123 цитаты Константина Симонова

Подборка из 123 цитаты Константина Симонова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Помню время, когда мы на людях бывать не умели, Нам обоим мешали их уши, глаза, голоса. На веселой пирушке, где много шумели и ели, Было трудно нам высидеть больше, чем четверть часа.

   Помню время, когда мы на людях бывать не умели, Нам обоим мешали их уши, глаза, голоса. На веселой пирушке, где много шумели и ели, Было трудно нам высидеть больше, чем четверть часа.
2. «

   Примите же в конце от нас Презренье наше на прощанье. Не уважающие вас Покойного однополчане.

   Примите же в конце от нас Презренье наше на прощанье. Не уважающие вас Покойного однополчане.
3. «

   Я, с нею измучась, Не зная, как жить, Хотел свою участь С другой облегчить.

   Я, с нею измучась, Не зная, как жить, Хотел свою участь С другой облегчить.
4. «

   И никого. Пустой и длинный день. Бывает одиночество такое, Что хочется хоть собственную тень Потрогать молча на стене рукою.

   И никого. Пустой и длинный день. Бывает одиночество такое, Что хочется хоть собственную тень Потрогать молча на стене рукою.

   — Первая любовь · книга
5. «

   Щедрости нет у богатых — у щедрых пуст кошелек.

   Щедрости нет у богатых — у щедрых пуст кошелек.
6. «

   — Ты догадываешься, зачем я приехала? — спросила она, подняв на него глаза. Она была все так же красива, и этого по-прежнему нельзя было не заметить. — Нет, не догадываюсь, — сказал он. Это была правда. Всю свою жизнь с нею он почти никогда не мог догадаться, что ей придет в голову в следующую минуту. — Я пришла просить, чтобы ты снял с меня грех и отпустил меня, — не дождавшись ответа, сказала она. — Я должна выйти замуж за Евгения Алексеевича. Сказала «пришла», а не «приехала», — наверное, заранее обдумала. Грешницы не приезжают, а приходят. Он еще раз посмотрел на неё, на её изящно и грустно изогнувшееся на стуле знакомое тело, и удержался от грубости, не сказал: «Ну что ж, раз должна — так и выходи!» Промолчал. В конце концов, при чем тут она? Во всем виновата не она, а вот это её тело, которое он целых пятнадцать лет любил рассудку вопреки. «И не мог оторваться от него, не мог отлипнуть», — с презрением к собственной слабости подумал он о себе. Она смотрела на него, а он молчал. Ей казалось, что он злится или, как она мысленно привыкла выражаться, «закусывает удила», он, наоборот, смягчился, удивленный мыслью о собственной вине. Раньше раздраженно привык считать её виноватой в том, что в нужном ему теле жила ненужная ему душа, равнодушная к тому, чем он жил и что делал, занятая только собой, да и собой-то — по-глупому.

   — Ты догадываешься, зачем я приехала? — спросила она, подняв на него глаза. Она была все так же красива, и этого по-прежнему нельзя было не заметить. — Нет, не догадываюсь, — сказал он. Это была правда. Всю свою жизнь с нею он почти никогда не мог догадаться, что ей придет в голову в следующую минуту. — Я пришла просить, чтобы ты снял с меня грех и отпустил меня, — не дождавшись ответа, сказала она. — Я должна выйти замуж за Евгения Алексеевича. Сказала «пришла», а не «приехала», — наверное, заранее обдумала. Грешницы не приезжают, а приходят. Он еще раз посмотрел на неё, на её изящно и грустно изогнувшееся на стуле знакомое тело, и удержался от грубости, не сказал: «Ну что ж, раз должна — так и выходи!» Промолчал. В конце концов, при чем тут она? Во всем виновата не она, а вот это её тело, которое он целых пятнадцать лет любил рассудку вопреки. «И не мог оторваться от него, не мог отлипнуть», — с презрением к собственной слабости подумал он о себе. Она смотрела на него, а он молчал. Ей казалось, что он злится или, как она мысленно привыкла выражаться, «закусывает удила», он, наоборот, смягчился, удивленный мыслью о собственной вине. Раньше раздраженно привык считать её виноватой в том, что в нужном ему теле жила ненужная ему душа, равнодушная к тому, чем он жил и что делал, занятая только собой, да и собой-то — по-глупому.

   — Василий Николаевич Лопатин · книга
7. «

   Это, конечно, чепуха, что в жизни непоправимо только одно — смерть. В жизни непоправимо многое, верней, всё, что переделал бы по-другому, да уже поздно. И всё же очевидней всего непоправимость смерти. Когда чья-то жизнь была частью твоей жизни — если это действительно так, без преувеличений, — то и смерть такого человека тоже часть твоей смерти. Ты ещё жив, но что-то в тебе самом уже умерло и не воскреснет. Можно только делать вид, что ты по-прежнему цел. Потому что оторванный кусок души — это не рука и не нога, и что он оторван — никому не видно.

   Это, конечно, чепуха, что в жизни непоправимо только одно — смерть. В жизни непоправимо многое, верней, всё, что переделал бы по-другому, да уже поздно. И всё же очевидней всего непоправимость смерти. Когда чья-то жизнь была частью твоей жизни — если это действительно так, без преувеличений, — то и смерть такого человека тоже часть твоей смерти. Ты ещё жив, но что-то в тебе самом уже умерло и не воскреснет. Можно только делать вид, что ты по-прежнему цел. Потому что оторванный кусок души — это не рука и не нога, и что он оторван — никому не видно.

