21 цитата Кристины Лорена — коротко и по делу

Ниже 21 цитата Кристины Лорена — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Я говорил тебе, что хочу большего, чем просто секс. Я хочу быть с тобой. Я хочу быть твоим возлюбленным. Я выругался, запуская свои руки в волосы. Я влюбляюсь в тебя, Хлои... Я хочу быть единственным мужчиной, который трахает тебя у окна, и первым человеком, которого ты видишь по утрам, лежа на моей украденной подушке. Я также хотел бы быть тем, кто принесет тебе лаймовое фруктовое мороженое после того, как ты съешь несвежие суши.

   Я говорил тебе, что хочу большего, чем просто секс. Я хочу быть с тобой. Я хочу быть твоим возлюбленным. Я выругался, запуская свои руки в волосы. Я влюбляюсь в тебя, Хлои... Я хочу быть единственным мужчиной, который трахает тебя у окна, и первым человеком, которого ты видишь по утрам, лежа на моей украденной подушке. Я также хотел бы быть тем, кто принесет тебе лаймовое фруктовое мороженое после того, как ты съешь несвежие суши.

   — Беннет Райан · книга
2. «

   Мне нужно было почувствовать себя безрассудной, дикой, молодой. И впервые в жизни я захотела жить только для себя.

   Мне нужно было почувствовать себя безрассудной, дикой, молодой. И впервые в жизни я захотела жить только для себя.

   — Сара (Sarah) · книга
3. «

   Этот день был ужасен чуть более, чем полностью.

   Этот день был ужасен чуть более, чем полностью.

   — мисс Миллс · книга
4. «

   У меня все было отлично, пока Ханна со своим мелющим без передыху ртом и лукавыми глазами не ворвалась в мою жизнь. У меня все было отлично, пока она не сломала мою налаженную рутину. И сейчас мне хотелось, чтобы Дилан вымелся к чертям из ее квартиры, дав мне возможность подняться наверх и сказать ей, какая же она заноза в заднице и как я зол на нее за то, что она выбила надежную, устойчивую почву у меня из-под ног.

   У меня все было отлично, пока Ханна со своим мелющим без передыху ртом и лукавыми глазами не ворвалась в мою жизнь. У меня все было отлично, пока она не сломала мою налаженную рутину. И сейчас мне хотелось, чтобы Дилан вымелся к чертям из ее квартиры, дав мне возможность подняться наверх и сказать ей, какая же она заноза в заднице и как я зол на нее за то, что она выбила надежную, устойчивую почву у меня из-под ног.

   — Уилл Самнер · книга
5. «

   У сердца есть свои причины, для которых рассудок ничего не значит.

   У сердца есть свои причины, для которых рассудок ничего не значит.

   — Прекрасный подонок · книга
6. «

   – О чем ты думаешь? – спросила она.

   – О чем ты думаешь? – спросила она.

   — Уилл Самнер · книга
7. «

   Не то чтобы раньше я не увлекался женщинами – очень даже увлекался. Но при этом всегда сохранял голову на плечах, стараясь брать как можно больше физически, но чувства сдерживать или вовсе отметать в сторону. Что же в Ханне заставило меня отбросить эту привычную стратегию и ринуться прямиком в глубину, где таились и самая сильная нежность, и самый отчаянный страх?

   Не то чтобы раньше я не увлекался женщинами – очень даже увлекался. Но при этом всегда сохранял голову на плечах, стараясь брать как можно больше физически, но чувства сдерживать или вовсе отметать в сторону. Что же в Ханне заставило меня отбросить эту привычную стратегию и ринуться прямиком в глубину, где таились и самая сильная нежность, и самый отчаянный страх?

   — Уилл Самнер · книга
8. «

   Я люблю слышать твой смех, видеть, как ты реагируешь на некоторые вещи, я люблю узнавать о тебе что–то новое. Я люблю то, кем я становлюсь с тобой, и я верю, что ты не сделаешь мне больно.

   Я люблю слышать твой смех, видеть, как ты реагируешь на некоторые вещи, я люблю узнавать о тебе что–то новое. Я люблю то, кем я становлюсь с тобой, и я верю, что ты не сделаешь мне больно.

