43 цитаты Константина Дмитриевича Бальмонта про любовь, время и выбор

Ниже 43 цитаты Константина Дмитриевича Бальмонта — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Гимназию проклинаю всеми силами. Она надолго изуродовала мою нервную систему.

   Гимназию проклинаю всеми силами. Она надолго изуродовала мою нервную систему.
2. «

   Пусть так. Но я пойду вперед без колебанья И в знойный день, и в ночь, и в холод, и в грозу: Хочу я усладить хоть чье-нибудь страданье, Хочу я отереть хотя одну слезу!

   Пусть так. Но я пойду вперед без колебанья И в знойный день, и в ночь, и в холод, и в грозу: Хочу я усладить хоть чье-нибудь страданье, Хочу я отереть хотя одну слезу!
3. «

   Где-то волны отзвучали, Волны, полные печали, И в ответ Шепчет ветер перелетный, Беззаботный, безотчетный, Шепчет ветер перелетный, Что на свете горя нет.

   Где-то волны отзвучали, Волны, полные печали, И в ответ Шепчет ветер перелетный, Беззаботный, безотчетный, Шепчет ветер перелетный, Что на свете горя нет.
4. «

   Слова любви всегда бессвязны, Они дрожат, они алмазны, Как в час предутренний — звезда, Они журчат, как ключ в пустыне, С начала мира и доныне, И будут первыми всегда. Всегда дробясь, повсюду цельны, Как свет, как воздух, беспредельны, Легки, как всплески в тростниках, Как взмахи птицы опьяненной, С другою птицею сплетенной В летучем беге, в облаках.

   Слова любви всегда бессвязны, Они дрожат, они алмазны, Как в час предутренний — звезда, Они журчат, как ключ в пустыне, С начала мира и доныне, И будут первыми всегда. Всегда дробясь, повсюду цельны, Как свет, как воздух, беспредельны, Легки, как всплески в тростниках, Как взмахи птицы опьяненной, С другою птицею сплетенной В летучем беге, в облаках.
5. «

   Красен солнцем вольный мир, черной тьмой хорош. Я не знаю, день и ночь — правда или ложь.

   Красен солнцем вольный мир, черной тьмой хорош. Я не знаю, день и ночь — правда или ложь.
6. «

   Пока ты человек, будь человеком И на земле земное совершай, Но сохрани в душе огонь нетленный Божественной мистической тоски, Желанье быть не тем, чем быть ты можешь. Бестрепетно иди все выше — выше, По лучезарным чистым ступеням, Пока перед тобой не развернется Воздушная прямая бесконечность, Где время прекращает свой полет. Тогда познаешь ты, что есть свобода В разумной подчиненности Творцу, В смиренном почитании Природы...

   Пока ты человек, будь человеком И на земле земное совершай, Но сохрани в душе огонь нетленный Божественной мистической тоски, Желанье быть не тем, чем быть ты можешь. Бестрепетно иди все выше — выше, По лучезарным чистым ступеням, Пока перед тобой не развернется Воздушная прямая бесконечность, Где время прекращает свой полет. Тогда познаешь ты, что есть свобода В разумной подчиненности Творцу, В смиренном почитании Природы...
7. «

   Женское сердце всегда приковано, и больше в нем жалости, которая не пустит, не отпускает. Мужское сердце всегда свободно, и любит или не любит, а уходит, на мгновенье, на час, на день, надолго, часто навсегда.

   Женское сердце всегда приковано, и больше в нем жалости, которая не пустит, не отпускает. Мужское сердце всегда свободно, и любит или не любит, а уходит, на мгновенье, на час, на день, надолго, часто навсегда.

   — Под новым серпом · книга
8. «

   Но крылья ведают полет, Стремленье знает путь. И кто воздушен, тот пройдет Все срывы ям, всю топь болот, Чтоб цели досягнуть.

   Но крылья ведают полет, Стремленье знает путь. И кто воздушен, тот пройдет Все срывы ям, всю топь болот, Чтоб цели досягнуть.
9. «

   Будем как солнце! Забудем о том, Кто нас ведет по пути золотому, Будем лишь помнить, что вечно к иному, К новому, к сильному, к доброму, к злому Ярко стремимся мы в сне золотом. Будем молиться всегда неземному В нашем хотенье земном!

   Будем как солнце! Забудем о том, Кто нас ведет по пути золотому, Будем лишь помнить, что вечно к иному, К новому, к сильному, к доброму, к злому Ярко стремимся мы в сне золотом. Будем молиться всегда неземному В нашем хотенье земном!
10. «

    Легенда о счастии, борьбой возмущенная.