   — Так называемая личная жизнь · книга
8. «

   Пусть то безыменное поле, Где нынче пришлось нам стоять, Вдруг станет той самой твердыней, Которую немцам не взять.

   Пусть то безыменное поле, Где нынче пришлось нам стоять, Вдруг станет той самой твердыней, Которую немцам не взять.
9. «

   Весна без тебя — палача жгут, смертные муки, ад! В нем красные розы меня жгут, белые — леденят.

   Весна без тебя — палача жгут, смертные муки, ад! В нем красные розы меня жгут, белые — леденят.
10. «

    В пятнадцать лет у каждого свое, Но взрослым всем нам поровну приснится Прощанье с детством, хитрый взгляд ее Сквозь нехотя вспорхнувшие ресницы.

    В пятнадцать лет у каждого свое, Но взрослым всем нам поровну приснится Прощанье с детством, хитрый взгляд ее Сквозь нехотя вспорхнувшие ресницы.

    — Первая любовь · книга
11. «

    И взгляд такой, как будто вдруг она Заметила посередине фразы Глаза мужчины, койку у окна И ключ в двери, повернутый два раза.

    И взгляд такой, как будто вдруг она Заметила посередине фразы Глаза мужчины, койку у окна И ключ в двери, повернутый два раза.

    — Первая любовь · книга
12. «

    Дороги уходят на запад. По ним движутся войска, и голые весенние леса взбегают на холмы и спускаются с них. Снег тает, освобождая от своего синеватого покрова несчастную, освобожденную, наконец, землю. И такая печаль охватывает сердце, такая скорбь о погибших людях, об опустошенной земле, что, кажется, печаль эта, — глубокая, неистребимая, неутолимая, — как карающая десница, когда-нибудь поднимется над подлой страной, выкормившей этих выродков, которые сейчас, теснимые нами, всё дальше отступают по снежным дорогам, уходящим на запад.

    Дороги уходят на запад. По ним движутся войска, и голые весенние леса взбегают на холмы и спускаются с них. Снег тает, освобождая от своего синеватого покрова несчастную, освобожденную, наконец, землю. И такая печаль охватывает сердце, такая скорбь о погибших людях, об опустошенной земле, что, кажется, печаль эта, — глубокая, неистребимая, неутолимая, — как карающая десница, когда-нибудь поднимется над подлой страной, выкормившей этих выродков, которые сейчас, теснимые нами, всё дальше отступают по снежным дорогам, уходящим на запад.
13. «

    Если лучше вдвоем - это значит еще не насмарку, Это значит, что ладим, что все еще вместе скрипим...

    Если лучше вдвоем - это значит еще не насмарку, Это значит, что ладим, что все еще вместе скрипим...
14. «

    Со мной прощаясь на рассвете Перед отъездом, раз и два Ты повтори мне все на свете Неповторимые слова.

    Со мной прощаясь на рассвете Перед отъездом, раз и два Ты повтори мне все на свете Неповторимые слова.
15. «

    Третий день подряд идет мокрый снег, Мне невмочь уже третью ночь - Стонет старая рана, как человек, Третий день подряд идет снег.

    Третий день подряд идет мокрый снег, Мне невмочь уже третью ночь - Стонет старая рана, как человек, Третий день подряд идет снег.
16. «

    Так в комнату к нам входят только раз, Чтоб или в ней остаться вместе с нами, Или, простившись с этими стенами, Надолго в них одних оставить нас.

    Так в комнату к нам входят только раз, Чтоб или в ней остаться вместе с нами, Или, простившись с этими стенами, Надолго в них одних оставить нас.

    — Первая любовь · книга
17. «

    А кто на перекор нам, Вдруг встанет на дороге, Пусть, как завистник черный, Скорей уносит ноги!

    А кто на перекор нам, Вдруг встанет на дороге, Пусть, как завистник черный, Скорей уносит ноги!
18. «

    – «Что ты затосковал?» — «Она ушла». — «Кто?» — «Женщина. И не вернется, не сядет рядом у стола, Не разольет нам чай, не улыбнется; Пока не отыщу ее следа — Ни есть, ни пить спокойно не смогу я…» – «Брось тосковать! Что за беда? Поищем — и найдем другую».

    – «Что ты затосковал?» — «Она ушла». — «Кто?» — «Женщина. И не вернется, не сядет рядом у стола, Не разольет нам чай, не улыбнется; Пока не отыщу ее следа — Ни есть, ни пить спокойно не смогу я…» – «Брось тосковать! Что за беда? Поищем — и найдем другую».
19. «

    Мне не надо в раю тоскующей, Чтоб покорно за мною шла, Я бы взял с собой в рай такую же Что на грешной земле жила.

    Мне не надо в раю тоскующей, Чтоб покорно за мною шла, Я бы взял с собой в рай такую же Что на грешной земле жила.
20. «

    Если дорог тебе твой дом, Где ты русским выкормлен был, Под бревенчатым потолком, Где ты, в люльке качаясь, плыл; Если дороги в доме том Тебе стены, печь и углы, Дедом, прадедом и отцом В нем исхоженные полы;

    Если дорог тебе твой дом, Где ты русским выкормлен был, Под бревенчатым потолком, Где ты, в люльке качаясь, плыл; Если дороги в доме том Тебе стены, печь и углы, Дедом, прадедом и отцом В нем исхоженные полы;