Ксения Ладунка: 21 высказываний о главном

Ниже 21 цитата Ксении Ладунки — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Мир не черно-белый, я знаю, но в вопросе любви все именно так. Она либо есть, либо нет. Взаимная любовь — это ведь так сложно. Это почти невозможно. Почему это происходит сплошь и рядом?

   Мир не черно-белый, я знаю, но в вопросе любви все именно так. Она либо есть, либо нет. Взаимная любовь — это ведь так сложно. Это почти невозможно. Почему это происходит сплошь и рядом?

   — Белинда Шнайдер · книга
2. «

   Я чувствую, как внутри что-то окончательно ломается. Ломается пополам, и срастаться будет бесконечное количество времени. Но даже если это случится — это неважно, ведь сломанное однажды — сломано навсегда.

   Я чувствую, как внутри что-то окончательно ломается. Ломается пополам, и срастаться будет бесконечное количество времени. Но даже если это случится — это неважно, ведь сломанное однажды — сломано навсегда.

   — Белинда Шнайдер · книга
3. «

   Кто бы мог подумать, что такое вообще возможно — ощущать себя парящей над облаками просто потому что он сидит рядом.

   Кто бы мог подумать, что такое вообще возможно — ощущать себя парящей над облаками просто потому что он сидит рядом.

   — Белинда Шнайдер · книга
4. «

   Как же я влипла. Он старше меня на пятнадцать лет. Он лучший друг моего отца. У него есть бывшая жена и ребенок. А я влюбилась так сильно, что умру, если он оставит меня.

   Как же я влипла. Он старше меня на пятнадцать лет. Он лучший друг моего отца. У него есть бывшая жена и ребенок. А я влюбилась так сильно, что умру, если он оставит меня.

   — Белинда Шнайдер · книга
5. «

   Я никогда не хотела жить, но и целенаправленно умереть не пыталась. Все, что я делала — разрушала себя, пытаясь заглушить невыносимую боль. И я всегда это понимала, но ничего не пробовала изменить.

   Я никогда не хотела жить, но и целенаправленно умереть не пыталась. Все, что я делала — разрушала себя, пытаясь заглушить невыносимую боль. И я всегда это понимала, но ничего не пробовала изменить.

   — Белинда Шнайдер · книга
6. «

   Интересно, все ли мои поступки вызваны нелюбовью? Наверное, да. Тяжело стать нормальным человеком, когда тебя никто никогда не любил.

   Интересно, все ли мои поступки вызваны нелюбовью? Наверное, да. Тяжело стать нормальным человеком, когда тебя никто никогда не любил.

   — Белинда Шнайдер · книга
7. «

   А теперь я расскажу тебе, как это будет. Я буду трахать тебя. В любой момент, когда мне захочется, и ты не будешь отказываться. Потом тебе будет больно, ты будешь плакать, но у тебя не будет сил это прекратить. Ты скажешь об этом мне, но я ничего не захочу менять. И это разобьёт тебе сердце. А потом ты сорвёшься.

   А теперь я расскажу тебе, как это будет. Я буду трахать тебя. В любой момент, когда мне захочется, и ты не будешь отказываться. Потом тебе будет больно, ты будешь плакать, но у тебя не будет сил это прекратить. Ты скажешь об этом мне, но я ничего не захочу менять. И это разобьёт тебе сердце. А потом ты сорвёшься.

   — Томас Митчелл · книга
8. «

   Я думаю секунду, а потом рывком притягиваю Тома к себе, подаваясь навстречу. И это словно спрыгнуть с водопада. До этого момента я и сама не знала, как поступлю. Наши губы сталкиваются. По животу пробегает дрожь и устремляется между ног. Я чувствую, какие его губы теплые и мягкие. Чувствую горячую влагу внутри его рта. Отросшую щетину вокруг. Я хочу целовать Тома долго и глубоко, но как только касаюсь его языком, он отворачивается от меня и говорит: — Прекрати. Белинда, стой. Не надо. Перестань.

   Я думаю секунду, а потом рывком притягиваю Тома к себе, подаваясь навстречу. И это словно спрыгнуть с водопада. До этого момента я и сама не знала, как поступлю. Наши губы сталкиваются. По животу пробегает дрожь и устремляется между ног. Я чувствую, какие его губы теплые и мягкие. Чувствую горячую влагу внутри его рта. Отросшую щетину вокруг. Я хочу целовать Тома долго и глубоко, но как только касаюсь его языком, он отворачивается от меня и говорит: — Прекрати. Белинда, стой. Не надо. Перестань.

   — Три секунды до · книга
9. «

   Оказывается, боль — это не самое страшное. Самое страшное, когда ты заперт с ней один на один.

   Оказывается, боль — это не самое страшное. Самое страшное, когда ты заперт с ней один на один.

   — Белинда Шнайдер · книга
10. «

    Оказывается, любить — это больно. Я всегда думала, что любовь станет моим спасением. Что она сможет вытащить меня со дна. Но теперь я понимаю — это так не работает. Сейчас я ещё ниже, чем была до того, как влюбилась.

    Оказывается, любить — это больно. Я всегда думала, что любовь станет моим спасением. Что она сможет вытащить меня со дна. Но теперь я понимаю — это так не работает. Сейчас я ещё ниже, чем была до того, как влюбилась.

