Подборка: 118 цитат Константина Дмитриевича Бальмонта

Ниже 118 цитат Константина Дмитриевича Бальмонта — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Я не верю в черное начало, Пусть праматерь нашей жизни ночь, Только солнцу сердце отвечало И всегда бежит от тени прочь.

   Я не верю в черное начало, Пусть праматерь нашей жизни ночь, Только солнцу сердце отвечало И всегда бежит от тени прочь.
2. «

   Счастлив тот, кто верит в счастье.

   Счастлив тот, кто верит в счастье.
3. «

   Мир во зле лежит, — передразнила она про себя интонацию голоса того странника. — И этот вот мир тоже? Этот червячок тоже чем-нибудь согрешил? Какой вздор! И какая жестокая несправедливость, говоря о мире, видеть только людей и их гадости. Насколько богаче и разнообразнее мир. Сколько в нем великой своей правды, такой красивой, как крылья бабочек и пение птиц. И нет греха. Это глупое, гадкое слово.

   Мир во зле лежит, — передразнила она про себя интонацию голоса того странника. — И этот вот мир тоже? Этот червячок тоже чем-нибудь согрешил? Какой вздор! И какая жестокая несправедливость, говоря о мире, видеть только людей и их гадости. Насколько богаче и разнообразнее мир. Сколько в нем великой своей правды, такой красивой, как крылья бабочек и пение птиц. И нет греха. Это глупое, гадкое слово.

   — Под новым серпом · книга
4. «

   Когда луна сверкнет во мгле ночной Своим серпом, блистательным и нежным, Моя душа стремится в мир иной, Пленяясь всем далеким, всем безбрежным.

   Когда луна сверкнет во мгле ночной Своим серпом, блистательным и нежным, Моя душа стремится в мир иной, Пленяясь всем далеким, всем безбрежным.
5. «

   Можно только раз любить, Только раз блаженным быть, Впить в себя восторг и свет, - Только раз, а больше — нет.

   Можно только раз любить, Только раз блаженным быть, Впить в себя восторг и свет, - Только раз, а больше — нет.
6. «

   Любил я когда-то, Но смех и печаль Ушли без возврата В туманную даль.

   Любил я когда-то, Но смех и печаль Ушли без возврата В туманную даль.
7. «

   Будем как солнце! Забудем о том, Кто нас ведет по пути золотому, Будем лишь помнить, что вечно к иному, К новому, к сильному, к доброму, к злому Ярко стремимся мы в сне золотом. Будем молиться всегда неземному В нашем хотенье земном!

   Будем как солнце! Забудем о том, Кто нас ведет по пути золотому, Будем лишь помнить, что вечно к иному, К новому, к сильному, к доброму, к злому Ярко стремимся мы в сне золотом. Будем молиться всегда неземному В нашем хотенье земном!
8. «

   Нет дня, чтоб я не думал о тебе, Нет часа, чтоб тебя я не желал...

   Нет дня, чтоб я не думал о тебе, Нет часа, чтоб тебя я не желал...
9. «

   И быть может, через годы, сосчитав свои владенья, Я их сам же разбросаю, разгоню, как привиденья.

   И быть может, через годы, сосчитав свои владенья, Я их сам же разбросаю, разгоню, как привиденья.
10. «

    Как же Мир не распадется, Если он возник случайно? Как же он не содрогнется, Если в нем начало — тайна?

    Как же Мир не распадется, Если он возник случайно? Как же он не содрогнется, Если в нем начало — тайна?
11. «

    Между нами не может быть настоящего разговора, ибо нет соучастия душ.

    Между нами не может быть настоящего разговора, ибо нет соучастия душ.

    — Где мой дом? · книга
12. «

    Я нашел... счастье... Никогда мне не случалось видеть такого редкостного сочетания ума, образованности, доброты, изящества, красоты... Этот год я золотыми буквами запишу в книгу своей жизни... Надо мной небо, и во мне небо, а около меня седьмое небо...

    Я нашел... счастье... Никогда мне не случалось видеть такого редкостного сочетания ума, образованности, доброты, изящества, красоты... Этот год я золотыми буквами запишу в книгу своей жизни... Надо мной небо, и во мне небо, а около меня седьмое небо...
13. «

    Слова смолкали на устах, Мелькал смычок, рыдала скрипка, И возникала в двух сердцах Безумно-светлая ошибка.

