26 мудрых мыслей Корнелии Функе

Корнелия Функе — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 26 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Он один из моих лучших злодеев. С какой стати мне его убивать? В реальности так и бывает: жестокие убийцы уходят от правосудия и живут счастливо до конца своих дней, а хорошие, даже самые лучшие люди умирают. Такова жизнь. Почему в книгах должно быть по-другому?

   Он один из моих лучших злодеев. С какой стати мне его убивать? В реальности так и бывает: жестокие убийцы уходят от правосудия и живут счастливо до конца своих дней, а хорошие, даже самые лучшие люди умирают. Такова жизнь. Почему в книгах должно быть по-другому?

   — Фенолио · книга
2. «

   Холодной, тёмной, луной ночью 1424 года великий алхимик Петрозий Белениус создал величайшее чудо, когда-либо виденное миром, могущественнейшее и опаснейшее существо. Он создал его из твари, имени которой не знает никто, из огня и воды, из золота и железа, из твердого камня и нежной росы с листьев фиалки. Затем силою молний он пробудил его к жизни и нарёк своему творению имя Крапивник.

   Холодной, тёмной, луной ночью 1424 года великий алхимик Петрозий Белениус создал величайшее чудо, когда-либо виденное миром, могущественнейшее и опаснейшее существо. Он создал его из твари, имени которой не знает никто, из огня и воды, из золота и железа, из твердого камня и нежной росы с листьев фиалки. Затем силою молний он пробудил его к жизни и нарёк своему творению имя Крапивник.

   — Мухоножка · книга
3. «

   Бессмертным тебя делает только смерть.

   Бессмертным тебя делает только смерть.

   — Чернильная смерть · книга
4. «

   Ах, стереть бы все чужие слова из головы и сердца и хоть раз увидеть мир собственными глазами!

   Ах, стереть бы все чужие слова из головы и сердца и хоть раз увидеть мир собственными глазами!

   — Чернильная смерть · книга
5. «

   Такая жестокость... Слишком много она здесь видела жестокости. Иногда ей казалось, что всё это налипло на её сердце, словно плесень.

   Такая жестокость... Слишком много она здесь видела жестокости. Иногда ей казалось, что всё это налипло на её сердце, словно плесень.

   — Гильермо дель Торо · книга
6. «

   В порты Мадагаскара Чума нас не пускала И каждый день валился кто-нибудь за борт…

   В порты Мадагаскара Чума нас не пускала И каждый день валился кто-нибудь за борт…

   — Дикие куры · книга
7. «

   Время тянулось очень медленно, как бывает всякий раз, когда, затаив дыхание, чего-то ждёшь.

   Время тянулось очень медленно, как бывает всякий раз, когда, затаив дыхание, чего-то ждёшь.

   — Чернильное сердце · книга
8. «

   Драконы ужасно устают от полёта. Если им не удаётся после этого поспать, они становятся грустными. Такими грустными, что с ними невозможно иметь дело. А если к тому же и дождь пойдёт, тут такое начинается...

   Драконы ужасно устают от полёта. Если им не удаётся после этого поспать, они становятся грустными. Такими грустными, что с ними невозможно иметь дело. А если к тому же и дождь пойдёт, тут такое начинается...

   — Серношерстка · книга
9. «

   Волосы ее сливались цветом с охрой осенней травы, что полегла под деревьями, и в ней все меньше можно было узнать существо из другого мира, в котором оба они выросли. Воспоминания о свете и шуме знакомых улиц, о большущих домах, о девочке, которой она там была, — все это почти неразличимо померкло вдали. Недавнее настоящее слишком внезапно обернулось прошлым, а будущее представало неведомым, грозным и чужим.

   Волосы ее сливались цветом с охрой осенней травы, что полегла под деревьями, и в ней все меньше можно было узнать существо из другого мира, в котором оба они выросли. Воспоминания о свете и шуме знакомых улиц, о большущих домах, о девочке, которой она там была, — все это почти неразличимо померкло вдали. Недавнее настоящее слишком внезапно обернулось прошлым, а будущее представало неведомым, грозным и чужим.

   — Бесшабашный · книга
10. «

    Иногда полезно прийти в бешенство, если не знаешь, как побороть боль.

    Иногда полезно прийти в бешенство, если не знаешь, как побороть боль.

    — Чернильное сердце · книга
11. «

    Почему грустные истории так часто бывают красивыми? В жизни это не так.

