222 цитаты Константина Симонова для тех, кто любит думать

Подборка из 222 цитаты Константина Симонова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Со мной прощаясь на рассвете Перед отъездом, раз и два Ты повтори мне все на свете Неповторимые слова.

   Со мной прощаясь на рассвете Перед отъездом, раз и два Ты повтори мне все на свете Неповторимые слова.
2. «

   Глаза у мальчика были усталые и взрослые. Так бывает с детьми — жизнь, ни с чем не считаясь, вдруг требует от них, чтобы они за несколько часов взяли и стали взрослыми, и они становятся.

   Глаза у мальчика были усталые и взрослые. Так бывает с детьми — жизнь, ни с чем не считаясь, вдруг требует от них, чтобы они за несколько часов взяли и стали взрослыми, и они становятся.

   — Солдатами не рождаются · книга
3. «

   Я не хочу судьею быть, Не все разлуку побеждают, Не все способны век любить, - К несчастью, в жизни все бывает.

   Я не хочу судьею быть, Не все разлуку побеждают, Не все способны век любить, - К несчастью, в жизни все бывает.
4. «

   Возвращаясь, он ещё чувствовал на себе этот сочувственный взгляд. Всего-навсего первый из многих. Наверное, и другие будут считать, что такие немолодые и некрасивые не оставляют женщин. Что женщины уходят от них сами. <...> Его, тогдашнего, уже не будет — ни для какой другой женщины. Теперь будет только он теперешний, немолодой и не по адресу истративший свои душевные силы. И поэтому не верящий в ту часть себя, которая не война и не работа. <...> ...со скорбным лицом и сплетенными за спиной руками стала говорить разные глупости, выношенные заранее, в дороге. В сущности, это было длинное предисловие к просьбе отпустить её с богом. И оно имело какой-то смысл раньше, перед этим, а не теперь, когда он уже отпустил её. Но ей было жаль оставлять при себе все эти заранее приготовленные и теперь уже бессмысленные слова. А он слушал и думал: «Нет, она ехала сюда в поезде всё-таки не вдвоём, а одна — чтоб прорепетировать всю эту околесицу, нужно было время и одиночество». Она говорила о себе, всегда понимавшей его. И о нём, никогда её не понимавшем. О своих жертвах, принесенных ради него. О том, как она рядом с ним постепенно перестала быть самою собой и как только теперь, без него, снова чувствует себя человеком.

   Возвращаясь, он ещё чувствовал на себе этот сочувственный взгляд. Всего-навсего первый из многих. Наверное, и другие будут считать, что такие немолодые и некрасивые не оставляют женщин. Что женщины уходят от них сами. <...> Его, тогдашнего, уже не будет — ни для какой другой женщины. Теперь будет только он теперешний, немолодой и не по адресу истративший свои душевные силы. И поэтому не верящий в ту часть себя, которая не война и не работа. <...> ...со скорбным лицом и сплетенными за спиной руками стала говорить разные глупости, выношенные заранее, в дороге. В сущности, это было длинное предисловие к просьбе отпустить её с богом. И оно имело какой-то смысл раньше, перед этим, а не теперь, когда он уже отпустил её. Но ей было жаль оставлять при себе все эти заранее приготовленные и теперь уже бессмысленные слова. А он слушал и думал: «Нет, она ехала сюда в поезде всё-таки не вдвоём, а одна — чтоб прорепетировать всю эту околесицу, нужно было время и одиночество». Она говорила о себе, всегда понимавшей его. И о нём, никогда её не понимавшем. О своих жертвах, принесенных ради него. О том, как она рядом с ним постепенно перестала быть самою собой и как только теперь, без него, снова чувствует себя человеком.

   — Василий Николаевич Лопатин · книга
5. «

   А стук колес уходит в прошлое, Напоминая мне без жалости О том, как много мною прожито, И об оставшейся мне малости.

   А стук колес уходит в прошлое, Напоминая мне без жалости О том, как много мною прожито, И об оставшейся мне малости.
6. «

   Чтобы успеть сочинить Побольше стихов на разные темы, Мне пора прощаться с рифмами. Боже мой, сколько времени Я угробил на их поиски, Считал, что ищу свои, А находил чужие. Чаще всего Так оно и бывает, Только не все признаются.

   Чтобы успеть сочинить Побольше стихов на разные темы, Мне пора прощаться с рифмами. Боже мой, сколько времени Я угробил на их поиски, Считал, что ищу свои, А находил чужие. Чаще всего Так оно и бывает, Только не все признаются.
7. «

   Сор из избы — плохо, а сор в избе еще хуже.

   Сор из избы — плохо, а сор в избе еще хуже.

