112 цитат Константина Симонова, которые захочется сохранить

Подборка из 112 цитат Константина Симонова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Так убей же немца, чтоб он, А не ты на земле лежал, Не в твоем дому чтобы стон, А в его по мертвым стоял. Так хотел он, его вина, — Пусть горит его дом, а не твой, И пускай не твоя жена, А его пусть будет вдовой. Пусть исплачется не твоя, А его родившая мать, Не твоя, а его семья Понапрасну пусть будет ждать. Так убей же хоть одного! Так убей же его скорей! Сколько раз увидишь его, Столько раз его и убей!

   Так убей же немца, чтоб он, А не ты на земле лежал, Не в твоем дому чтобы стон, А в его по мертвым стоял. Так хотел он, его вина, — Пусть горит его дом, а не твой, И пускай не твоя жена, А его пусть будет вдовой. Пусть исплачется не твоя, А его родившая мать, Не твоя, а его семья Понапрасну пусть будет ждать. Так убей же хоть одного! Так убей же его скорей! Сколько раз увидишь его, Столько раз его и убей!
2. «

   С богом! И пусть ты не лжешь, что меня полюбила Больше всех остальных... все же легче нам будет в разлуке. Пусть что будет, то будет! Что было, то было... И тобою и мной к новым судьбам протянуты руки!

   С богом! И пусть ты не лжешь, что меня полюбила Больше всех остальных... все же легче нам будет в разлуке. Пусть что будет, то будет! Что было, то было... И тобою и мной к новым судьбам протянуты руки!
3. «

   Мне хочется назвать тебя женой За то, что так другие не назвали, Что в старый дом мой, сломанный войной, Ты снова гостьей явишься едва ли.

   Мне хочется назвать тебя женой За то, что так другие не назвали, Что в старый дом мой, сломанный войной, Ты снова гостьей явишься едва ли.
4. «

   Плюшевые волки, Зайцы, погремушки. Детям дарят с ёлки Детские игрушки.

   Плюшевые волки, Зайцы, погремушки. Детям дарят с ёлки Детские игрушки.
5. «

   Фашизм — это человеконенавистничество. Фашизм — это презрение к другим народам. Фашизм — это культ грубой силы. Фашизм — это уничтожение человеческой личности. Фашизм — это идеология, при помощи которой один человек хочет поставить ногу на шею другому и сделать этого другого человека рабом.

   Фашизм — это человеконенавистничество. Фашизм — это презрение к другим народам. Фашизм — это культ грубой силы. Фашизм — это уничтожение человеческой личности. Фашизм — это идеология, при помощи которой один человек хочет поставить ногу на шею другому и сделать этого другого человека рабом.
6. «

   Она была внезапно лишена Тех маленьких счастливых ожиданий, Той мелочной, но ежедневной дани, Которую нам жизнь платить должна.

   Она была внезапно лишена Тех маленьких счастливых ожиданий, Той мелочной, но ежедневной дани, Которую нам жизнь платить должна.

   — Первая любовь · книга
7. «

   Зачем считать грехи ее? Ведь не добра, не зла, Не женщиной — стихиею Вблизи она прошла.

   Зачем считать грехи ее? Ведь не добра, не зла, Не женщиной — стихиею Вблизи она прошла.
8. «

   Мне до самой смерти лень Жизнь делить на свет и тень. Я люблю мой день — сегодня, День обычный, день как день.

   Мне до самой смерти лень Жизнь делить на свет и тень. Я люблю мой день — сегодня, День обычный, день как день.
9. «

   Я любил тебя всю, твои губы и руки — отдельно. удивляясь не важным, но милым для нас мелочам. Мы умели дружить, и о чем-то совсем не постельном, Лежа рядом, часами с тобой говорить по ночам.

   Я любил тебя всю, твои губы и руки — отдельно. удивляясь не важным, но милым для нас мелочам. Мы умели дружить, и о чем-то совсем не постельном, Лежа рядом, часами с тобой говорить по ночам.
10. «

    Да, стоит быть нелепым, безрассудным, Уехать к ней, себе же на беду, Как хорошо, что ничьему суду Такие преступленья не подсудны.

    Да, стоит быть нелепым, безрассудным, Уехать к ней, себе же на беду, Как хорошо, что ничьему суду Такие преступленья не подсудны.

    — Первая любовь · книга
11. «

    Мы уезжали в бой чуть свет, Кто был в ту ночь, иных уж нет. В ту ночь, готовясь умирать, Навек забыли мы, как лгать, Как изменять, как быть скупым, Как над добром дрожать своим. Хлеб пополам, кров пополам - Так жизнь в ту ночь открылась нам.

