113 мыслей Константина Симонова без воды

Подборка из 113 цитат Константина Симонова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Мне хочется назвать тебя женой За то, что так другие не назвали, Что в старый дом мой, сломанный войной, Ты снова гостьей явишься едва ли.

   Мне хочется назвать тебя женой За то, что так другие не назвали, Что в старый дом мой, сломанный войной, Ты снова гостьей явишься едва ли.
2. «

   Напоминает море — море. Напоминают горы — горы. Напоминает горе — горе; Одно — другое.

   Напоминает море — море. Напоминают горы — горы. Напоминает горе — горе; Одно — другое.
3. «

   Ты любил ее, да? Так не бойся разлук, Пусть она, а не ты, если вздумает, плачет. Смерть любви — как прыжок без протянутых с купола рук. Но ты выжил в тот день, хоть он смертью был начат.

   Ты любил ее, да? Так не бойся разлук, Пусть она, а не ты, если вздумает, плачет. Смерть любви — как прыжок без протянутых с купола рук. Но ты выжил в тот день, хоть он смертью был начат.
4. «

   Если сволочь сержант до точки довел - Не ворчи, как баба, не злись, как осел. Будь любезным и ловким, — и вот ты нашел, Что наше спасенье в терпенье, солдат.

   Если сволочь сержант до точки довел - Не ворчи, как баба, не злись, как осел. Будь любезным и ловким, — и вот ты нашел, Что наше спасенье в терпенье, солдат.
5. «

   Как лавиною, все мое детство С головой завалило войной. Помню — бьет пулемет по соседству, Всадник падает рядом со мной...

   Как лавиною, все мое детство С головой завалило войной. Помню — бьет пулемет по соседству, Всадник падает рядом со мной...
6. «

   Истина всюду пала, грех повсюду проник, Кто в мулл и шейхов поверит, тот ошибется в них.

   Истина всюду пала, грех повсюду проник, Кто в мулл и шейхов поверит, тот ошибется в них.
7. «

   Тот самый длинный день в году С его безоблачной погодой Нам выдал общую беду На всех, на все четыре года.

   Тот самый длинный день в году С его безоблачной погодой Нам выдал общую беду На всех, на все четыре года.
8. «

   Так в комнату к нам входят только раз, Чтоб или в ней остаться вместе с нами, Или, простившись с этими стенами, Надолго в них одних оставить нас.

   Так в комнату к нам входят только раз, Чтоб или в ней остаться вместе с нами, Или, простившись с этими стенами, Надолго в них одних оставить нас.

   — Первая любовь · книга
9. «

   Бывает иногда мужчина - Всех женщин безответный друг, Друг бескорыстный, беспричинный, На всякий случай, словно круг, Висящий на стене каюты. Весь век он старится и ждëт, Потом в последнюю минуту Его швырнут — и он спасëт.

   Бывает иногда мужчина - Всех женщин безответный друг, Друг бескорыстный, беспричинный, На всякий случай, словно круг, Висящий на стене каюты. Весь век он старится и ждëт, Потом в последнюю минуту Его швырнут — и он спасëт.
10. «

    А теперь привыкать надо к слову: «Он был». Привыкать говорить про него: «Говорил», Говорил, приходил, помогал, выручал, Чтобы я не грустил — долго жить обещал, Еще в памяти все твои живы черты, А уже не могу я сказать тебе «ты».

    А теперь привыкать надо к слову: «Он был». Привыкать говорить про него: «Говорил», Говорил, приходил, помогал, выручал, Чтобы я не грустил — долго жить обещал, Еще в памяти все твои живы черты, А уже не могу я сказать тебе «ты».
11. «

    На что нам память? Сдать бы напрокат, Чтоб, как большие черные рояли, В чужих квартирах памяти стояли. Пускай в них барабанят наугад.

    На что нам память? Сдать бы напрокат, Чтоб, как большие черные рояли, В чужих квартирах памяти стояли. Пускай в них барабанят наугад.
12. «

    Нaступление, нaступление... Одно дело — с нетерпением ждaть его, плaнируя в aрмейском или дивизионном мaсштaбе, a другое дело — вот тaк ждaть, кaк солдaты ждут. Закончилась артподготовка — вылез и пошёл, а не пойдёшь, прижмёшься к земле под пулями, вот и не будет никакого наступления. И «вперёд» некому кричать, кроме самого себя. А что кого-то во время первой же aтaки убьют, или тебя, или другого, — это у нaчaльствa уже зaплaнировaно, и солдaт знaет, что зaплaнировaно, что без этого не обойдётся. Знает, а всё же спрашивает: когда фрица к ногтю? И не для виду спрашивает, а по делу. И хотя у тебя больше орденов на груди, чем у него и есть и будет, а высшая доблесть – всё же солдатская. И коли ты стоящий генерал, про тебя, так и быть, скажут: «Это солдат!» А если нестоящий, так и не дождёшься это услышать.