   — Макс · книга
9. «

   Когда Ханна смотрела на меня так, когда голос ее становился тихим и хриплым, я знал, что все пропало. Дело было не только в физическом влечении. Конечно, меня и раньше привлекали женщины. Но с Ханной это было кое-что посильнее, какая-то химия, электрический разряд, пробегавший между нами и заставлявший меня всякий раз желать чуть больше, чем мне давали. Ханна предложила мне дружбу, а я захотел ее тело. Она предложила мне тело, а я захотел завладеть ее мыслями. Она предложила мне свои мысли, а я возжелал ее сердце.

   Когда Ханна смотрела на меня так, когда голос ее становился тихим и хриплым, я знал, что все пропало. Дело было не только в физическом влечении. Конечно, меня и раньше привлекали женщины. Но с Ханной это было кое-что посильнее, какая-то химия, электрический разряд, пробегавший между нами и заставлявший меня всякий раз желать чуть больше, чем мне давали. Ханна предложила мне дружбу, а я захотел ее тело. Она предложила мне тело, а я захотел завладеть ее мыслями. Она предложила мне свои мысли, а я возжелал ее сердце.

   — Уилл Самнер · книга
10. «

    Я всегда понимала, почему женщины хотят Уилла. Он был необузданным и несовершенным, темным и многоопытным. Создавалось впечатление, что, глядя на женщину, он способен мгновенно прочесть все ее сокровенные желания.

    Я всегда понимала, почему женщины хотят Уилла. Он был необузданным и несовершенным, темным и многоопытным. Создавалось впечатление, что, глядя на женщину, он способен мгновенно прочесть все ее сокровенные желания.

    — Ханна (Hanna) · книга
11. «

    Я мог представить жизнь с Ханной, где у нас была бы общая кровать, кухня, семейный бюджет и ссоры. Я мог представить, как она сердится на меня, а я подкатываюсь к ней позже и всяческими хитрыми способами добиваюсь прощения, потому что она моя Ханна, а, значит, готова разболтать все свои тайные мысли и желания.

    Я мог представить жизнь с Ханной, где у нас была бы общая кровать, кухня, семейный бюджет и ссоры. Я мог представить, как она сердится на меня, а я подкатываюсь к ней позже и всяческими хитрыми способами добиваюсь прощения, потому что она моя Ханна, а, значит, готова разболтать все свои тайные мысли и желания.

    — Уилл Самнер · книга
12. «

    Мы задержали взгляды на мгновение, и хотя она казалась спокойной и собранной, я видел боль в её глазах. Каждая частичка меня жаждала обнять её, прогнать эту боль.

    Мы задержали взгляды на мгновение, и хотя она казалась спокойной и собранной, я видел боль в её глазах. Каждая частичка меня жаждала обнять её, прогнать эту боль.

    — Беннет Райан · книга
13. «

    Недолго думая, я сделала шаг вперед, и, обернув свои руки вокруг его шеи, крепко его обняла. Не помню, чтобы раньше я была настолько близка к Уиллу. Он был теплым и твердым. Я закрыла глаза, почувствовав, как он щекой прижался к моей макушке.

    Недолго думая, я сделала шаг вперед, и, обернув свои руки вокруг его шеи, крепко его обняла. Не помню, чтобы раньше я была настолько близка к Уиллу. Он был теплым и твердым. Я закрыла глаза, почувствовав, как он щекой прижался к моей макушке.

    — Прекрасный Игрок · книга
14. «

    — Ты не думала о том, насколько это странно, что мы постоянно пересекаемся друг с другом? — спросил он, выражение его глаз было нечитаемым. — Нет, — призналась я. — Разве не так устроен мир? В городе миллионов ты встречаешь одного и того же человека. — Но насколько часто ты встречаешь того, кого хочешь видеть больше всего?

    — Ты не думала о том, насколько это странно, что мы постоянно пересекаемся друг с другом? — спросил он, выражение его глаз было нечитаемым. — Нет, — призналась я. — Разве не так устроен мир? В городе миллионов ты встречаешь одного и того же человека. — Но насколько часто ты встречаешь того, кого хочешь видеть больше всего?