    — Белинда Шнайдер · книга
11. «

    Чувствую себя мертвой. Удивительно, но, оказывается, смерть можно чувствовать. Я вспоминаю мать, ее лицо и ее ненависть ко мне. А еще то, что вся моя жизнь — это борьба меня и этой ненависти. Я никогда не проигрывала. Но сейчас, кажется, готова сдаться.

    Чувствую себя мертвой. Удивительно, но, оказывается, смерть можно чувствовать. Я вспоминаю мать, ее лицо и ее ненависть ко мне. А еще то, что вся моя жизнь — это борьба меня и этой ненависти. Я никогда не проигрывала. Но сейчас, кажется, готова сдаться.

    — Белинда Шнайдер · книга
12. «

    Я провожу рукой по телу Тома от ключиц до ремня. Кладу ладонь между ног и натыкаюсь на каменный стояк. Опешив, я замираю. — Потерпи до дома, осталось немного, — шепчет он. — У тебя стоит, — глупо говорю я. — У меня всегда встаёт, когда ты меня целуешь.

    Я провожу рукой по телу Тома от ключиц до ремня. Кладу ладонь между ног и натыкаюсь на каменный стояк. Опешив, я замираю. — Потерпи до дома, осталось немного, — шепчет он. — У тебя стоит, — глупо говорю я. — У меня всегда встаёт, когда ты меня целуешь.

    — Белинда Шнайдер · книга
13. «

    Это все Том... Мысли о нём сильнее любого лекарства. Меня тянет к нему так сильно, будто он — огромный магнит, а я — маленький железный болтик. И никакая боль уже неважна. Главное — он.

    Это все Том... Мысли о нём сильнее любого лекарства. Меня тянет к нему так сильно, будто он — огромный магнит, а я — маленький железный болтик. И никакая боль уже неважна. Главное — он.

    — Белинда Шнайдер · книга
14. «

    Он забирается на кровать, а потом придвигается ближе и обнимает меня со спины. Прижимает к себе. Сердце улетает в пятки и рикошетит в горло. Том дышит мне прямо в шею. Его тело касается моего, и пусть между нами целое одеяло, меня обжигает. Я схожу с ума…

    Он забирается на кровать, а потом придвигается ближе и обнимает меня со спины. Прижимает к себе. Сердце улетает в пятки и рикошетит в горло. Том дышит мне прямо в шею. Его тело касается моего, и пусть между нами целое одеяло, меня обжигает. Я схожу с ума…

    — Три секунды до · книга
15. «

    В груди очень остро колет, а ноги словно стали не моими. Так чувствуется любовь? Это странно, но приятно... сердце стучит в ушах. А ещё между ног. Вся любовь из сердца стекает вниз, к паху. Я так его хочу... господи, как же сильно я его хочу.

    В груди очень остро колет, а ноги словно стали не моими. Так чувствуется любовь? Это странно, но приятно... сердце стучит в ушах. А ещё между ног. Вся любовь из сердца стекает вниз, к паху. Я так его хочу... господи, как же сильно я его хочу.

    — Белинда Шнайдер · книга
16. «

    Грустно осознавать, что самые романтичные вещи позже становятся самыми печальными.

    Грустно осознавать, что самые романтичные вещи позже становятся самыми печальными.

    — Три секунды до · книга
17. «

    Послушай… те, кто вешают ярлыки, сами ничего не знают наверняка… только ты сама можешь знать, кто ты и что ты есть, понятно? Никогда никому не верь.

    Послушай… те, кто вешают ярлыки, сами ничего не знают наверняка… только ты сама можешь знать, кто ты и что ты есть, понятно? Никогда никому не верь.

    — Томас Митчелл · книга
18. «

    Я вспоминаю, почему начала употреблять. Разложение, смерть, подавленность. Апатия, тоска, паника. Грусть. Это и многое другое, из чего состоит моё светлое сознание. Я нерадостный и несчастливый человек. Я не вижу смысла в жизни. Я думаю о смерти. И такой я была всегда, с самого рождения. У меня не получилось с этим справиться, и наркотики заменили мне счастье. Я не могу просто так от них отказаться.

    Я вспоминаю, почему начала употреблять. Разложение, смерть, подавленность. Апатия, тоска, паника. Грусть. Это и многое другое, из чего состоит моё светлое сознание. Я нерадостный и несчастливый человек. Я не вижу смысла в жизни. Я думаю о смерти. И такой я была всегда, с самого рождения. У меня не получилось с этим справиться, и наркотики заменили мне счастье. Я не могу просто так от них отказаться.

    — Белинда Шнайдер · книга
19. «

    Как можно с таким упорством разрушать все вокруг? Прокручивать через мясорубку себя и всех, кто оказывается рядом.

    Как можно с таким упорством разрушать все вокруг? Прокручивать через мясорубку себя и всех, кто оказывается рядом.

    — Три секунды до · книга
20. «

    Я чувствую себя в его руках такой маленькой и хрупкой. Ни в чьих объятиях я не была настолько хрупка. И Том держит меня, словно действительно боится навредить. Приблизившись к моему лицу, он шёпотом говорит: — Ты словно хрустальная, Белинда... Нет в этом мире ничего прекраснее тебя, но как же тебя легко разбить.

    Я чувствую себя в его руках такой маленькой и хрупкой. Ни в чьих объятиях я не была настолько хрупка. И Том держит меня, словно действительно боится навредить. Приблизившись к моему лицу, он шёпотом говорит: — Ты словно хрустальная, Белинда... Нет в этом мире ничего прекраснее тебя, но как же тебя легко разбить.

    — Томас Митчелл · книга