22 известных цитаты Ксении Власовы

Ксения Власова — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 22 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   — Людские сплетни, как отрава, проникают в кровь, — со вздохом ответила Яга. Она выдержала небольшую паузу, что-то обдумывая, а затем, будто сплеча рубя, резко продолжила: — Вот ты думаешь, что тебя они не коснулись, но нет. Стоит лишь намёку появиться, и ты с готовностью вспоминаешь всё то, о чём шептались за спиной.

   — Людские сплетни, как отрава, проникают в кровь, — со вздохом ответила Яга. Она выдержала небольшую паузу, что-то обдумывая, а затем, будто сплеча рубя, резко продолжила: — Вот ты думаешь, что тебя они не коснулись, но нет. Стоит лишь намёку появиться, и ты с готовностью вспоминаешь всё то, о чём шептались за спиной.

   — Яга · книга
2. «

   Но выдумки, обретшие плоть и кровь на человеческой вере, так просто не забываются.

   Но выдумки, обретшие плоть и кровь на человеческой вере, так просто не забываются.

   — Василиса · книга
3. «

   Ни драка, ни боль меня не страшили. Я избегала и первого, и второго, но, столкнувшись лицом к лицу, не боялась.

   Ни драка, ни боль меня не страшили. Я избегала и первого, и второго, но, столкнувшись лицом к лицу, не боялась.

   — Василиса · книга
4. «

   Слова, это знания, Василиса. Не все из них мы готовы постичь прямо сейчас, потому что часть из них лучше вобрать в память, нанизать на шнурок, как продырявленные монетки, и отложить. Настанет час, и ты, перебирая эти монетки, найдёшь нужную. А постигнув её смысл, ещё и расплатишься ею. Всему своё время, так ведь говорят люди?

   Слова, это знания, Василиса. Не все из них мы готовы постичь прямо сейчас, потому что часть из них лучше вобрать в память, нанизать на шнурок, как продырявленные монетки, и отложить. Настанет час, и ты, перебирая эти монетки, найдёшь нужную. А постигнув её смысл, ещё и расплатишься ею. Всему своё время, так ведь говорят люди?

   — Красно Солнышко · книга
5. «

   Дети, как злые волчата, чуяли во мне чужачку. Их злобе можно было противопоставить лишь равнодушие взрослых – сомнительный оберег от неприятностей.

   Дети, как злые волчата, чуяли во мне чужачку. Их злобе можно было противопоставить лишь равнодушие взрослых – сомнительный оберег от неприятностей.

   — Василиса · книга
6. «

   Я могла бы переспросить, но тяжелее всего отказываться от надежды – редкого и самого драгоценного подношения, позволяющего мне… нет, не жить, но выживать.

   Я могла бы переспросить, но тяжелее всего отказываться от надежды – редкого и самого драгоценного подношения, позволяющего мне… нет, не жить, но выживать.

   — Василиса · книга
7. «

   Уже смирилась, что есть вещи, познать которые удастся лишь к определённому часу. Пробил он или нет – решать зачастую не мне.

   Уже смирилась, что есть вещи, познать которые удастся лишь к определённому часу. Пробил он или нет – решать зачастую не мне.

   — Василиса · книга
8. «

   — Свои желания надобно осознавать и удовлетворять! А то засунешь их под кровать пылиться, и выберутся они оттуда спустя пару сенокосов голодными тёмными чудищами…

   — Свои желания надобно осознавать и удовлетворять! А то засунешь их под кровать пылиться, и выберутся они оттуда спустя пару сенокосов голодными тёмными чудищами…

   — Кощей · книга
9. «

   Страх заволок разум, мешая думать. Водоворот суматошных мыслей закружил в бешеном хороводе. Краски мира ненадолго поблекли, даже запахи стали глуше. Ровно до того мига, пока моё дыхание не выровнялось. И как люди справляются с этим тяжёлым, точно булыжник, чувством?

   Страх заволок разум, мешая думать. Водоворот суматошных мыслей закружил в бешеном хороводе. Краски мира ненадолго поблекли, даже запахи стали глуше. Ровно до того мига, пока моё дыхание не выровнялось. И как люди справляются с этим тяжёлым, точно булыжник, чувством?

