Топ-55 цитат Колина Маккалоу

Колин Маккалоу — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 55 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   И ещё злая насмешка судьбы: человек одарен редкой красотой, а горюет об этом, как о жестокой помехе, словно он — калека.

   И ещё злая насмешка судьбы: человек одарен редкой красотой, а горюет об этом, как о жестокой помехе, словно он — калека.

   — Поющие в терновнике · книга
2. «

   А завтра утром я стану служить мессу. Но до утра еще далеко, и волшебства в службе давно не осталось. А сейчас — только ночь и Мэгги. Желанная. И это тоже — святое причастие.

   А завтра утром я стану служить мессу. Но до утра еще далеко, и волшебства в службе давно не осталось. А сейчас — только ночь и Мэгги. Желанная. И это тоже — святое причастие.

   — Поющие в терновнике · книга
3. «

   Я никогда тебя не забуду, до самой смерти не забуду. А жить я буду долго, очень долго, это будет мне наказанием.

   Я никогда тебя не забуду, до самой смерти не забуду. А жить я буду долго, очень долго, это будет мне наказанием.

   — Ральф де Брикассар · книга
4. «

   Ни одной женщине на свете не одолеть бога. Ведь он мужчина.

   Ни одной женщине на свете не одолеть бога. Ведь он мужчина.

   — Мэганн «Мэгги» Клири · книга
5. «

   Никогда прежде я не был так счастлив и так несчастен.

   Никогда прежде я не был так счастлив и так несчастен.

   — Ральф де Брикассар · книга
6. «

   Забота, жертвенность в своем роде куда более веское доказательство любви, чем миллион поцелуев, они-то даются легко.

   Забота, жертвенность в своем роде куда более веское доказательство любви, чем миллион поцелуев, они-то даются легко.

   — Поющие в терновнике · книга
7. «

   Ральф служит церкви, а церковь требует его всего без остатка, требует даже и то, в чём не нуждается, — его мужское начало. Святая церковь требует, чтобы оно принесено было ей в жертву, этим она утверждает свою власть над своим слугой — и уничтожает его, вычёркивает из жизни, ибо когда он перестанет дышать, он никого не оставит после себя.

   Ральф служит церкви, а церковь требует его всего без остатка, требует даже и то, в чём не нуждается, — его мужское начало. Святая церковь требует, чтобы оно принесено было ей в жертву, этим она утверждает свою власть над своим слугой — и уничтожает его, вычёркивает из жизни, ибо когда он перестанет дышать, он никого не оставит после себя.

   — Поющие в терновнике · книга
8. «

   Наслаждайся, но когда все закончится, не оглядывайся назад. Вперед и вверх — в завтра.

   Наслаждайся, но когда все закончится, не оглядывайся назад. Вперед и вверх — в завтра.

   — Евангелие любви · книга
9. «

   И понемногу воспоминание о нём блекло, как всегда блекнут воспоминания, даже самые дорогие сердцу; словно помимо нашего сознания душа исцеляется и заживают раны, как бы ни была велика наша отчаянная решимость ничего не забыть.

   И понемногу воспоминание о нём блекло, как всегда блекнут воспоминания, даже самые дорогие сердцу; словно помимо нашего сознания душа исцеляется и заживают раны, как бы ни была велика наша отчаянная решимость ничего не забыть.

   — Поющие в терновнике · книга
10. «

    Когда боль немножко притупится, и воспоминания утешают.

    Когда боль немножко притупится, и воспоминания утешают.

    — Мэганн «Мэгги» Клири · книга
11. «

    Что бы про тебя ни думали другие, это все равно, все равно, все равно!

    Что бы про тебя ни думали другие, это все равно, все равно, все равно!

    — Мэганн «Мэгги» Клири · книга
12. «

    И она всё твердила себе: всё пройдёт, время исцеляет раны, — но не верила в это.

    И она всё твердила себе: всё пройдёт, время исцеляет раны, — но не верила в это.

    — Мэганн «Мэгги» Клири · книга
13. «

    Не понять было, слышит ли Мэгги эти глупые прибаутки; остановившимися глазами она безрадостно смотрела куда-то поверх его плеча, и в глазах этих была невысказанная повесть слишком ранних трагедий, недетских страданий и горя, тяжкого не по годам.

    Не понять было, слышит ли Мэгги эти глупые прибаутки; остановившимися глазами она безрадостно смотрела куда-то поверх его плеча, и в глазах этих была невысказанная повесть слишком ранних трагедий, недетских страданий и горя, тяжкого не по годам.

    — Поющие в терновнике · книга
14. «

    Даже если мусорщик будет выговаривать мне за выщербленную крышку мусорного бака, я преспокойно сложу руки за спиной, встану по стойке смирно и извинюсь. Это гораздо проще, чем оправдываться.

    Даже если мусорщик будет выговаривать мне за выщербленную крышку мусорного бака, я преспокойно сложу руки за спиной, встану по стойке смирно и извинюсь. Это гораздо проще, чем оправдываться.

    — Милый ангел · книга
15. «

    Как только улажу тут все дела, напишу, когда меня ждать. А пока не забывай, что я хоть и по своему, не по-людски, тебя люблю.

    Как только улажу тут все дела, напишу, когда меня ждать. А пока не забывай, что я хоть и по своему, не по-людски, тебя люблю.

    — Джастина О’Нил · книга
16. «

    Так я и знала! Забавно, как мужчины всегда спешат удрать от меня и забиться в щель!

    Так я и знала! Забавно, как мужчины всегда спешат удрать от меня и забиться в щель!

    — Поющие в терновнике · книга
17. «

    Это было сказано вежливо, холодно, беспощадно.

    Это было сказано вежливо, холодно, беспощадно.

    — Поющие в терновнике · книга
18. «

    Нить его жизни была так прочна, что перетирала все прочие, пересекавшие ее, и те рвались.

    Нить его жизни была так прочна, что перетирала все прочие, пересекавшие ее, и те рвались.

    — Первый человек в Риме · книга
19. «

    Приятно состязаться в остроумии с противником столь же тонкого ума, приятно превзойти его в проницательности — ведь на самом-то деле никогда нет уверенности, что она и вправду его превосходит.

    Приятно состязаться в остроумии с противником столь же тонкого ума, приятно превзойти его в проницательности — ведь на самом-то деле никогда нет уверенности, что она и вправду его превосходит.

    — Ральф де Брикассар · книга
20. «

    От военных лет у него сохранились два воспоминания: жестокие сражения в жестокие морозы — и лицо Ральфа де Брикассара. Ужас и красота, дьявол и Бог.

    От военных лет у него сохранились два воспоминания: жестокие сражения в жестокие морозы — и лицо Ральфа де Брикассара. Ужас и красота, дьявол и Бог.

    — Поющие в терновнике · книга