «

   Маленькое чудовище, израненное, но не побежденное.

   Маленькое чудовище, израненное, но не побежденное.

   — Поющие в терновнике · книга
6. «

   Я никогда тебя не забуду, до самой смерти не забуду. А жить я буду долго, очень долго, это будет мне наказанием.

   Я никогда тебя не забуду, до самой смерти не забуду. А жить я буду долго, очень долго, это будет мне наказанием.

   — Ральф де Брикассар · книга
7. «

   Есть мужчины, в чьей жизни женщинам нет места.

   Есть мужчины, в чьей жизни женщинам нет места.

   — Поющие в терновнике · книга
8. «

   И ещё злая насмешка судьбы: человек одарен редкой красотой, а горюет об этом, как о жестокой помехе, словно он — калека.

   И ещё злая насмешка судьбы: человек одарен редкой красотой, а горюет об этом, как о жестокой помехе, словно он — калека.

   — Поющие в терновнике · книга
9. «

   Горе естественно, вину мы навлекаем на себя сами. Горе излечивается временем, но только смерть может смыть вину.

   Горе естественно, вину мы навлекаем на себя сами. Горе излечивается временем, но только смерть может смыть вину.

   — Ахилл · книга
10. «

    Древние греки считали, безрассудная любовь — грех перед богами. И ещё, помните: если кого-то вот так безрассудно полюбить, боги ревнуют и непременно губят любимого во цвете лет. Это всем нам урок, Мэгги. Любить свыше меры — кощунство.

    Древние греки считали, безрассудная любовь — грех перед богами. И ещё, помните: если кого-то вот так безрассудно полюбить, боги ревнуют и непременно губят любимого во цвете лет. Это всем нам урок, Мэгги. Любить свыше меры — кощунство.

    — Энн Морриган · книга
11. «

    Понять, в чём ошибка, ещё не значит её исправить.

    Понять, в чём ошибка, ещё не значит её исправить.

    — Ральф де Брикассар · книга
12. «

    Я совершенно здорова. Но когда уже стукнуло шестьдесят пять, в этом есть что-то зловещее. Вдруг понимаешь: старость это не что-то такое, что может с тобой случиться, — оно уже случилось.

    Я совершенно здорова. Но когда уже стукнуло шестьдесят пять, в этом есть что-то зловещее. Вдруг понимаешь: старость это не что-то такое, что может с тобой случиться, — оно уже случилось.

    — Мэри Карсон · книга
13. «

    — По крайней мере вы пополнили мое образование по части дамского туалета, как верхнего, так и нижнего, — кротко заметил Хартгейм. — Бросьте! Пари держу, у вас десяток любовниц, и вы всех их раздеваете. — У меня только одна, и, как подобает хорошей любовнице, она ждет меня в неглиже.

    — По крайней мере вы пополнили мое образование по части дамского туалета, как верхнего, так и нижнего, — кротко заметил Хартгейм. — Бросьте! Пари держу, у вас десяток любовниц, и вы всех их раздеваете. — У меня только одна, и, как подобает хорошей любовнице, она ждет меня в неглиже.

    — Поющие в терновнике · книга
14. «

    Наслаждайся, но когда все закончится, не оглядывайся назад. Вперед и вверх — в завтра.

    Наслаждайся, но когда все закончится, не оглядывайся назад. Вперед и вверх — в завтра.

    — Евангелие любви · книга
15. «

    Старость — самое жестокое мщение, которое на нас обрушивает мстительный бог. Почему он заодно не старит и наши души?

    Старость — самое жестокое мщение, которое на нас обрушивает мстительный бог. Почему он заодно не старит и наши души?

    — Мари Карсон · книга
16. «

    Не можешь сам за себя постоять, так не надейся на поддержку и сочувствие, даже если ты девчонка.

    Не можешь сам за себя постоять, так не надейся на поддержку и сочувствие, даже если ты девчонка.

    — Мэгги Клири · книга
17. «

    Жизнь обратно не повернёшь, что было, то прошло.

    Жизнь обратно не повернёшь, что было, то прошло.

    — Пэдди Клири · книга
18. «

    Что толкает нас на поступки, которые наверняка испортят нам жизнь?

    Что толкает нас на поступки, которые наверняка испортят нам жизнь?

    — Милый ангел · книга
19. «

    Приходит время, когда реальность возраста исчезает и все прожитые годы сливаются в один долгий день в ожидании смерти.

    Приходит время, когда реальность возраста исчезает и все прожитые годы сливаются в один долгий день в ожидании смерти.

    — Хирон · книга
20. «

    Есть такая легенда — о птице, что поет лишь один раз за всю свою жизнь, но зато прекраснее всех на свете. Однажды она покидает свое гнездо и летит искать куст терновника и не успокоится, пока не найдет. Среди колючих ветвей запевает она песню и бросается грудью на самый длинный, самый острый шип. И, возвышаясь над несказанной мукой, так поет, умирая, что этой ликующей песне позавидовали и жаворонок, и соловей. Единственная, несравненная песнь, и достается она ценою жизни. Но весь мир замирает, прислушиваясь, и сам Бог улыбается в небесах. Ибо все лучшее покупается лишь ценою великого страдания… По крайней мере, так говорит легенда.

    Есть такая легенда — о птице, что поет лишь один раз за всю свою жизнь, но зато прекраснее всех на свете. Однажды она покидает свое гнездо и летит искать куст терновника и не успокоится, пока не найдет. Среди колючих ветвей запевает она песню и бросается грудью на самый длинный, самый острый шип. И, возвышаясь над несказанной мукой, так поет, умирая, что этой ликующей песне позавидовали и жаворонок, и соловей. Единственная, несравненная песнь, и достается она ценою жизни. Но весь мир замирает, прислушиваясь, и сам Бог улыбается в небесах. Ибо все лучшее покупается лишь ценою великого страдания… По крайней мере, так говорит легенда.

    — Поющие в терновнике · книга