   — Василиса · книга
10. «

    Человеческая сила – слишком могучая, она пускает корни в душу так глубоко, что вырвать их можно разве что с мясом. Рана зарубцуется, но внутри всё равно останется пустота.

    Человеческая сила – слишком могучая, она пускает корни в душу так глубоко, что вырвать их можно разве что с мясом. Рана зарубцуется, но внутри всё равно останется пустота.

    — Василиса · книга
11. «

    Любое существо достойно вежливого обращения.

    Любое существо достойно вежливого обращения.

    — Василиса · книга
12. «

    Позволь сердцу указать путь. Разум обманет, сердце – никогда.

    Позволь сердцу указать путь. Разум обманет, сердце – никогда.

    — Яга · книга
13. «

    — Гори, гори ясно, Чтобы не погасло. Стой подоле, Гляди на поле, Едут там трубачи Да едят калачи. Погляди на небо: Звёзды горят, Журавли кричат: «Гу, гу, убегу!» Раз-два, не воронь, А беги, как огонь!

    — Гори, гори ясно, Чтобы не погасло. Стой подоле, Гляди на поле, Едут там трубачи Да едят калачи. Погляди на небо: Звёзды горят, Журавли кричат: «Гу, гу, убегу!» Раз-два, не воронь, А беги, как огонь!

    — Избушка на костях · книга
14. «

    Проплакаться – иногда лучшее лекарство, горькое, но необходимое.

    Проплакаться – иногда лучшее лекарство, горькое, но необходимое.

    — Василиса · книга
15. «

    И впредь запомни: дари щедро, проси смело. Не унижайся, не тешь самолюбие того, кто хочет с тобой поиграться.

    И впредь запомни: дари щедро, проси смело. Не унижайся, не тешь самолюбие того, кто хочет с тобой поиграться.

    — Яга · книга
16. «

    Человеческая природа – она… вездесущая, суетная. Поглощает тебя, пожирает, точно огонь сухую ветку.

    Человеческая природа – она… вездесущая, суетная. Поглощает тебя, пожирает, точно огонь сухую ветку.

    — Тимор · книга
17. «

    — Душа не тело, к ней подорожник не приложишь.

    — Душа не тело, к ней подорожник не приложишь.

    — Яга · книга
18. «

    – Давно хотел спросить вас. Почему вы боитесь лошадей? – Потому что трусость течет в моих венах, и я ничего не могу с этим поделать. Я боюсь многих вещей: сильного огня, раскатов грома, полноводных рек… Легче перечислить то, что меня не страшит. – Например, оружие. Оружия вы совершенно не боитесь. – Да, это правда. Даже странно. – Сталь не может бояться стали. – Простите? – Кара, вы сама как оружие. Было бы поистине забавно, если бы вы боялись взять в руки рапиру.

    – Давно хотел спросить вас. Почему вы боитесь лошадей? – Потому что трусость течет в моих венах, и я ничего не могу с этим поделать. Я боюсь многих вещей: сильного огня, раскатов грома, полноводных рек… Легче перечислить то, что меня не страшит. – Например, оружие. Оружия вы совершенно не боитесь. – Да, это правда. Даже странно. – Сталь не может бояться стали. – Простите? – Кара, вы сама как оружие. Было бы поистине забавно, если бы вы боялись взять в руки рапиру.

    — Рок · книга
19. «

    — Когда говорим о любви, всегда подразумеваем влюблённость. А между тем самая крепкая любовь, ничем не рушимая, она – родительская.

    — Когда говорим о любви, всегда подразумеваем влюблённость. А между тем самая крепкая любовь, ничем не рушимая, она – родительская.

    — Яга · книга
20. «

    — Как убийца может быть прекрасен? — Вы не убийца, Кара. Вы – олицетворение возмездия.

    — Как убийца может быть прекрасен? — Вы не убийца, Кара. Вы – олицетворение возмездия.

    — Кара · книга