    — Сара (Sarah) · книга
15. «

    Она была моим слепым поворотом, моим таинственным холмом, и, похоже, мне так и не суждено было избавиться от опасения, что в один прекрасный день я не сумею избежать столкновения и разобьюсь вдребезги. Но когда она была близко, когда я мог коснуться ее, поцеловать, выслушать все ее сумасшедшие теории о девственности и любви, я испытывал чистейшую эйфорию, неповторимое сочетание покоя, восторга и желания. В эти секунды я совершенно забывал о том, что могу разбиться.

    Она была моим слепым поворотом, моим таинственным холмом, и, похоже, мне так и не суждено было избавиться от опасения, что в один прекрасный день я не сумею избежать столкновения и разобьюсь вдребезги. Но когда она была близко, когда я мог коснуться ее, поцеловать, выслушать все ее сумасшедшие теории о девственности и любви, я испытывал чистейшую эйфорию, неповторимое сочетание покоя, восторга и желания. В эти секунды я совершенно забывал о том, что могу разбиться.

    — Уилл Самнер · книга
16. «

    На лице ее играла смущенная улыбка.

    На лице ее играла смущенная улыбка.

    — Уилл Самнер · книга
17. «

    Его руки скользнули к моим бедрам, он повернул меня, нагнулся ко мне, и начал целовать. Это было по-другому. Его губы были мягкими, почти просящими. Они никогда не были нежными, и он сам никогда не был нежным со мной, но в этом поцелуе чувствовалось больше обожания, нежели проигранной битвы.

    Его руки скользнули к моим бедрам, он повернул меня, нагнулся ко мне, и начал целовать. Это было по-другому. Его губы были мягкими, почти просящими. Они никогда не были нежными, и он сам никогда не был нежным со мной, но в этом поцелуе чувствовалось больше обожания, нежели проигранной битвы.

    — Хлои · книга
18. «

    Здесь и сейчас проходила наша жизнь. Вот так она и начиналась: свадьбы, рождение детей, решение повзрослеть и стать для кого-то единственным человеком в мире. Главное – не долбаная работа и не случайные любовные приключения. Жизнь была построена из этих кирпичиков, связей, и вех, и моментов, когда ты сообщал двум своим лучшим друзьям, что у тебя скоро родится ребенок.

    Здесь и сейчас проходила наша жизнь. Вот так она и начиналась: свадьбы, рождение детей, решение повзрослеть и стать для кого-то единственным человеком в мире. Главное – не долбаная работа и не случайные любовные приключения. Жизнь была построена из этих кирпичиков, связей, и вех, и моментов, когда ты сообщал двум своим лучшим друзьям, что у тебя скоро родится ребенок.

    — Уилл Самнер · книга
19. «

    На этот раз, когда ночь погрузилась в свою самую глубокую тьму, а ветер завывал за нашими открытыми окнами, мы неспешно занимались любовью. Мои ноги были вокруг его тела, его лицо зарывалось в мою шею, и мы двигались в унисон, он подо мной, просто чувствуя и наблюдая. Ничто с этим не сравнится. Ничто.

    На этот раз, когда ночь погрузилась в свою самую глубокую тьму, а ветер завывал за нашими открытыми окнами, мы неспешно занимались любовью. Мои ноги были вокруг его тела, его лицо зарывалось в мою шею, и мы двигались в унисон, он подо мной, просто чувствуя и наблюдая. Ничто с этим не сравнится. Ничто.

    — Макс · книга
20. «

    Я хотел этого больше всего на свете, но прежде я должен был кое-что услышать от неё. Когда там внизу она произнесла моё имя, это пробудило во мне какое-то чувство. Я пока ещё не понял, значило ли оно что-то важное, к чему я пока не был готов, но я знал, что мне нужно, чтобы она сказала это, я хотел услышать, что именно меня она хочет. Мне нужно было знать, что этой ночью она моя.

    Я хотел этого больше всего на свете, но прежде я должен был кое-что услышать от неё. Когда там внизу она произнесла моё имя, это пробудило во мне какое-то чувство. Я пока ещё не понял, значило ли оно что-то важное, к чему я пока не был готов, но я знал, что мне нужно, чтобы она сказала это, я хотел услышать, что именно меня она хочет. Мне нужно было знать, что этой ночью она моя.

    — Беннет · книга