   — Серпилин · книга
8. «

   Нам на первых порах ни часов не хватало, ни слов. Но потом нам хватало и слов, и часов, и рассудка, Чтоб свои треволненья ввести понемногу в русло. Было дела по горло. Не виделись часто по суткам, С головой уходя я в свое, ты в свое ремесло.

   Нам на первых порах ни часов не хватало, ни слов. Но потом нам хватало и слов, и часов, и рассудка, Чтоб свои треволненья ввести понемногу в русло. Было дела по горло. Не виделись часто по суткам, С головой уходя я в свое, ты в свое ремесло.
9. «

   Того, кем путь наш честно прожит, Согнуть труднее, чем сломать. Чем, в самом деле, жизнь нас может. Нас, все видавших, испугать?

   Того, кем путь наш честно прожит, Согнуть труднее, чем сломать. Чем, в самом деле, жизнь нас может. Нас, все видавших, испугать?
10. «

    Он смотрел на неё и, кажется, начинал понимать, чего она хотела. Когда-то раньше она хотела, чтобы он был виноват в том, что она ушла от него к другому человеку. Теперь она хотела, чтобы он был виноват в том, что она возвращается к этому человеку. Вот и всё! Она хотела, чтобы она была опять права, а он опять не прав. И хотя он старался подавить в себе это чувство, ему было жаль её. Человек, который всю жизнь всегда и во всем считает виноватым не себя, а других, по-своему тоже несчастлив.

    Он смотрел на неё и, кажется, начинал понимать, чего она хотела. Когда-то раньше она хотела, чтобы он был виноват в том, что она ушла от него к другому человеку. Теперь она хотела, чтобы он был виноват в том, что она возвращается к этому человеку. Вот и всё! Она хотела, чтобы она была опять права, а он опять не прав. И хотя он старался подавить в себе это чувство, ему было жаль её. Человек, который всю жизнь всегда и во всем считает виноватым не себя, а других, по-своему тоже несчастлив.

    — Василий Николаевич Лопатин · книга
11. «

    Ни одна работа на свете не поглощает человека так целиком, как работа войны.

    Ни одна работа на свете не поглощает человека так целиком, как работа войны.

    — Солдатами не рождаются · книга
12. «

    Я письмо перечту, я на пальцах еще погадаю: Отправлять или нет? И скорее всего не пошлю. Я на этих листках подозрительно сильно страдаю Для такого спокойного слова. как «я не люблю».

    Я письмо перечту, я на пальцах еще погадаю: Отправлять или нет? И скорее всего не пошлю. Я на этих листках подозрительно сильно страдаю Для такого спокойного слова. как «я не люблю».
13. «

    Я не из тех, кто в бубны злобы бьет, Кто, отстрадав, отвык людей любить.

    Я не из тех, кто в бубны злобы бьет, Кто, отстрадав, отвык людей любить.
14. «

    Пускай страдает тот, кто знал, жалеет, кто не знал.

    Пускай страдает тот, кто знал, жалеет, кто не знал.
15. «

    Зачем считать грехи ее? Ведь не добра, не зла, Не женщиной — стихиею Вблизи она прошла.

    Зачем считать грехи ее? Ведь не добра, не зла, Не женщиной — стихиею Вблизи она прошла.
16. «

    Вот и темнеть еще раньше стало, И по утрам рассветает туго... У дня и ночи одно одеяло, Они его стаскивают друг с друга.

    Вот и темнеть еще раньше стало, И по утрам рассветает туго... У дня и ночи одно одеяло, Они его стаскивают друг с друга.
17. «

    Он всплыть хотел, считая, что для этого Полезно всех других пустить ко дну.

    Он всплыть хотел, считая, что для этого Полезно всех других пустить ко дну.
18. «

    С чего начинается память — с берез? С речного песочка? С дождя на дороге? А если — с убийства! А если — со слез! А если — с воздушной тревоги!

    С чего начинается память — с берез? С речного песочка? С дождя на дороге? А если — с убийства! А если — со слез! А если — с воздушной тревоги!
19. «

    Когда со мной страданьем Поделятся друзья. Их лишним состраданием Не обижаю я.

    Когда со мной страданьем Поделятся друзья. Их лишним состраданием Не обижаю я.
20. «

    Если мать тебе дорога — Тебя выкормившая грудь, Где давно уже нет молока, Только можно щекой прильнуть; Если вынести нету сил, Чтобы немец, ее застав, По щекам морщинистым бил, Косы на руку намотав; Чтобы те же руки ее, Что несли тебя в колыбель, Мыли немцу его белье И стелили ему постель...

    Если мать тебе дорога — Тебя выкормившая грудь, Где давно уже нет молока, Только можно щекой прильнуть; Если вынести нету сил, Чтобы немец, ее застав, По щекам морщинистым бил, Косы на руку намотав; Чтобы те же руки ее, Что несли тебя в колыбель, Мыли немцу его белье И стелили ему постель...