55 лучших цитат — Корнелия Функе

Корнелия Функе — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 55 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Волшебство приходит из книг.

   Волшебство приходит из книг.

   — Чернильное сердце · книга
2. «

   Страх убивает всё. Рассудок, сердце, а уж фантазию — и подавно.

   Страх убивает всё. Рассудок, сердце, а уж фантазию — и подавно.

   — Мо · книга
3. «

   — Завтра! Завтра я тебе кое-что подарю. Это будет сюрприз. — Сюрприз? — Офелия всматривалась в мамино бледное лицо. – Да. – Это книга? – спросила Офелия. – Книга? – Мама тихонько засмеялась. – Не книга, нет. Гораздо лучше! Офелия не стала напоминать, что для неё ничего не может быть лучше книги. Мама не поймёт. Она не ищет в книгах убежища, не переносится в другой, волшебный мир. Она видит только этот мир, да и то не всегда, подумала Офелия. Мама накрепко привязана к земле, оттого она такая грустная. Книги могли бы ей многое рассказать о мире, о дальних странах, о зверях и растениях, о звёздах! Книжные страницы могут стать открытыми окнами и дверями, на бумажных крыльях можно улететь прочь. Может быть, мама просто разучилась летать. А может, никогда не умела.

   — Завтра! Завтра я тебе кое-что подарю. Это будет сюрприз. — Сюрприз? — Офелия всматривалась в мамино бледное лицо. – Да. – Это книга? – спросила Офелия. – Книга? – Мама тихонько засмеялась. – Не книга, нет. Гораздо лучше! Офелия не стала напоминать, что для неё ничего не может быть лучше книги. Мама не поймёт. Она не ищет в книгах убежища, не переносится в другой, волшебный мир. Она видит только этот мир, да и то не всегда, подумала Офелия. Мама накрепко привязана к земле, оттого она такая грустная. Книги могли бы ей многое рассказать о мире, о дальних странах, о зверях и растениях, о звёздах! Книжные страницы могут стать открытыми окнами и дверями, на бумажных крыльях можно улететь прочь. Может быть, мама просто разучилась летать. А может, никогда не умела.

   — Гильермо дель Торо · книга
4. «

   Иногда нужно увидеть со стороны, чтобы понять, что мы чувствуем.

   Иногда нужно увидеть со стороны, чтобы понять, что мы чувствуем.

   — Гильермо дель Торо · книга
5. «

   Придаваться ярости куда приятнее, чем сожалеть о своей потерянной жизни. Кроме того ярость служит надежной защитой от посторонних взглядов.

   Придаваться ярости куда приятнее, чем сожалеть о своей потерянной жизни. Кроме того ярость служит надежной защитой от посторонних взглядов.

   — Рыцарь – призрак · книга
6. «

   Ах, стереть бы все чужие слова из головы и сердца и хоть раз увидеть мир собственными глазами!

   Ах, стереть бы все чужие слова из головы и сердца и хоть раз увидеть мир собственными глазами!

   — Чернильная смерть · книга
7. «

   Когда боишься ада, а рай надо заслужить, время течет очень медленно…

   Когда боишься ада, а рай надо заслужить, время течет очень медленно…

   — Рыцарь – призрак · книга
8. «

   — Знаешь, что странно? — сказала Мегги. — Даже если бы я могла сию минуту отправиться обратно, я бы этого не сделала. Нелепость, правда? Как будто я всегда именно здесь и хотела оказаться, именно здесь. Почему? Ведь здесь ужасно! — Ужасно, но и прерасно, — сказал Фарид.

   — Знаешь, что странно? — сказала Мегги. — Даже если бы я могла сию минуту отправиться обратно, я бы этого не сделала. Нелепость, правда? Как будто я всегда именно здесь и хотела оказаться, именно здесь. Почему? Ведь здесь ужасно! — Ужасно, но и прерасно, — сказал Фарид.

   — Мегги · книга
9. «

   Только в беде познается, из какого материала ты сделан. Я всегда думала, что сделана из дуба, но оказалось, что из какого-то другого дерева, податливого, как воск. Стоит какому-нибудь поганцу поиграть ножом перед твоим носом, и уже сыплются щепки...

   Только в беде познается, из какого материала ты сделан. Я всегда думала, что сделана из дуба, но оказалось, что из какого-то другого дерева, податливого, как воск. Стоит какому-нибудь поганцу поиграть ножом перед твоим носом, и уже сыплются щепки...

