238 цитат Константина Симонова о жизни и людях

Подборка из 238 цитат Константина Симонова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я чаще жизни рад, чем горем согнут, Улыбку на лице не признаю грехом. Но если у меня вдруг слезы в горле дрогнут, Пусть палцы тоже дрогнут под стихом.

   Я чаще жизни рад, чем горем согнут, Улыбку на лице не признаю грехом. Но если у меня вдруг слезы в горле дрогнут, Пусть палцы тоже дрогнут под стихом.
2. «

   Быть счастливым не моя специальность.

   Быть счастливым не моя специальность.

   — Лопатин · книга
3. «

   Слишком много друзей не докличется Повидавшее смерть поколение. И обратно не все увеличится В нашем горе испытанном зрении.

   Слишком много друзей не докличется Повидавшее смерть поколение. И обратно не все увеличится В нашем горе испытанном зрении.
4. «

   Мы уезжали в бой чуть свет, Кто был в ту ночь, иных уж нет. В ту ночь, готовясь умирать, Навек забыли мы, как лгать, Как изменять, как быть скупым, Как над добром дрожать своим. Хлеб пополам, кров пополам - Так жизнь в ту ночь открылась нам.

   Мы уезжали в бой чуть свет, Кто был в ту ночь, иных уж нет. В ту ночь, готовясь умирать, Навек забыли мы, как лгать, Как изменять, как быть скупым, Как над добром дрожать своим. Хлеб пополам, кров пополам - Так жизнь в ту ночь открылась нам.
5. «

   Но, боже мой, как долго ждать свиданья, Как трудно молчаливому тому, Кто через двадцать лет свои страданья Расскажет вслух себе же самому!

   Но, боже мой, как долго ждать свиданья, Как трудно молчаливому тому, Кто через двадцать лет свои страданья Расскажет вслух себе же самому!

   — Первая любовь · книга
6. «

   В бело-зеленых мундирах, Павшие при Петре, Мертвые преображенцы Строятся молча в каре.

   В бело-зеленых мундирах, Павшие при Петре, Мертвые преображенцы Строятся молча в каре.
7. «

   Он смотрел на неё и, кажется, начинал понимать, чего она хотела. Когда-то раньше она хотела, чтобы он был виноват в том, что она ушла от него к другому человеку. Теперь она хотела, чтобы он был виноват в том, что она возвращается к этому человеку. Вот и всё! Она хотела, чтобы она была опять права, а он опять не прав. И хотя он старался подавить в себе это чувство, ему было жаль её. Человек, который всю жизнь всегда и во всем считает виноватым не себя, а других, по-своему тоже несчастлив.

   Он смотрел на неё и, кажется, начинал понимать, чего она хотела. Когда-то раньше она хотела, чтобы он был виноват в том, что она ушла от него к другому человеку. Теперь она хотела, чтобы он был виноват в том, что она возвращается к этому человеку. Вот и всё! Она хотела, чтобы она была опять права, а он опять не прав. И хотя он старался подавить в себе это чувство, ему было жаль её. Человек, который всю жизнь всегда и во всем считает виноватым не себя, а других, по-своему тоже несчастлив.

   — Василий Николаевич Лопатин · книга
8. «

   Сквозь облака сырые, То на землю, то в воду, «Бэ — пятьдесят вторые» Опять бомбят природу.

   Сквозь облака сырые, То на землю, то в воду, «Бэ — пятьдесят вторые» Опять бомбят природу.
9. «

   Мы оба с тобою из племени, Где если дружить — так дружить, Где смело прошедшего времени Не терпят в глаголе «любить».

   Мы оба с тобою из племени, Где если дружить — так дружить, Где смело прошедшего времени Не терпят в глаголе «любить».
10. «

    Стекло тысячеверстной толщины Разлука вставила в окно твоей квартиры, И я смотрю, как из другого мира, Мне голоса в ней больше не слышны.

    Стекло тысячеверстной толщины Разлука вставила в окно твоей квартиры, И я смотрю, как из другого мира, Мне голоса в ней больше не слышны.
11. «

    Я жил над школой музыкальной, По коридорам, подо мной, То скрипки плавно и печально, Как рыбы плыли под водой, То, словно утром непогожим Дождь, ударявший в желоба, Вопила все одно и то же, Одно и то же все — труба. Потом играли на рояле: До-си! Си-до! Туда-сюда! Как будто чью-то выбивали Из тела душу навсегда.

