187 цитат Константина Дмитриевича Бальмонта про любовь, время и выбор

Ниже 187 цитат Константина Дмитриевича Бальмонта — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Я ненавижу всех святых — Они заботятся мучительно О жалких помыслах своих, Себя спасают исключительно.

   Я ненавижу всех святых — Они заботятся мучительно О жалких помыслах своих, Себя спасают исключительно.
2. «

   Она отдалась без упрёка, Она целовала без слов. — Как тёмное море глубоко, Как дышат края облаков!

   Она отдалась без упрёка, Она целовала без слов. — Как тёмное море глубоко, Как дышат края облаков!
3. «

   Не знаю, хочешь ли ты радости, Уста к устам, прильнуть ко мне, Но я не знаю высшей сладости, Как быть с тобой наедине.

   Не знаю, хочешь ли ты радости, Уста к устам, прильнуть ко мне, Но я не знаю высшей сладости, Как быть с тобой наедине.
4. «

   Мы лежим на холодном и грязном полу, Присужденные к вечной тюрьме. И упорно и долго глядим в полумглу: Ничего, ничего в этой тьме!

   Мы лежим на холодном и грязном полу, Присужденные к вечной тюрьме. И упорно и долго глядим в полумглу: Ничего, ничего в этой тьме!
5. «

   Ты молчишь, как русалка. Но много говорит мне Твое стыдливое молчание. Знойные ласки сказали бы меньше.

   Ты молчишь, как русалка. Но много говорит мне Твое стыдливое молчание. Знойные ласки сказали бы меньше.
6. «

   Я буду ждать тебя мучительно, Я буду ждать тебя года, Ты манишь сладко-исключительно, Ты обещаешь навсегда.

   Я буду ждать тебя мучительно, Я буду ждать тебя года, Ты манишь сладко-исключительно, Ты обещаешь навсегда.
7. «

   Поспевает брусника, Стали дни холоднее, И от птичьего крика В сердце стало грустнее.

   Поспевает брусника, Стали дни холоднее, И от птичьего крика В сердце стало грустнее.
8. «

   У каждого цветка есть своя сказка, она слышится, когда долго и молча глядишь на цветок. У каждого цветка свое личико, улыбка своя, ласка, привет, взгляд, который притягивает, в каждом цветке поцелуй, бабочки и летят к ним целоваться. И детская душа к ним шла, детские пальцы не рвали цветов, иногда лишь касались их – так, потрогать хотелось, нежности коснуться цветочной.

   У каждого цветка есть своя сказка, она слышится, когда долго и молча глядишь на цветок. У каждого цветка свое личико, улыбка своя, ласка, привет, взгляд, который притягивает, в каждом цветке поцелуй, бабочки и летят к ним целоваться. И детская душа к ним шла, детские пальцы не рвали цветов, иногда лишь касались их – так, потрогать хотелось, нежности коснуться цветочной.

   — Воздушный путь · книга
9. «

   Ей было жаль, что желтые листья опадают, и жаль, что нельзя что-то сделанное сделать несделанным, и жаль мохнатого черно-желтого шмеля, который упал на землю и, оцепенелый, не в силах был взлететь, и жаль себя, бесконечно жаль, что никто не видит, сколько нежности у нее в сердце, никто, и прежде всего не видит он, желанный, он, которого она ни на кого не променяет.

   Ей было жаль, что желтые листья опадают, и жаль, что нельзя что-то сделанное сделать несделанным, и жаль мохнатого черно-желтого шмеля, который упал на землю и, оцепенелый, не в силах был взлететь, и жаль себя, бесконечно жаль, что никто не видит, сколько нежности у нее в сердце, никто, и прежде всего не видит он, желанный, он, которого она ни на кого не променяет.

   — Под новым серпом · книга
10. «

    Да одежд человеческих более гораздо, чем самих человеков. Веток на дереве много, а дерево одно. Листьев на дереве много, более, чем ветвей. И каждый лист как будто сам, а листья-то ведь все похожи, все древесные братья, лесные родственники. И без единого дерева им не быть.

    Да одежд человеческих более гораздо, чем самих человеков. Веток на дереве много, а дерево одно. Листьев на дереве много, более, чем ветвей. И каждый лист как будто сам, а листья-то ведь все похожи, все древесные братья, лесные родственники. И без единого дерева им не быть.