    Почему грустные истории так часто бывают красивыми? В жизни это не так.

    — Чернильная кровь · книга
12. «

    А ведь оказывается, самое лучшее в книгах то, что их всегда можно закрыть, когда хочешь.

    А ведь оказывается, самое лучшее в книгах то, что их всегда можно закрыть, когда хочешь.

    — Элинор · книга
13. «

    Только в беде познается, из какого материала ты сделан. Я всегда думала, что сделана из дуба, но оказалось, что из какого-то другого дерева, податливого, как воск. Стоит какому-нибудь поганцу поиграть ножом перед твоим носом, и уже сыплются щепки...

    Только в беде познается, из какого материала ты сделан. Я всегда думала, что сделана из дуба, но оказалось, что из какого-то другого дерева, податливого, как воск. Стоит какому-нибудь поганцу поиграть ножом перед твоим носом, и уже сыплются щепки...

    — Элинор · книга
14. «

    Придаваться ярости куда приятнее, чем сожалеть о своей потерянной жизни. Кроме того ярость служит надежной защитой от посторонних взглядов.

    Придаваться ярости куда приятнее, чем сожалеть о своей потерянной жизни. Кроме того ярость служит надежной защитой от посторонних взглядов.

    — Рыцарь – призрак · книга
15. «

    Море всегда пробуждало в ней тягу к какой-то неведомой цели.

    Море всегда пробуждало в ней тягу к какой-то неведомой цели.

    — Чернильное сердце · книга
16. «

    Если ты берёшь с собой книгу, происходит странная вещь: книга начинает собирать твои воспоминания. Стоит лишь открыть её потом, и ты сразу переносишься туда, где читал эти страницы. Пробежал глазами первые слова — и перед тобой оживают знакомы картины, ты чувствуешь запахи, вкус мороженного, которое ел во время чтения... Поверь, книги волшебные, ведь ничто так хорошо не удерживает воспоминания, как их страницы.

    Если ты берёшь с собой книгу, происходит странная вещь: книга начинает собирать твои воспоминания. Стоит лишь открыть её потом, и ты сразу переносишься туда, где читал эти страницы. Пробежал глазами первые слова — и перед тобой оживают знакомы картины, ты чувствуешь запахи, вкус мороженного, которое ел во время чтения... Поверь, книги волшебные, ведь ничто так хорошо не удерживает воспоминания, как их страницы.

    — Мо · книга
17. «

    Драконьи цветы раскрываются только при лунном свете, и тогда их голубые лепестки благоухают так сильно, что ночные бабочки кружатся вокруг них, как вокруг лампочек. Но самое удивительное вот что: чем дальше падает на них лунный свет, тем сильнее делается свечение, пока наконец лунный свет не собирается на листьях, словно капельки росы.

    Драконьи цветы раскрываются только при лунном свете, и тогда их голубые лепестки благоухают так сильно, что ночные бабочки кружатся вокруг них, как вокруг лампочек. Но самое удивительное вот что: чем дальше падает на них лунный свет, тем сильнее делается свечение, пока наконец лунный свет не собирается на листьях, словно капельки росы.

    — Зибеида Халиб · книга
18. «

    Знаешь, люди странно относятся к писателям: большинство не может себе представить, что книги пишут такие же люди, как они.

    Знаешь, люди странно относятся к писателям: большинство не может себе представить, что книги пишут такие же люди, как они.

    — Чернильное сердце · книга
19. «

    Слова ни к чему не годны. Да, порой они звучат замечательно, но в самый нужный момент бросают тебя в беде. Нужных слов никогда не подберешь, да и где их искать? Ведь сердце немо, как рыба, как бы ни трудился язык, пытаясь наделить его речью.

    Слова ни к чему не годны. Да, порой они звучат замечательно, но в самый нужный момент бросают тебя в беде. Нужных слов никогда не подберешь, да и где их искать? Ведь сердце немо, как рыба, как бы ни трудился язык, пытаясь наделить его речью.

    — Чернильная кровь · книга
20. «

    Люди ищут в книгах именно этого: сильных, никогда не испытываемых чувств и мучительных страданий, от которых можно избавиться в любой момент, просто захлопнув книгу.

    Люди ищут в книгах именно этого: сильных, никогда не испытываемых чувств и мучительных страданий, от которых можно избавиться в любой момент, просто захлопнув книгу.

    — Чернильная смерть · книга