    Мы уезжали в бой чуть свет, Кто был в ту ночь, иных уж нет. В ту ночь, готовясь умирать, Навек забыли мы, как лгать, Как изменять, как быть скупым, Как над добром дрожать своим. Хлеб пополам, кров пополам - Так жизнь в ту ночь открылась нам.
12. «

    Как лавиною, все мое детство С головой завалило войной. Помню — бьет пулемет по соседству, Всадник падает рядом со мной...

    Как лавиною, все мое детство С головой завалило войной. Помню — бьет пулемет по соседству, Всадник падает рядом со мной...
13. «

    У них и повадки совсем не людские... Скажите, способен ли кто из людей Пытать старика, на верёвке таская, Насиловать мать на глазах у детей, Закапывать жителей мирных живыми За то, что обличьем с тобой не одно?.. Нет! Врёте! Чужое присвоили имя! Людьми вас никто не считает давно.

    У них и повадки совсем не людские... Скажите, способен ли кто из людей Пытать старика, на верёвке таская, Насиловать мать на глазах у детей, Закапывать жителей мирных живыми За то, что обличьем с тобой не одно?.. Нет! Врёте! Чужое присвоили имя! Людьми вас никто не считает давно.
14. «

    Мы довольно близко видели смерть и, пожалуй, сами могли умереть, мы ходили везде, где можно ходить, и смотрели на всё, на что можно смотреть. <...> Мы напрасно искали домашнюю жалость, забытую нами у очага, мы здесь привыкали, что быть убитым - входит в обязанности врага. <...> И, честное слово, нам ничего не снилось когда, свернувшись в углу, мы дремали в летящей без фар машине или на твёрдом полу. У нас была чистая совесть людей, посмотревших в глаза войне. И мы слишком много видели днём, чтобы видеть ещё во сне.

    Мы довольно близко видели смерть и, пожалуй, сами могли умереть, мы ходили везде, где можно ходить, и смотрели на всё, на что можно смотреть. <...> Мы напрасно искали домашнюю жалость, забытую нами у очага, мы здесь привыкали, что быть убитым - входит в обязанности врага. <...> И, честное слово, нам ничего не снилось когда, свернувшись в углу, мы дремали в летящей без фар машине или на твёрдом полу. У нас была чистая совесть людей, посмотревших в глаза войне. И мы слишком много видели днём, чтобы видеть ещё во сне.
15. «

    Бывает слово «ненавижу» Звучит слабей, чем «не увижу». Не взрыв, не выстрел, не гроза - А белые, как смерть, глаза И белый голос: не увижу. Как в камень вмерзшая слеза.

    Бывает слово «ненавижу» Звучит слабей, чем «не увижу». Не взрыв, не выстрел, не гроза - А белые, как смерть, глаза И белый голос: не увижу. Как в камень вмерзшая слеза.
16. «

    Нет слов таких, чтоб ими описать Всю нетерпимость горя и печали. Нет слов таких, чтоб ими рассказать, Как мы скорбим по Вас, товарищ Сталин…

    Нет слов таких, чтоб ими описать Всю нетерпимость горя и печали. Нет слов таких, чтоб ими рассказать, Как мы скорбим по Вас, товарищ Сталин…
17. «

    – «Что ты затосковал?» — «Она ушла!» — «Кто?» — «Муза. Все сидела рядом. И вдруг ушла и даже не могла Предупредить хоть словом или взглядом. Что ни пишу с тех пор — все бестолочь, вода, Чернильные расплывшиеся пятна…» — «Брось тосковать! Что за беда? Догоним, приведём обратно».

    – «Что ты затосковал?» — «Она ушла!» — «Кто?» — «Муза. Все сидела рядом. И вдруг ушла и даже не могла Предупредить хоть словом или взглядом. Что ни пишу с тех пор — все бестолочь, вода, Чернильные расплывшиеся пятна…» — «Брось тосковать! Что за беда? Догоним, приведём обратно».
18. «

    Твой стих с тобой брал века высоту, Решал бесстрастно и судил пристрастно. Не оставляй его, как сироту, Вне времени и вне пространства!

    Твой стих с тобой брал века высоту, Решал бесстрастно и судил пристрастно. Не оставляй его, как сироту, Вне времени и вне пространства!
19. «

    На плаху войны положена планеты голова, - Кто же из рук убийцы вырвет его топор?

    На плаху войны положена планеты голова, - Кто же из рук убийцы вырвет его топор?
20. «

    На час запомнив имена, - Здесь память долгой не бывает, - Мужчины говорят: «Война...» - И наспех женщин обнимают.

    На час запомнив имена, - Здесь память долгой не бывает, - Мужчины говорят: «Война...» - И наспех женщин обнимают.