Что говорил Константин Дмитриевич Бальмонт: 146 цитат

Ниже 146 цитат Константина Дмитриевича Бальмонта — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Хочется слиться с Природой, прекрасной, гигантской, и вечной, Хочется капелькой быть в безграничной пучине морской.

   Хочется слиться с Природой, прекрасной, гигантской, и вечной, Хочется капелькой быть в безграничной пучине морской.
2. «

   Бог создал мир из ничего. Учись, художник, у него, - И если твой талант крупица, Соделай с нею чудеса, Взрасти безмерные леса И сам, как сказочная птица, Умчись высоко в небеса, Где светит вольная зарница, Где вечный облачный прибой Бежит по бездне голубой.

   Бог создал мир из ничего. Учись, художник, у него, - И если твой талант крупица, Соделай с нею чудеса, Взрасти безмерные леса И сам, как сказочная птица, Умчись высоко в небеса, Где светит вольная зарница, Где вечный облачный прибой Бежит по бездне голубой.
3. «

   Если есть в человеческой жизни какое-нибудь несомненное благо, которое по ласковости не может быть сравнено ни с каким другим, — это необъяснимая, неопределимая нежность одной человеческой души к другой.

   Если есть в человеческой жизни какое-нибудь несомненное благо, которое по ласковости не может быть сравнено ни с каким другим, — это необъяснимая, неопределимая нежность одной человеческой души к другой.

   — Под новым серпом · книга
4. «

   С лодки скользнуло весло, Ласково млеет прохлада «Милый! мой милый!» Светло. Сладко от беглого взгляда.

   С лодки скользнуло весло, Ласково млеет прохлада «Милый! мой милый!» Светло. Сладко от беглого взгляда.
5. «

   Легенда о счастии, борьбой возмущенная.

   Легенда о счастии, борьбой возмущенная.
6. «

   От всех вещей мира всегда исходят многосложные безмолвные голоса, и тот, кто их слушает, а не проходит мимо них лишь вскользь, приобретает особое красноречие, сказывающееся в особой единственности речи, или умении пропеть былину, или в даре живописания, или в неземном даре прикоснуться к струнам и музыкой переселить небо на землю.

   От всех вещей мира всегда исходят многосложные безмолвные голоса, и тот, кто их слушает, а не проходит мимо них лишь вскользь, приобретает особое красноречие, сказывающееся в особой единственности речи, или умении пропеть былину, или в даре живописания, или в неземном даре прикоснуться к струнам и музыкой переселить небо на землю.

   — Под новым серпом · книга
7. «

   ... Детство есть сложная красивая тайна.

   ... Детство есть сложная красивая тайна.

   — Под новым серпом · книга
8. «

   От бледного листка испуганной осины До сказочных планет, где день длинней, чем век, Все — тонкие штрихи законченной картины, Все — тайные пути неуловимых рек.

   От бледного листка испуганной осины До сказочных планет, где день длинней, чем век, Все — тонкие штрихи законченной картины, Все — тайные пути неуловимых рек.
9. «

   Завтра будет лучше, чем сегодня. Это я знаю так же твердо, как то, что я был.

   Завтра будет лучше, чем сегодня. Это я знаю так же твердо, как то, что я был.

   — Избранное. Стихотворения, переводы, статьи · книга
10. «

    Кто не любил, не выполнил закон, Которым в мире движутся созвездья, Которым так прекрасен небосклон.

    Кто не любил, не выполнил закон, Которым в мире движутся созвездья, Которым так прекрасен небосклон.
11. «

    Из познавших новый день мудрым будет тот, Кто увидит — мрака в свет полный переход.

    Из познавших новый день мудрым будет тот, Кто увидит — мрака в свет полный переход.
12. «

    Как хорошо в нашей России уже то, что четыре времени года в ней четыре самозамкнутые царства, каждое от другого отделенное и само в себе цельное. Есть счастливые страны, там, в Тихом океане, где только два времени года, весна и лето, и вся разность между ними в колебании температуры на два или на три градуса. Действительно ли это самые счастливые, совершенные страны? Вряд ли. Там не знают, что такое белый цвет и беспредельная тишь лесов и полей, завороженных снегом и льдом. И там нет ожидания весны, потому что она всегда, нет святыни томленья о ней и первой радости потеплевшего предвесеннего ветерка, нашептывающего о таинстве воскресения, о счастье необманного свидания.