   — Элинор · книга
10. «

    В порты Мадагаскара Чума нас не пускала И каждый день валился кто-нибудь за борт…

    В порты Мадагаскара Чума нас не пускала И каждый день валился кто-нибудь за борт…

    — Дикие куры · книга
11. «

    Мертвецы навевают дурные сны. Они нашептывают тебе всякие ужасы, а потом ложатся к тебе на грудь и слушают, как колотится твое сердце. Им кажется тогда, что они снова живы!

    Мертвецы навевают дурные сны. Они нашептывают тебе всякие ужасы, а потом ложатся к тебе на грудь и слушают, как колотится твое сердце. Им кажется тогда, что они снова живы!

    — Чернильная кровь · книга
12. «

    У библиотек всегда нет денег.

    У библиотек всегда нет денег.

    — Чернильное сердце · книга
13. «

    Родство ещё не гарантия любви. Хотя всем нам хочется верить в обратное.

    Родство ещё не гарантия любви. Хотя всем нам хочется верить в обратное.

    — Виктор Гец · книга
14. «

    Наверное, любить детей люди учатся у своих родителей. Если это правда, неудивительно, что у дочери Змееглава это плохо получалось.

    Наверное, любить детей люди учатся у своих родителей. Если это правда, неудивительно, что у дочери Змееглава это плохо получалось.

    — Мортимер Фолчарт · книга
15. «

    — По человеку сразу не узнаешь, милый он или нет, — возразил Проспер. — Это на лбу не написано.

    — По человеку сразу не узнаешь, милый он или нет, — возразил Проспер. — Это на лбу не написано.

    — Проспер · книга
16. «

    Такая жестокость... Слишком много она здесь видела жестокости. Иногда ей казалось, что всё это налипло на её сердце, словно плесень.

    Такая жестокость... Слишком много она здесь видела жестокости. Иногда ей казалось, что всё это налипло на её сердце, словно плесень.

    — Гильермо дель Торо · книга
17. «

    После маминой смерти там, по ту сторону, в его жизни стало еще на одну пустую комнату больше, и он ждал и не мог дождаться лишь одного — мига, когда снова можно будет приложить ладонь к темному стеклу и уйти. Как можно дальше.

    После маминой смерти там, по ту сторону, в его жизни стало еще на одну пустую комнату больше, и он ждал и не мог дождаться лишь одного — мига, когда снова можно будет приложить ладонь к темному стеклу и уйти. Как можно дальше.

    — Бесшабашный · книга
18. «

    Драконьи цветы раскрываются только при лунном свете, и тогда их голубые лепестки благоухают так сильно, что ночные бабочки кружатся вокруг них, как вокруг лампочек. Но самое удивительное вот что: чем дальше падает на них лунный свет, тем сильнее делается свечение, пока наконец лунный свет не собирается на листьях, словно капельки росы.

    Драконьи цветы раскрываются только при лунном свете, и тогда их голубые лепестки благоухают так сильно, что ночные бабочки кружатся вокруг них, как вокруг лампочек. Но самое удивительное вот что: чем дальше падает на них лунный свет, тем сильнее делается свечение, пока наконец лунный свет не собирается на листьях, словно капельки росы.

    — Зибеида Халиб · книга
19. «

    Волосы ее сливались цветом с охрой осенней травы, что полегла под деревьями, и в ней все меньше можно было узнать существо из другого мира, в котором оба они выросли. Воспоминания о свете и шуме знакомых улиц, о большущих домах, о девочке, которой она там была, — все это почти неразличимо померкло вдали. Недавнее настоящее слишком внезапно обернулось прошлым, а будущее представало неведомым, грозным и чужим.

    Волосы ее сливались цветом с охрой осенней травы, что полегла под деревьями, и в ней все меньше можно было узнать существо из другого мира, в котором оба они выросли. Воспоминания о свете и шуме знакомых улиц, о большущих домах, о девочке, которой она там была, — все это почти неразличимо померкло вдали. Недавнее настоящее слишком внезапно обернулось прошлым, а будущее представало неведомым, грозным и чужим.

    — Бесшабашный · книга
20. «

    Книги должны быть тяжёлыми, потому что в них спрятан весь мир.

    Книги должны быть тяжёлыми, потому что в них спрятан весь мир.

    — Чернильное сердце · книга