Не сказать, чтобы я внимательно смотрела, на самом деле я думала, что́ нужно купить в магазине. Забавно, но ты не думаешь о смерти, ты думаешь, что у тебя кончились чипсы и туалетная бумага. Больше я никогда не видела ни мужа, ни сына.
— Как ты себя чувствуешь? — Ужасно, — сказала Петра. — Я все время без сил. — Да уж, придется тебе привыкнуть. Когда у тебя будет младенец, беременность покажется тебе счастливыми денечками. — Вот спасибо, — сказала Петра. — Очень обнадеживающе. — Извини. Не слушай меня. Честно. Дело того стоит.
— У тебя все должно быть либо черным, либо белым, так ведь? В твоем мире у нас либо роман, либо нет. — Верно, — сказал он. — Я хочу знать, что мы делаем. Жизнь и без того не простая штука, чтобы усложнять ее еще больше.
— Я думаю, что ты самая оригинальная женщина из тех, кого я знаю. — Ты меня не знаешь, балда. — Мы же переспали, — сказал он. — Это ничего не значит. — Ты действительно так считаешь? — сказал Джаспер Блэк. — Не-а. Джаспер Блэк опустил глаза на мои пакеты. — Значит, мы все-таки немножко друг друга знаем. И я думаю, что ты очень оригинальная женщина.
…Из человека никогда нельзя выжать всю гордость до последней капли. Это как зубная паста. Можно выдавливать тюбик изо всех сил, но там всегда остается хоть чуть-чуть пасты…
— С вами ничего не случится? Я что-то за вас волнуюсь. — Вы за меня волнуетесь? Да вы меня совсем не знаете. Вас мои проблемы не касаются. — Есть еще такая штука, называется сочувствие, — сказал он.