51 цитат Константина Дмитриевича Бальмонта, проверенных временем

Ниже 51 цитата Константина Дмитриевича Бальмонта — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Я не верю в черное начало, Пусть праматерь нашей жизни ночь, Только солнцу сердце отвечало И всегда бежит от тени прочь.

   Я не верю в черное начало, Пусть праматерь нашей жизни ночь, Только солнцу сердце отвечало И всегда бежит от тени прочь.
2. «

   Как пена морская, на миг возникая, Погибнет, сверкая, растает дождем, - Мы, дети мгновенья, живем для стремленья, И в море забвенья могилу найдем.

   Как пена морская, на миг возникая, Погибнет, сверкая, растает дождем, - Мы, дети мгновенья, живем для стремленья, И в море забвенья могилу найдем.
3. «

   Легенда о счастии, борьбой возмущенная.

   Легенда о счастии, борьбой возмущенная.
4. «

   Полюбив, мы умираем.

   Полюбив, мы умираем.
5. «

   Любил я когда-то, Но смех и печаль Ушли без возврата В туманную даль.

   Любил я когда-то, Но смех и печаль Ушли без возврата В туманную даль.
6. «

   Мир во зле лежит, — передразнила она про себя интонацию голоса того странника. — И этот вот мир тоже? Этот червячок тоже чем-нибудь согрешил? Какой вздор! И какая жестокая несправедливость, говоря о мире, видеть только людей и их гадости. Насколько богаче и разнообразнее мир. Сколько в нем великой своей правды, такой красивой, как крылья бабочек и пение птиц. И нет греха. Это глупое, гадкое слово.

   Мир во зле лежит, — передразнила она про себя интонацию голоса того странника. — И этот вот мир тоже? Этот червячок тоже чем-нибудь согрешил? Какой вздор! И какая жестокая несправедливость, говоря о мире, видеть только людей и их гадости. Насколько богаче и разнообразнее мир. Сколько в нем великой своей правды, такой красивой, как крылья бабочек и пение птиц. И нет греха. Это глупое, гадкое слово.

   — Под новым серпом · книга
7. «

   Женское сердце всегда приковано, и больше в нем жалости, которая не пустит, не отпускает. Мужское сердце всегда свободно, и любит или не любит, а уходит, на мгновенье, на час, на день, надолго, часто навсегда.

   Женское сердце всегда приковано, и больше в нем жалости, которая не пустит, не отпускает. Мужское сердце всегда свободно, и любит или не любит, а уходит, на мгновенье, на час, на день, надолго, часто навсегда.

   — Под новым серпом · книга
8. «

   Поля затянуты недвижной пеленой, Пушисто-белыми снегами. Как будто навсегда простился мир с весной, С её цветками и листками.

   Поля затянуты недвижной пеленой, Пушисто-белыми снегами. Как будто навсегда простился мир с весной, С её цветками и листками.
9. «

   Можно жить с закрытыми глазами, Не желая в мире ничего, И навек простится с небесами, И понять, что всё кругом мертво.

   Можно жить с закрытыми глазами, Не желая в мире ничего, И навек простится с небесами, И понять, что всё кругом мертво.
10. «

    Радости нет без печали. Между цветами — змея.

    Радости нет без печали. Между цветами — змея.
11. «

    В замке был веселый бал, Музыканты пели. Ветерок в саду качал Легкие качели.

    В замке был веселый бал, Музыканты пели. Ветерок в саду качал Легкие качели.
12. «

    Если есть в человеческой жизни какое-нибудь несомненное благо, которое по ласковости не может быть сравнено ни с каким другим, — это необъяснимая, неопределимая нежность одной человеческой души к другой.

    Если есть в человеческой жизни какое-нибудь несомненное благо, которое по ласковости не может быть сравнено ни с каким другим, — это необъяснимая, неопределимая нежность одной человеческой души к другой.

    — Под новым серпом · книга
13. «

    Едва в лесу я сделал шаг, - Раздавлен муравей. Я в мире всем невольный враг, Всей жизнею своей, И не могу не быть, — никак, Вплоть до исхода дней.

    Едва в лесу я сделал шаг, - Раздавлен муравей. Я в мире всем невольный враг, Всей жизнею своей, И не могу не быть, — никак, Вплоть до исхода дней.
14. «

    С лодки скользнуло весло, Ласково млеет прохлада «Милый! мой милый!» Светло. Сладко от беглого взгляда.

    С лодки скользнуло весло, Ласково млеет прохлада «Милый! мой милый!» Светло. Сладко от беглого взгляда.
15. «

    Спроси каплю, чего она хочет. Она скажет: быть росинкой, играть маленькими радугами, сделаться легкой и незримой, чуть-чуть зримой, дымкой. Подняться выше и слиться с кочующим облачком. Утонуть в темной туче, сверкать с молнией, греметь с громом, пролиться серебряным дождем и под высокою радугой, под многоцветной снова стать каплей, быть испитой жадным ртом земли или румяными устами цветка.

    Спроси каплю, чего она хочет. Она скажет: быть росинкой, играть маленькими радугами, сделаться легкой и незримой, чуть-чуть зримой, дымкой. Подняться выше и слиться с кочующим облачком. Утонуть в темной туче, сверкать с молнией, греметь с громом, пролиться серебряным дождем и под высокою радугой, под многоцветной снова стать каплей, быть испитой жадным ртом земли или румяными устами цветка.

    — Под новым серпом · книга
16. «

    Я не знаю мудрости, годной для других, Только мимолетности я влагаю в стих. В каждой мимолетности вижу я миры, Полные изменчивой радужной игры.

    Я не знаю мудрости, годной для других, Только мимолетности я влагаю в стих. В каждой мимолетности вижу я миры, Полные изменчивой радужной игры.
17. «

    Есть в русской природе усталая нежность, Безмолвная боль затаенной печали, Безвыходность горя, безгласность, безбрежность, Холодная высь, уходящие дали.

    Есть в русской природе усталая нежность, Безмолвная боль затаенной печали, Безвыходность горя, безгласность, безбрежность, Холодная высь, уходящие дали.
18. «

    Читатель душ людских, скажи нам, что прочёл ты? Страницы Юности? Поэмы Красоты? — О, нет, затасканы, истёрты, тёмны, жёлты В томах людской души несчётные листы.

    Читатель душ людских, скажи нам, что прочёл ты? Страницы Юности? Поэмы Красоты? — О, нет, затасканы, истёрты, тёмны, жёлты В томах людской души несчётные листы.
19. «

    Когда я думаю, как много есть вселенных, Как много было их и будет вновь и вновь, - Мне небо кажется тюрьмой несчетных пленных, Где свет закатности есть жертвенная кровь.

    Когда я думаю, как много есть вселенных, Как много было их и будет вновь и вновь, - Мне небо кажется тюрьмой несчетных пленных, Где свет закатности есть жертвенная кровь.
20. «

    Я — изысканность русской медлительной речи, Предо мною другие поэты — предтечи, Я впервые открыл в этой речи уклоны, Перепевные, гневные, нежные звоны.

    Я — изысканность русской медлительной речи, Предо мною другие поэты — предтечи, Я впервые открыл в этой речи уклоны, Перепевные, гневные, нежные звоны.