29 афоризмов Корнелии Функе

Корнелия Функе — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 29 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   — Всё это игра, пьеса, придуманная Фенолио, — твердил себе Мо, проходя вдоль серебряных колонн. — Если бы только она не казалась такой настоящей!..

   — Всё это игра, пьеса, придуманная Фенолио, — твердил себе Мо, проходя вдоль серебряных колонн. — Если бы только она не казалась такой настоящей!..

   — Мо · книга
2. «

   Вдали от дома ничто не утешает так, как книга, верно?

   Вдали от дома ничто не утешает так, как книга, верно?

   — Чернильное сердце · книга
3. «

   Разве есть на свете что-нибудь прекраснее букв? Волшебные знаки, голоса умерших, строительные камни чудесных миров… И более того: знаки-утешители, избавители от одиночества. Хранители тайн, провозвестники истины.

   Разве есть на свете что-нибудь прекраснее букв? Волшебные знаки, голоса умерших, строительные камни чудесных миров… И более того: знаки-утешители, избавители от одиночества. Хранители тайн, провозвестники истины.

   — Чернильное сердце · книга
4. «

   Взрослые не знают, что это такое — быть ребенком, Даже когда утверждают обратное. Они ничего об этом не помнят. Ты уж поверь. Они все позабыли. Забыли, каким огромным казался им тогда мир. Как трудно было слезать со стула. И каково это было — все время смотреть снизу вверх. Позабыли. Не помнят напрочь. И ты позабудешь. Взрослые, правда, любят поболтать о том, как это было прекрасно — быть ребенком. Иногда они даже мечтают снова стать детьми. Только вот о чем они мечтали, когда детьми были? Ты-то знаешь? По-моему, они мечтали наконец-то стать взрослыми.

   Взрослые не знают, что это такое — быть ребенком, Даже когда утверждают обратное. Они ничего об этом не помнят. Ты уж поверь. Они все позабыли. Забыли, каким огромным казался им тогда мир. Как трудно было слезать со стула. И каково это было — все время смотреть снизу вверх. Позабыли. Не помнят напрочь. И ты позабудешь. Взрослые, правда, любят поболтать о том, как это было прекрасно — быть ребенком. Иногда они даже мечтают снова стать детьми. Только вот о чем они мечтали, когда детьми были? Ты-то знаешь? По-моему, они мечтали наконец-то стать взрослыми.

   — Король Воров · книга
5. «

   Ходили слухи, будто Змееглав вдобавок велел выковать своему герольду серебрянное сердце, но Фенолио был убежден, что сердце у Свистуна человеческое. Самые жестокие сердца — живые, из плоти и крови, они знают по опыту, что причиняет наихудшую боль.

   Ходили слухи, будто Змееглав вдобавок велел выковать своему герольду серебрянное сердце, но Фенолио был убежден, что сердце у Свистуна человеческое. Самые жестокие сердца — живые, из плоти и крови, они знают по опыту, что причиняет наихудшую боль.

   — Чернильная смерть · книга
6. «

   Волшебство приходит из книг.

   Волшебство приходит из книг.

   — Чернильное сердце · книга
7. «

   Встряхни меня! Ударь меня! Накажи меня! — говорит его взгляд. — Или возьми на руки. Мне страшно.

   Встряхни меня! Ударь меня! Накажи меня! — говорит его взгляд. — Или возьми на руки. Мне страшно.

   — Чернильная смерть · книга
8. «

   А ведь оказывается, самое лучшее в книгах то, что их всегда можно закрыть, когда хочешь.

   А ведь оказывается, самое лучшее в книгах то, что их всегда можно закрыть, когда хочешь.

   — Элинор · книга
9. «

   Какое все же страшное оружие — любовь! Есть ли нож острее?

   Какое все же страшное оружие — любовь! Есть ли нож острее?

   — Орфей · книга
10. «

    Если ты берёшь с собой книгу, происходит странная вещь: книга начинает собирать твои воспоминания. Стоит лишь открыть её потом, и ты сразу переносишься туда, где читал эти страницы. Пробежал глазами первые слова — и перед тобой оживают знакомы картины, ты чувствуешь запахи, вкус мороженного, которое ел во время чтения... Поверь, книги волшебные, ведь ничто так хорошо не удерживает воспоминания, как их страницы.

    Если ты берёшь с собой книгу, происходит странная вещь: книга начинает собирать твои воспоминания. Стоит лишь открыть её потом, и ты сразу переносишься туда, где читал эти страницы. Пробежал глазами первые слова — и перед тобой оживают знакомы картины, ты чувствуешь запахи, вкус мороженного, которое ел во время чтения... Поверь, книги волшебные, ведь ничто так хорошо не удерживает воспоминания, как их страницы.

