Что говорила Кристина Лорен: 14 цитат

Ниже 14 цитат Кристины Лорена — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   — Ты не думала о том, насколько это странно, что мы постоянно пересекаемся друг с другом? — спросил он, выражение его глаз было нечитаемым. — Нет, — призналась я. — Разве не так устроен мир? В городе миллионов ты встречаешь одного и того же человека. — Но насколько часто ты встречаешь того, кого хочешь видеть больше всего?

   — Ты не думала о том, насколько это странно, что мы постоянно пересекаемся друг с другом? — спросил он, выражение его глаз было нечитаемым. — Нет, — призналась я. — Разве не так устроен мир? В городе миллионов ты встречаешь одного и того же человека. — Но насколько часто ты встречаешь того, кого хочешь видеть больше всего?

   — Сара (Sarah) · книга
2. «

   У сердца есть свои причины, для которых рассудок ничего не значит.

   У сердца есть свои причины, для которых рассудок ничего не значит.

   — Прекрасный подонок · книга
3. «

   На этот раз, когда ночь погрузилась в свою самую глубокую тьму, а ветер завывал за нашими открытыми окнами, мы неспешно занимались любовью. Мои ноги были вокруг его тела, его лицо зарывалось в мою шею, и мы двигались в унисон, он подо мной, просто чувствуя и наблюдая. Ничто с этим не сравнится. Ничто.

   На этот раз, когда ночь погрузилась в свою самую глубокую тьму, а ветер завывал за нашими открытыми окнами, мы неспешно занимались любовью. Мои ноги были вокруг его тела, его лицо зарывалось в мою шею, и мы двигались в унисон, он подо мной, просто чувствуя и наблюдая. Ничто с этим не сравнится. Ничто.

   — Макс · книга
4. «

   Она была моим слепым поворотом, моим таинственным холмом, и, похоже, мне так и не суждено было избавиться от опасения, что в один прекрасный день я не сумею избежать столкновения и разобьюсь вдребезги. Но когда она была близко, когда я мог коснуться ее, поцеловать, выслушать все ее сумасшедшие теории о девственности и любви, я испытывал чистейшую эйфорию, неповторимое сочетание покоя, восторга и желания. В эти секунды я совершенно забывал о том, что могу разбиться.

   Она была моим слепым поворотом, моим таинственным холмом, и, похоже, мне так и не суждено было избавиться от опасения, что в один прекрасный день я не сумею избежать столкновения и разобьюсь вдребезги. Но когда она была близко, когда я мог коснуться ее, поцеловать, выслушать все ее сумасшедшие теории о девственности и любви, я испытывал чистейшую эйфорию, неповторимое сочетание покоя, восторга и желания. В эти секунды я совершенно забывал о том, что могу разбиться.

   — Уилл Самнер · книга
5. «

   У меня все было отлично, пока Ханна со своим мелющим без передыху ртом и лукавыми глазами не ворвалась в мою жизнь. У меня все было отлично, пока она не сломала мою налаженную рутину. И сейчас мне хотелось, чтобы Дилан вымелся к чертям из ее квартиры, дав мне возможность подняться наверх и сказать ей, какая же она заноза в заднице и как я зол на нее за то, что она выбила надежную, устойчивую почву у меня из-под ног.

   У меня все было отлично, пока Ханна со своим мелющим без передыху ртом и лукавыми глазами не ворвалась в мою жизнь. У меня все было отлично, пока она не сломала мою налаженную рутину. И сейчас мне хотелось, чтобы Дилан вымелся к чертям из ее квартиры, дав мне возможность подняться наверх и сказать ей, какая же она заноза в заднице и как я зол на нее за то, что она выбила надежную, устойчивую почву у меня из-под ног.

   — Уилл Самнер · книга
6. «

   — И почему тебе всегда надо вести себя как стерва? — Наверное, ты просто пробуждаешь лучшее во мне...

   — И почему тебе всегда надо вести себя как стерва? — Наверное, ты просто пробуждаешь лучшее во мне...

   — Хлои · книга
7. «

   Он посмотрел на меня, затем его взгляд опустился на мою юбку. Потом он снова посмотрел мне в лицо и приоткрыл губы, будто спрашивая у меня что — то, о чем он уже знал. Затем он потянулся вперед, зажав ручку между большим и указательным пальцами, и приподнял ею край моей юбки. Когда он увидел вчерашний пояс с подвязками, его глаза расширились.

   Он посмотрел на меня, затем его взгляд опустился на мою юбку. Потом он снова посмотрел мне в лицо и приоткрыл губы, будто спрашивая у меня что — то, о чем он уже знал. Затем он потянулся вперед, зажав ручку между большим и указательным пальцами, и приподнял ею край моей юбки. Когда он увидел вчерашний пояс с подвязками, его глаза расширились.