    Слова смолкали на устах, Мелькал смычок, рыдала скрипка, И возникала в двух сердцах Безумно-светлая ошибка.
14. «

    Свойство магии – превращать серые вещи мира в золотые, в серебряные, может быть, в бронзовые, может быть, в медные, но непременно с отсветом, который говорит душе и указует на внутреннее богатство того, что взору невидящему представляется повседневным и ничего не рассказывающим. Лунный луч войдет в ночную комнату, и белая занавеска на окне станет похожей на легкий наряд юной колдуньи, которая сейчас пойдет по росистому лугу и будет собирать для тайнодействия ночные душистые травы. Весенний ветерок шевельнет ветку, и качание ее, приближение и отдаление, разбудит в душе глядящего колыбельно поющую грезу. Далекое зарево зари, еще не пришедшей в наш мир, скользнет чуть-чуть по самым верхним листьям самого высокого дерева в лесу, а птица, спавшая на ветке дерева, быть может, самой нижней, проснется и зазвенит хрустальным колокольчиком. Это все – магия. Так же волшебен и художник, касающийся своим словом простого явления и заставляющий его говорить необычно и вдохновенно.

    Свойство магии – превращать серые вещи мира в золотые, в серебряные, может быть, в бронзовые, может быть, в медные, но непременно с отсветом, который говорит душе и указует на внутреннее богатство того, что взору невидящему представляется повседневным и ничего не рассказывающим. Лунный луч войдет в ночную комнату, и белая занавеска на окне станет похожей на легкий наряд юной колдуньи, которая сейчас пойдет по росистому лугу и будет собирать для тайнодействия ночные душистые травы. Весенний ветерок шевельнет ветку, и качание ее, приближение и отдаление, разбудит в душе глядящего колыбельно поющую грезу. Далекое зарево зари, еще не пришедшей в наш мир, скользнет чуть-чуть по самым верхним листьям самого высокого дерева в лесу, а птица, спавшая на ветке дерева, быть может, самой нижней, проснется и зазвенит хрустальным колокольчиком. Это все – магия. Так же волшебен и художник, касающийся своим словом простого явления и заставляющий его говорить необычно и вдохновенно.

    — Где мой дом? · книга
15. «

    Мы лежим на холодном и грязном полу, Присужденные к вечной тюрьме. И упорно и долго глядим в полумглу: Ничего, ничего в этой тьме!

    Мы лежим на холодном и грязном полу, Присужденные к вечной тюрьме. И упорно и долго глядим в полумглу: Ничего, ничего в этой тьме!
16. «

    Поля затянуты недвижной пеленой, Пушисто-белыми снегами. Как будто навсегда простился мир с весной, С её цветками и листками.

    Поля затянуты недвижной пеленой, Пушисто-белыми снегами. Как будто навсегда простился мир с весной, С её цветками и листками.
17. «

    ... Пред утром, в тот час, когда короткая ночь целуется с новым днем, богатым долгими светлыми минутами, когда одинокая в синеве неба сверкает Утренняя Звезда и утонченны ее длинные золотые ресницы...

    ... Пред утром, в тот час, когда короткая ночь целуется с новым днем, богатым долгими светлыми минутами, когда одинокая в синеве неба сверкает Утренняя Звезда и утонченны ее длинные золотые ресницы...

    — Под новым серпом · книга
18. «

    Кто начал царствовать Ходынкой, Тот кончит, встав на эшафот.

    Кто начал царствовать Ходынкой, Тот кончит, встав на эшафот.
19. «

    О, клянусь, в те мгновенья, когда я — действительно я, мне близки все, мне понятно и дорого всё. Мне понятны вершины, я на них всходил, мне понятно низкое, я низко падал, мне понятно и то, что вне пределов высокого и низкого.

    О, клянусь, в те мгновенья, когда я — действительно я, мне близки все, мне понятно и дорого всё. Мне понятны вершины, я на них всходил, мне понятно низкое, я низко падал, мне понятно и то, что вне пределов высокого и низкого.
20. «

    С лодки скользнуло весло, Ласково млеет прохлада «Милый! мой милый!» Светло. Сладко от беглого взгляда.

    С лодки скользнуло весло, Ласково млеет прохлада «Милый! мой милый!» Светло. Сладко от беглого взгляда.