185 цитат Константина Дмитриевича Бальмонта, которые цепляют

Ниже 185 цитат Константина Дмитриевича Бальмонта — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Мы говорим на разных языках. Я свет весны, а ты усталый холод. Я златоцвет, который вечно молод, А ты песок на мёртвых берегах.

   Мы говорим на разных языках. Я свет весны, а ты усталый холод. Я златоцвет, который вечно молод, А ты песок на мёртвых берегах.
2. «

   Лермонтов – звёздная душа, родственная с тучами и бурями, тоскующий поэт, которому грезились воздушные океаны, и с которым говорили демоны и ангелы.

   Лермонтов – звёздная душа, родственная с тучами и бурями, тоскующий поэт, которому грезились воздушные океаны, и с которым говорили демоны и ангелы.
3. «

   Я не могу понять, как можно ненавидеть Остывшего к тебе обидчика, врага. Я радости не знал — сознательно обидеть, Свобода ясности мне вечно дорога.

   Я не могу понять, как можно ненавидеть Остывшего к тебе обидчика, врага. Я радости не знал — сознательно обидеть, Свобода ясности мне вечно дорога.
4. «

   Кто молча заглянул хоть однажды в глаза живого существа, — будь то друг, или женщина, или ребенок, или конь, или верная собака, или неверная таинственная кошка, или птица, насторожившая свою головку и не знающая, улететь или не улететь ей с ветки, — тот знает, сколько неопределимого словами душевного содержания переливается из глаз в глаза, от одного существа к другому, из души, в которую заглянули, в душу, которая хочет глядеть, и видеть, и молча ласково спрашивать.

   Кто молча заглянул хоть однажды в глаза живого существа, — будь то друг, или женщина, или ребенок, или конь, или верная собака, или неверная таинственная кошка, или птица, насторожившая свою головку и не знающая, улететь или не улететь ей с ветки, — тот знает, сколько неопределимого словами душевного содержания переливается из глаз в глаза, от одного существа к другому, из души, в которую заглянули, в душу, которая хочет глядеть, и видеть, и молча ласково спрашивать.

   — Под новым серпом · книга
5. «

   А жаворонки? А соловьи? Иной поет как будто пожилой тенор, охрипший от вчерашнего кутежа. Только старается и красуется, а ничего у него не выходит. А бывает такой, что сердце плачет, его слушая, и не знаешь, чего хочешь, душа из тела просится, и хочется ей утонуть в голубом, глаза закрываются сами, и кажется, что на лице поцелуй горит. Одна и та же песня по-разному звучит. Одно и то же слово два разные человека скажут, и сердце порвется надвое. Не узнаешь, кого слушать, за кем идти.

   А жаворонки? А соловьи? Иной поет как будто пожилой тенор, охрипший от вчерашнего кутежа. Только старается и красуется, а ничего у него не выходит. А бывает такой, что сердце плачет, его слушая, и не знаешь, чего хочешь, душа из тела просится, и хочется ей утонуть в голубом, глаза закрываются сами, и кажется, что на лице поцелуй горит. Одна и та же песня по-разному звучит. Одно и то же слово два разные человека скажут, и сердце порвется надвое. Не узнаешь, кого слушать, за кем идти.

   — Под новым серпом · книга
6. «

   О, если мир — божественная тайна, Он каждый миг — клевещет на себя!

   О, если мир — божественная тайна, Он каждый миг — клевещет на себя!
7. «

   Рождается внезапная строка, За ней встает немедленно другая, Мелькает третья ей издалека, Четвертая смеется набегая.

   Рождается внезапная строка, За ней встает немедленно другая, Мелькает третья ей издалека, Четвертая смеется набегая.
8. «

   Спроси каплю, чего она хочет. Она скажет: быть росинкой, играть маленькими радугами, сделаться легкой и незримой, чуть-чуть зримой, дымкой. Подняться выше и слиться с кочующим облачком. Утонуть в темной туче, сверкать с молнией, греметь с громом, пролиться серебряным дождем и под высокою радугой, под многоцветной снова стать каплей, быть испитой жадным ртом земли или румяными устами цветка.

   Спроси каплю, чего она хочет. Она скажет: быть росинкой, играть маленькими радугами, сделаться легкой и незримой, чуть-чуть зримой, дымкой. Подняться выше и слиться с кочующим облачком. Утонуть в темной туче, сверкать с молнией, греметь с громом, пролиться серебряным дождем и под высокою радугой, под многоцветной снова стать каплей, быть испитой жадным ртом земли или румяными устами цветка.

   — Под новым серпом · книга
9. «

   Когда любя люблю, когда любовью болен, И тот — другой — как вещь, берет всю жизнь мою, Я ненависть в душе тогда сдержать не волен, И хоть в душе своей, но я его убью.