    — Под новым серпом · книга
11. «

    «Я откроюсь тебе в неожиданный миг, И никто не узнает об этом, Но в душе у тебя загорится родник, Озаренный негаснущим светом. Я откроюсь тебе в неожиданный миг Не печалься. Не думай об этом.

    «Я откроюсь тебе в неожиданный миг, И никто не узнает об этом, Но в душе у тебя загорится родник, Озаренный негаснущим светом. Я откроюсь тебе в неожиданный миг Не печалься. Не думай об этом.
12. «

    Люблю и рвусь к тебе, прощаю и люблю, Живу одной тобой в моих терзаньях страстных, Для прихоти твоей я душу погублю, Все, все возьми себе — за взгляд очей прекрасных, За слово лживое, что истины нежней.

    Люблю и рвусь к тебе, прощаю и люблю, Живу одной тобой в моих терзаньях страстных, Для прихоти твоей я душу погублю, Все, все возьми себе — за взгляд очей прекрасных, За слово лживое, что истины нежней.
13. «

    Кто близок был к смерти и видел ее, Тот знает, что жизнь глубока и прекрасна.

    Кто близок был к смерти и видел ее, Тот знает, что жизнь глубока и прекрасна.
14. «

    Слова солгут, — для мысли нет обмана...

    Слова солгут, — для мысли нет обмана...
15. «

    Лермонтов – звёздная душа, родственная с тучами и бурями, тоскующий поэт, которому грезились воздушные океаны, и с которым говорили демоны и ангелы.

    Лермонтов – звёздная душа, родственная с тучами и бурями, тоскующий поэт, которому грезились воздушные океаны, и с которым говорили демоны и ангелы.
16. «

    О, клянусь, в те мгновенья, когда я — действительно я, мне близки все, мне понятно и дорого всё. Мне понятны вершины, я на них всходил, мне понятно низкое, я низко падал, мне понятно и то, что вне пределов высокого и низкого.

    О, клянусь, в те мгновенья, когда я — действительно я, мне близки все, мне понятно и дорого всё. Мне понятны вершины, я на них всходил, мне понятно низкое, я низко падал, мне понятно и то, что вне пределов высокого и низкого.
17. «

    Я ласково учусь зеленой тишине, Смотря, как царственны, сто лет проживши, ели. Они хранят свой цвет, приемля все метели, И жалобы в них нет, и жалоб нет во мне.

    Я ласково учусь зеленой тишине, Смотря, как царственны, сто лет проживши, ели. Они хранят свой цвет, приемля все метели, И жалобы в них нет, и жалоб нет во мне.
18. «

    Кто молча заглянул хоть однажды в глаза живого существа, — будь то друг, или женщина, или ребенок, или конь, или верная собака, или неверная таинственная кошка, или птица, насторожившая свою головку и не знающая, улететь или не улететь ей с ветки, — тот знает, сколько неопределимого словами душевного содержания переливается из глаз в глаза, от одного существа к другому, из души, в которую заглянули, в душу, которая хочет глядеть, и видеть, и молча ласково спрашивать.

    Кто молча заглянул хоть однажды в глаза живого существа, — будь то друг, или женщина, или ребенок, или конь, или верная собака, или неверная таинственная кошка, или птица, насторожившая свою головку и не знающая, улететь или не улететь ей с ветки, — тот знает, сколько неопределимого словами душевного содержания переливается из глаз в глаза, от одного существа к другому, из души, в которую заглянули, в душу, которая хочет глядеть, и видеть, и молча ласково спрашивать.

    — Под новым серпом · книга
19. «

    Любовь есть свет, что сходит к нам оттуда, Из царства звезд, с лазурной высоты, Она в нас будит жажду чуда И красоты.

    Любовь есть свет, что сходит к нам оттуда, Из царства звезд, с лазурной высоты, Она в нас будит жажду чуда И красоты.
20. «

    ... Пред утром, в тот час, когда короткая ночь целуется с новым днем, богатым долгими светлыми минутами, когда одинокая в синеве неба сверкает Утренняя Звезда и утонченны ее длинные золотые ресницы...

    ... Пред утром, в тот час, когда короткая ночь целуется с новым днем, богатым долгими светлыми минутами, когда одинокая в синеве неба сверкает Утренняя Звезда и утонченны ее длинные золотые ресницы...

    — Под новым серпом · книга