    Как хорошо в нашей России уже то, что четыре времени года в ней четыре самозамкнутые царства, каждое от другого отделенное и само в себе цельное. Есть счастливые страны, там, в Тихом океане, где только два времени года, весна и лето, и вся разность между ними в колебании температуры на два или на три градуса. Действительно ли это самые счастливые, совершенные страны? Вряд ли. Там не знают, что такое белый цвет и беспредельная тишь лесов и полей, завороженных снегом и льдом. И там нет ожидания весны, потому что она всегда, нет святыни томленья о ней и первой радости потеплевшего предвесеннего ветерка, нашептывающего о таинстве воскресения, о счастье необманного свидания.

    — Под новым серпом · книга
13. «

    Я не сжимаю твоей руки в моей руке, Я не целую твоих губ. Но мы с тобою два цветка одной и той же ветви, И наши взоры говорят на таком языке, Который внятен только нашим душам.

    Я не сжимаю твоей руки в моей руке, Я не целую твоих губ. Но мы с тобою два цветка одной и той же ветви, И наши взоры говорят на таком языке, Который внятен только нашим душам.
14. «

    Дворянских гнезд заветные аллеи. Забытый сад. Полузаросший пруд. Как хорошо, как все знакомо тут! Сирень, и резеда, и эпомеи, И георгины гордые цветут.

    Дворянских гнезд заветные аллеи. Забытый сад. Полузаросший пруд. Как хорошо, как все знакомо тут! Сирень, и резеда, и эпомеи, И георгины гордые цветут.
15. «

    Рождается внезапная строка, За ней встает немедленно другая, Мелькает третья ей издалека, Четвертая смеется набегая.

    Рождается внезапная строка, За ней встает немедленно другая, Мелькает третья ей издалека, Четвертая смеется набегая.
16. «

    Минутность заблужденья — пройденная ступень, За падшаго моленье — как в правде житый день, Сияньем восхожденья удел земной одень.

    Минутность заблужденья — пройденная ступень, За падшаго моленье — как в правде житый день, Сияньем восхожденья удел земной одень.
17. «

    А деревья шумят и шепчут о зеленой воле, о неоглядном раздолье. А с дерева на дерево птицы перелетают, и любятся птицы, любят друг друга, и свою песню, и свою нелюдскую зеленую волю. Зовет лесная опушка все глубже и глубже, в лес. И чем глубже уходишь в лес, тем светлее горят в глубинном молчанье и шепоте леса любимые черные глаза. Чем глубже уходишь в лес, тем глубже и вольнее душа, тем меньше у нее желанья и способности принять человеческое рабство, дозволить своей доле быть игрушкой в чужой холодной расчисленной игре.

    А деревья шумят и шепчут о зеленой воле, о неоглядном раздолье. А с дерева на дерево птицы перелетают, и любятся птицы, любят друг друга, и свою песню, и свою нелюдскую зеленую волю. Зовет лесная опушка все глубже и глубже, в лес. И чем глубже уходишь в лес, тем светлее горят в глубинном молчанье и шепоте леса любимые черные глаза. Чем глубже уходишь в лес, тем глубже и вольнее душа, тем меньше у нее желанья и способности принять человеческое рабство, дозволить своей доле быть игрушкой в чужой холодной расчисленной игре.

    — Под новым серпом · книга
18. «

    Едва в лесу я сделал шаг, - Раздавлен муравей. Я в мире всем невольный враг, Всей жизнею своей, И не могу не быть, — никак, Вплоть до исхода дней.

    Едва в лесу я сделал шаг, - Раздавлен муравей. Я в мире всем невольный враг, Всей жизнею своей, И не могу не быть, — никак, Вплоть до исхода дней.
19. «

    Мир во зле лежит, — передразнила она про себя интонацию голоса того странника. — И этот вот мир тоже? Этот червячок тоже чем-нибудь согрешил? Какой вздор! И какая жестокая несправедливость, говоря о мире, видеть только людей и их гадости. Насколько богаче и разнообразнее мир. Сколько в нем великой своей правды, такой красивой, как крылья бабочек и пение птиц. И нет греха. Это глупое, гадкое слово.

    Мир во зле лежит, — передразнила она про себя интонацию голоса того странника. — И этот вот мир тоже? Этот червячок тоже чем-нибудь согрешил? Какой вздор! И какая жестокая несправедливость, говоря о мире, видеть только людей и их гадости. Насколько богаче и разнообразнее мир. Сколько в нем великой своей правды, такой красивой, как крылья бабочек и пение птиц. И нет греха. Это глупое, гадкое слово.

    — Под новым серпом · книга
20. «

    Когда я думаю, как много есть вселенных, Как много было их и будет вновь и вновь, - Мне небо кажется тюрьмой несчетных пленных, Где свет закатности есть жертвенная кровь.

    Когда я думаю, как много есть вселенных, Как много было их и будет вновь и вновь, - Мне небо кажется тюрьмой несчетных пленных, Где свет закатности есть жертвенная кровь.