   — Хлои · книга
8. «

   Этот день был ужасен чуть более, чем полностью.

   Этот день был ужасен чуть более, чем полностью.

   — мисс Миллс · книга
9. «

   Этой ночью что-то изменилось, и последней моей мыслью, перед тем как мои глаза закрылись, было то, что завтра у нас будет достаточно времени, чтобы обо всем поговорить. Но когда первые лучи утреннего солнца стали украдкой пробиваться сквозь темные шторы, я с беспокойством осознал, что завтра уже наступило.

   Этой ночью что-то изменилось, и последней моей мыслью, перед тем как мои глаза закрылись, было то, что завтра у нас будет достаточно времени, чтобы обо всем поговорить. Но когда первые лучи утреннего солнца стали украдкой пробиваться сквозь темные шторы, я с беспокойством осознал, что завтра уже наступило.

   — Прекрасный подонок · книга
10. «

    Я мог представить жизнь с Ханной, где у нас была бы общая кровать, кухня, семейный бюджет и ссоры. Я мог представить, как она сердится на меня, а я подкатываюсь к ней позже и всяческими хитрыми способами добиваюсь прощения, потому что она моя Ханна, а, значит, готова разболтать все свои тайные мысли и желания.

    Я мог представить жизнь с Ханной, где у нас была бы общая кровать, кухня, семейный бюджет и ссоры. Я мог представить, как она сердится на меня, а я подкатываюсь к ней позже и всяческими хитрыми способами добиваюсь прощения, потому что она моя Ханна, а, значит, готова разболтать все свои тайные мысли и желания.

    — Уилл Самнер · книга
11. «

    Его руки скользнули к моим бедрам, он повернул меня, нагнулся ко мне, и начал целовать. Это было по-другому. Его губы были мягкими, почти просящими. Они никогда не были нежными, и он сам никогда не был нежным со мной, но в этом поцелуе чувствовалось больше обожания, нежели проигранной битвы.

    Его руки скользнули к моим бедрам, он повернул меня, нагнулся ко мне, и начал целовать. Это было по-другому. Его губы были мягкими, почти просящими. Они никогда не были нежными, и он сам никогда не был нежным со мной, но в этом поцелуе чувствовалось больше обожания, нежели проигранной битвы.

    — Хлои · книга
12. «

    Я люблю слышать твой смех, видеть, как ты реагируешь на некоторые вещи, я люблю узнавать о тебе что–то новое. Я люблю то, кем я становлюсь с тобой, и я верю, что ты не сделаешь мне больно.

    Я люблю слышать твой смех, видеть, как ты реагируешь на некоторые вещи, я люблю узнавать о тебе что–то новое. Я люблю то, кем я становлюсь с тобой, и я верю, что ты не сделаешь мне больно.

    — Макс · книга
13. «

    Я хотел этого больше всего на свете, но прежде я должен был кое-что услышать от неё. Когда там внизу она произнесла моё имя, это пробудило во мне какое-то чувство. Я пока ещё не понял, значило ли оно что-то важное, к чему я пока не был готов, но я знал, что мне нужно, чтобы она сказала это, я хотел услышать, что именно меня она хочет. Мне нужно было знать, что этой ночью она моя.

    Я хотел этого больше всего на свете, но прежде я должен был кое-что услышать от неё. Когда там внизу она произнесла моё имя, это пробудило во мне какое-то чувство. Я пока ещё не понял, значило ли оно что-то важное, к чему я пока не был готов, но я знал, что мне нужно, чтобы она сказала это, я хотел услышать, что именно меня она хочет. Мне нужно было знать, что этой ночью она моя.

    — Беннет · книга
14. «

    Когда Ханна смотрела на меня так, когда голос ее становился тихим и хриплым, я знал, что все пропало. Дело было не только в физическом влечении. Конечно, меня и раньше привлекали женщины. Но с Ханной это было кое-что посильнее, какая-то химия, электрический разряд, пробегавший между нами и заставлявший меня всякий раз желать чуть больше, чем мне давали. Ханна предложила мне дружбу, а я захотел ее тело. Она предложила мне тело, а я захотел завладеть ее мыслями. Она предложила мне свои мысли, а я возжелал ее сердце.

    Когда Ханна смотрела на меня так, когда голос ее становился тихим и хриплым, я знал, что все пропало. Дело было не только в физическом влечении. Конечно, меня и раньше привлекали женщины. Но с Ханной это было кое-что посильнее, какая-то химия, электрический разряд, пробегавший между нами и заставлявший меня всякий раз желать чуть больше, чем мне давали. Ханна предложила мне дружбу, а я захотел ее тело. Она предложила мне тело, а я захотел завладеть ее мыслями. Она предложила мне свои мысли, а я возжелал ее сердце.

    — Уилл Самнер · книга