    Легенда о счастии, борьбой возмущенная.
11. «

    Любовь есть свет, что сходит к нам оттуда, Из царства звезд, с лазурной высоты, Она в нас будит жажду чуда И красоты.

    Любовь есть свет, что сходит к нам оттуда, Из царства звезд, с лазурной высоты, Она в нас будит жажду чуда И красоты.
12. «

    И нельзя небрежно бросить нож в траву и не сделать шрам в лике Земли. В мире больше жизней, чем мы знаем, и сложнее в мире, гораздо тоньше протянутые нити, чем это может видеть недосягающий наш глаз.

    И нельзя небрежно бросить нож в траву и не сделать шрам в лике Земли. В мире больше жизней, чем мы знаем, и сложнее в мире, гораздо тоньше протянутые нити, чем это может видеть недосягающий наш глаз.

    — Под новым серпом · книга
13. «

    Зимние думы промчатся мгновенно, Воды проснутся в родных берегах. Время проходит, мечта неизменна, Наше грядущее в наших руках.

    Зимние думы промчатся мгновенно, Воды проснутся в родных берегах. Время проходит, мечта неизменна, Наше грядущее в наших руках.
14. «

    И Сон и Смерть равно смежают очи, Кладут предел волнениям души, На смену дня приводят сумрак ночи, Дают страстям заснуть в немой тиши.

    И Сон и Смерть равно смежают очи, Кладут предел волнениям души, На смену дня приводят сумрак ночи, Дают страстям заснуть в немой тиши.
15. «

    Я не знаю мудрости, годной для других, Только мимолетности я влагаю в стих. В каждой мимолетности вижу я миры, Полные изменчивой радужной игры.

    Я не знаю мудрости, годной для других, Только мимолетности я влагаю в стих. В каждой мимолетности вижу я миры, Полные изменчивой радужной игры.
16. «

    Не знаю, хочешь ли ты радости, Уста к устам, прильнуть ко мне, Но я не знаю высшей сладости, Как быть с тобой наедине.

    Не знаю, хочешь ли ты радости, Уста к устам, прильнуть ко мне, Но я не знаю высшей сладости, Как быть с тобой наедине.
17. «

    Ты молчишь, как русалка. Но много говорит мне Твое стыдливое молчание. Знойные ласки сказали бы меньше.

    Ты молчишь, как русалка. Но много говорит мне Твое стыдливое молчание. Знойные ласки сказали бы меньше.
18. «

    ... Байрону легко было быть Байроном... превыше всего Байрон жил в в Англии и в Европе, где уж много сотен лет была готова литературная аудитория, а не в Америке, где общество состояло, да и теперь состоит, главным образом из искателей доллара и учредителей деловых предприятий и где умственная грубость и художественная тупость — господствующий факт.

    ... Байрону легко было быть Байроном... превыше всего Байрон жил в в Англии и в Европе, где уж много сотен лет была готова литературная аудитория, а не в Америке, где общество состояло, да и теперь состоит, главным образом из искателей доллара и учредителей деловых предприятий и где умственная грубость и художественная тупость — господствующий факт.
19. «

    Вечер. Взморье. Вздохи ветра. Величавый возглас волн. Близко буря. В берег бьется Чуждый чарам черный челн. Чуждый чистым чарам счастья, Челн томленья, челн тревог, Бросил берег, бьется с бурей, Ищет светлых снов чертог.

    Вечер. Взморье. Вздохи ветра. Величавый возглас волн. Близко буря. В берег бьется Чуждый чарам черный челн. Чуждый чистым чарам счастья, Челн томленья, челн тревог, Бросил берег, бьется с бурей, Ищет светлых снов чертог.
20. «

    Спроси каплю, чего она хочет. Она скажет: быть росинкой, играть маленькими радугами, сделаться легкой и незримой, чуть-чуть зримой, дымкой. Подняться выше и слиться с кочующим облачком. Утонуть в темной туче, сверкать с молнией, греметь с громом, пролиться серебряным дождем и под высокою радугой, под многоцветной снова стать каплей, быть испитой жадным ртом земли или румяными устами цветка.

    Спроси каплю, чего она хочет. Она скажет: быть росинкой, играть маленькими радугами, сделаться легкой и незримой, чуть-чуть зримой, дымкой. Подняться выше и слиться с кочующим облачком. Утонуть в темной туче, сверкать с молнией, греметь с громом, пролиться серебряным дождем и под высокою радугой, под многоцветной снова стать каплей, быть испитой жадным ртом земли или румяными устами цветка.

    — Под новым серпом · книга