    Я жил над школой музыкальной, По коридорам, подо мной, То скрипки плавно и печально, Как рыбы плыли под водой, То, словно утром непогожим Дождь, ударявший в желоба, Вопила все одно и то же, Одно и то же все — труба. Потом играли на рояле: До-си! Си-до! Туда-сюда! Как будто чью-то выбивали Из тела душу навсегда.
12. «

    Нaступление, нaступление... Одно дело — с нетерпением ждaть его, плaнируя в aрмейском или дивизионном мaсштaбе, a другое дело — вот тaк ждaть, кaк солдaты ждут. Закончилась артподготовка — вылез и пошёл, а не пойдёшь, прижмёшься к земле под пулями, вот и не будет никакого наступления. И «вперёд» некому кричать, кроме самого себя. А что кого-то во время первой же aтaки убьют, или тебя, или другого, — это у нaчaльствa уже зaплaнировaно, и солдaт знaет, что зaплaнировaно, что без этого не обойдётся. Знает, а всё же спрашивает: когда фрица к ногтю? И не для виду спрашивает, а по делу. И хотя у тебя больше орденов на груди, чем у него и есть и будет, а высшая доблесть – всё же солдатская. И коли ты стоящий генерал, про тебя, так и быть, скажут: «Это солдат!» А если нестоящий, так и не дождёшься это услышать.

    Нaступление, нaступление... Одно дело — с нетерпением ждaть его, плaнируя в aрмейском или дивизионном мaсштaбе, a другое дело — вот тaк ждaть, кaк солдaты ждут. Закончилась артподготовка — вылез и пошёл, а не пойдёшь, прижмёшься к земле под пулями, вот и не будет никакого наступления. И «вперёд» некому кричать, кроме самого себя. А что кого-то во время первой же aтaки убьют, или тебя, или другого, — это у нaчaльствa уже зaплaнировaно, и солдaт знaет, что зaплaнировaно, что без этого не обойдётся. Знает, а всё же спрашивает: когда фрица к ногтю? И не для виду спрашивает, а по делу. И хотя у тебя больше орденов на груди, чем у него и есть и будет, а высшая доблесть – всё же солдатская. И коли ты стоящий генерал, про тебя, так и быть, скажут: «Это солдат!» А если нестоящий, так и не дождёшься это услышать.

    — Серпилин · книга
13. «

    Так в комнату к нам входят только раз, Чтоб или в ней остаться вместе с нами, Или, простившись с этими стенами, Надолго в них одних оставить нас.

    Так в комнату к нам входят только раз, Чтоб или в ней остаться вместе с нами, Или, простившись с этими стенами, Надолго в них одних оставить нас.

    — Первая любовь · книга
14. «

    Желтый лист над палаткой моей пролетел, Жаль всего, что ушло и уходит от нас. Жаль, что дождь и что осенью жизнь без прикрас, Жаль тех книг — я прочесть их когда-то хотел.

    Желтый лист над палаткой моей пролетел, Жаль всего, что ушло и уходит от нас. Жаль, что дождь и что осенью жизнь без прикрас, Жаль тех книг — я прочесть их когда-то хотел.
15. «

    Самих себя, да и печать, Нам научить бы отличать: Первымговорящего От Впередсмотрящего.

    Самих себя, да и печать, Нам научить бы отличать: Первымговорящего От Впередсмотрящего.
16. «

    На что нам память? Сдать бы напрокат, Чтоб, как большие черные рояли, В чужих квартирах памяти стояли. Пускай в них барабанят наугад.

    На что нам память? Сдать бы напрокат, Чтоб, как большие черные рояли, В чужих квартирах памяти стояли. Пускай в них барабанят наугад.
17. «

    Если дорог тебе твой дом, Где ты русским выкормлен был, Под бревенчатым потолком, Где ты, в люльке качаясь, плыл; Если дороги в доме том Тебе стены, печь и углы, Дедом, прадедом и отцом В нем исхоженные полы;

    Если дорог тебе твой дом, Где ты русским выкормлен был, Под бревенчатым потолком, Где ты, в люльке качаясь, плыл; Если дороги в доме том Тебе стены, печь и углы, Дедом, прадедом и отцом В нем исхоженные полы;
18. «

    Железные нервы на войне – великое дело. Половина всей стратегии.

    Железные нервы на войне – великое дело. Половина всей стратегии.

    — Пикин · книга
19. «

    Я трудиться не сумел, грабить не посмел. Я всю жизнь с трибуны лгал доверчивым и юным, Лгал — птенцам. Встретив всех, кого убил, всех, кто мной обманут был, Я спрошу у них, у мертвых, бьют ли на том свете морду Нам — лжецам?

    Я трудиться не сумел, грабить не посмел. Я всю жизнь с трибуны лгал доверчивым и юным, Лгал — птенцам. Встретив всех, кого убил, всех, кто мной обманут был, Я спрошу у них, у мертвых, бьют ли на том свете морду Нам — лжецам?
20. «

    Война не вписана в билеты На этот рейс Аэрофлота, Но существует рядом где-то В пятнадцати минутах лета.

    Война не вписана в билеты На этот рейс Аэрофлота, Но существует рядом где-то В пятнадцати минутах лета.