    Нaступление, нaступление... Одно дело — с нетерпением ждaть его, плaнируя в aрмейском или дивизионном мaсштaбе, a другое дело — вот тaк ждaть, кaк солдaты ждут. Закончилась артподготовка — вылез и пошёл, а не пойдёшь, прижмёшься к земле под пулями, вот и не будет никакого наступления. И «вперёд» некому кричать, кроме самого себя. А что кого-то во время первой же aтaки убьют, или тебя, или другого, — это у нaчaльствa уже зaплaнировaно, и солдaт знaет, что зaплaнировaно, что без этого не обойдётся. Знает, а всё же спрашивает: когда фрица к ногтю? И не для виду спрашивает, а по делу. И хотя у тебя больше орденов на груди, чем у него и есть и будет, а высшая доблесть – всё же солдатская. И коли ты стоящий генерал, про тебя, так и быть, скажут: «Это солдат!» А если нестоящий, так и не дождёшься это услышать.

    — Серпилин · книга
13. «

    Разные характеры бывают сильны по-разному, и иногда их сила заключается в том, чтобы страшась последствий собственного решения все-таки не изменить его.

    Разные характеры бывают сильны по-разному, и иногда их сила заключается в том, чтобы страшась последствий собственного решения все-таки не изменить его.
14. «

    Никак не можем примириться с тем, Что люди умирают не в постели, Что гибнут вдруг, не дописав поэм, Не долечив, не долетев до цели.

    Никак не можем примириться с тем, Что люди умирают не в постели, Что гибнут вдруг, не дописав поэм, Не долечив, не долетев до цели.
15. «

    Твой стих с тобой брал века высоту, Решал бесстрастно и судил пристрастно. Не оставляй его, как сироту, Вне времени и вне пространства!

    Твой стих с тобой брал века высоту, Решал бесстрастно и судил пристрастно. Не оставляй его, как сироту, Вне времени и вне пространства!
16. «

    Нет ничего трудней, чем гибнуть, не платя смертью за смерть.

    Нет ничего трудней, чем гибнуть, не платя смертью за смерть.
17. «

    Это, конечно, чепуха, что в жизни непоправимо только одно — смерть. В жизни непоправимо многое, верней, всё, что переделал бы по-другому, да уже поздно. И всё же очевидней всего непоправимость смерти. Когда чья-то жизнь была частью твоей жизни — если это действительно так, без преувеличений, — то и смерть такого человека тоже часть твоей смерти. Ты ещё жив, но что-то в тебе самом уже умерло и не воскреснет. Можно только делать вид, что ты по-прежнему цел. Потому что оторванный кусок души — это не рука и не нога, и что он оторван — никому не видно.

    Это, конечно, чепуха, что в жизни непоправимо только одно — смерть. В жизни непоправимо многое, верней, всё, что переделал бы по-другому, да уже поздно. И всё же очевидней всего непоправимость смерти. Когда чья-то жизнь была частью твоей жизни — если это действительно так, без преувеличений, — то и смерть такого человека тоже часть твоей смерти. Ты ещё жив, но что-то в тебе самом уже умерло и не воскреснет. Можно только делать вид, что ты по-прежнему цел. Потому что оторванный кусок души — это не рука и не нога, и что он оторван — никому не видно.

    — Так называемая личная жизнь · книга
18. «

    И никого. Пустой и длинный день. Бывает одиночество такое, Что хочется хоть собственную тень Потрогать молча на стене рукою.

    И никого. Пустой и длинный день. Бывает одиночество такое, Что хочется хоть собственную тень Потрогать молча на стене рукою.

    — Первая любовь · книга
19. «

    Как недолго и просто влюбиться И как сложно с тобой с глазу на глаз нам век вековать.

    Как недолго и просто влюбиться И как сложно с тобой с глазу на глаз нам век вековать.
20. «

    Справедливость начинается с готовности отдать должное тем, кого не любим.

    Справедливость начинается с готовности отдать должное тем, кого не любим.

    — Так называемая личная жизнь · книга