   Когда любя люблю, когда любовью болен, И тот — другой — как вещь, берет всю жизнь мою, Я ненависть в душе тогда сдержать не волен, И хоть в душе своей, но я его убью.
10. «

    Пока ты человек, будь человеком И на земле земное совершай, Но сохрани в душе огонь нетленный Божественной мистической тоски, Желанье быть не тем, чем быть ты можешь. Бестрепетно иди все выше — выше, По лучезарным чистым ступеням, Пока перед тобой не развернется Воздушная прямая бесконечность, Где время прекращает свой полет. Тогда познаешь ты, что есть свобода В разумной подчиненности Творцу, В смиренном почитании Природы...

    Пока ты человек, будь человеком И на земле земное совершай, Но сохрани в душе огонь нетленный Божественной мистической тоски, Желанье быть не тем, чем быть ты можешь. Бестрепетно иди все выше — выше, По лучезарным чистым ступеням, Пока перед тобой не развернется Воздушная прямая бесконечность, Где время прекращает свой полет. Тогда познаешь ты, что есть свобода В разумной подчиненности Творцу, В смиренном почитании Природы...
11. «

    ... Детство есть сложная красивая тайна.

    ... Детство есть сложная красивая тайна.

    — Под новым серпом · книга
12. «

    Ты молчишь, как русалка. Но много говорит мне Твое стыдливое молчание. Знойные ласки сказали бы меньше.

    Ты молчишь, как русалка. Но много говорит мне Твое стыдливое молчание. Знойные ласки сказали бы меньше.
13. «

    Если бы человечество не сошло с ума (вот уже 12 лет, как длится это сумасшествие), я бы беспрерывно путешествовал. Я видел многое, но сколько еще осталось неувиденным и непережитым. Центральная Африка, Перу, Южная Америка, Китай, Сиам, Индокитай, Южный Полюс и Северный Полюс. Ах, горько об этом думать. Если бы не проклятая Война и трижды проклятая Революция, я уже за эти 12 лет увидел бы все перечисленное. Теперь, верно, это потеряно навсегда. И только внутренняя сила еще держит душу на должной высоте, несмотря на все враждебные обстоятельства.

    Если бы человечество не сошло с ума (вот уже 12 лет, как длится это сумасшествие), я бы беспрерывно путешествовал. Я видел многое, но сколько еще осталось неувиденным и непережитым. Центральная Африка, Перу, Южная Америка, Китай, Сиам, Индокитай, Южный Полюс и Северный Полюс. Ах, горько об этом думать. Если бы не проклятая Война и трижды проклятая Революция, я уже за эти 12 лет увидел бы все перечисленное. Теперь, верно, это потеряно навсегда. И только внутренняя сила еще держит душу на должной высоте, несмотря на все враждебные обстоятельства.
14. «

    ... Птицы легким посвистом рассказывают внимательному свою сказку.

    ... Птицы легким посвистом рассказывают внимательному свою сказку.

    — Где мой дом? · книга
15. «

    Луна богата силою внушенья, Вокруг нее всегда витает тайна. Она нам вторит: «Жизнь есть отраженье, Но этот призрак дышит не случайно».

    Луна богата силою внушенья, Вокруг нее всегда витает тайна. Она нам вторит: «Жизнь есть отраженье, Но этот призрак дышит не случайно».
16. «

    Я не верю в черное начало, Пусть праматерь нашей жизни ночь, Только солнцу сердце отвечало И всегда бежит от тени прочь.

    Я не верю в черное начало, Пусть праматерь нашей жизни ночь, Только солнцу сердце отвечало И всегда бежит от тени прочь.
17. «

    Пусть так. Но я пойду вперед без колебанья И в знойный день, и в ночь, и в холод, и в грозу: Хочу я усладить хоть чье-нибудь страданье, Хочу я отереть хотя одну слезу!

    Пусть так. Но я пойду вперед без колебанья И в знойный день, и в ночь, и в холод, и в грозу: Хочу я усладить хоть чье-нибудь страданье, Хочу я отереть хотя одну слезу!
18. «

    Кто близок был к смерти и видел ее, Тот знает, что жизнь глубока и прекрасна.

    Кто близок был к смерти и видел ее, Тот знает, что жизнь глубока и прекрасна.
19. «

    Где-то волны отзвучали, Волны, полные печали, И в ответ Шепчет ветер перелетный, Беззаботный, безотчетный, Шепчет ветер перелетный, Что на свете горя нет.

    Где-то волны отзвучали, Волны, полные печали, И в ответ Шепчет ветер перелетный, Беззаботный, безотчетный, Шепчет ветер перелетный, Что на свете горя нет.
20. «

    Я люблю далекий след — от весла, Мне отрадно подойти — вплоть до зла, И его не совершив — посмотреть, Как костер, вдали за мной — будет тлеть.

    Я люблю далекий след — от весла, Мне отрадно подойти — вплоть до зла, И его не совершив — посмотреть, Как костер, вдали за мной — будет тлеть.