    — Мо · книга
11. «

    Много веков назад переплёты для особенно ценных книг делали из кожи неродившихся телят: Charta virginia non natal — красивое название для ужасной вещи. — И в этих книгах, — говорил Мо, — было много мудрых слов о любви и доброте.

    Много веков назад переплёты для особенно ценных книг делали из кожи неродившихся телят: Charta virginia non natal — красивое название для ужасной вещи. — И в этих книгах, — говорил Мо, — было много мудрых слов о любви и доброте.

    — Мортимер Фолчарт · книга
12. «

    У библиотек всегда нет денег.

    У библиотек всегда нет денег.

    — Чернильное сердце · книга
13. «

    Змееглава поразила ненависть на бледном лице. Такой силы ненависть следует обычно лишь за одним чувством — любовью.

    Змееглава поразила ненависть на бледном лице. Такой силы ненависть следует обычно лишь за одним чувством — любовью.

    — Чернильная смерть · книга
14. «

    Только книги могут спасти, только в них можно найти сочувствие, и утешение, и любовь... Книги, ничего не требуя взамен, любят каждого, кто их открывает. Они никогда не покидают даже тех, кто не заботится о них.

    Только книги могут спасти, только в них можно найти сочувствие, и утешение, и любовь... Книги, ничего не требуя взамен, любят каждого, кто их открывает. Они никогда не покидают даже тех, кто не заботится о них.

    — Чернильное сердце · книга
15. «

    Драконы ужасно устают от полёта. Если им не удаётся после этого поспать, они становятся грустными. Такими грустными, что с ними невозможно иметь дело. А если к тому же и дождь пойдёт, тут такое начинается...

    Драконы ужасно устают от полёта. Если им не удаётся после этого поспать, они становятся грустными. Такими грустными, что с ними невозможно иметь дело. А если к тому же и дождь пойдёт, тут такое начинается...

    — Серношерстка · книга
16. «

    — Знаешь, что странно? — сказала Мегги. — Даже если бы я могла сию минуту отправиться обратно, я бы этого не сделала. Нелепость, правда? Как будто я всегда именно здесь и хотела оказаться, именно здесь. Почему? Ведь здесь ужасно! — Ужасно, но и прерасно, — сказал Фарид.

    — Знаешь, что странно? — сказала Мегги. — Даже если бы я могла сию минуту отправиться обратно, я бы этого не сделала. Нелепость, правда? Как будто я всегда именно здесь и хотела оказаться, именно здесь. Почему? Ведь здесь ужасно! — Ужасно, но и прерасно, — сказал Фарид.

    — Мегги · книга
17. «

    Так откуда же взялась переполнявшая его жалость к людям? Откуда — тепло его неразумного сердца, улыбка на темном лице? Просто он видел мир не таким, какой он есть, в этом все дело. И мир, и людей, которых так жалел. Ведь если видеть их такими, каковы они есть, что может побудить бороться за них, а тем более умирать?

    Так откуда же взялась переполнявшая его жалость к людям? Откуда — тепло его неразумного сердца, улыбка на темном лице? Просто он видел мир не таким, какой он есть, в этом все дело. И мир, и людей, которых так жалел. Ведь если видеть их такими, каковы они есть, что может побудить бороться за них, а тем более умирать?

    — Мортола · книга
18. «

    Только в беде познается, из какого материала ты сделан. Я всегда думала, что сделана из дуба, но оказалось, что из какого-то другого дерева, податливого, как воск. Стоит какому-нибудь поганцу поиграть ножом перед твоим носом, и уже сыплются щепки...

    Только в беде познается, из какого материала ты сделан. Я всегда думала, что сделана из дуба, но оказалось, что из какого-то другого дерева, податливого, как воск. Стоит какому-нибудь поганцу поиграть ножом перед твоим носом, и уже сыплются щепки...

    — Элинор · книга
19. «

    Пожалуйста, — прошептала она, открывая книгу, — забери меня отсюда хоть на часок, очень прошу.

    Пожалуйста, — прошептала она, открывая книгу, — забери меня отсюда хоть на часок, очень прошу.

    — Мэгги · книга
20. «

    Хотела бы я знать, почему читать про приключения приятней, чем попадать в них.

    Хотела бы я знать, почему читать про приключения приятней, чем попадать в них.

    — Чернильное сердце · книга