24 цитаты Ксении Власовы о жизни и людях

Ксения Власова — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 24 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Есть такие знания, свет очей моих, которые надобно самому обрести.

   Есть такие знания, свет очей моих, которые надобно самому обрести.

   — Кощей · книга
2. «

   Ни драка, ни боль меня не страшили. Я избегала и первого, и второго, но, столкнувшись лицом к лицу, не боялась.

   Ни драка, ни боль меня не страшили. Я избегала и первого, и второго, но, столкнувшись лицом к лицу, не боялась.

   — Василиса · книга
3. «

   — Не чувствую в себе беды. Слева послышался тихий, беззлобный смешок Кощея. — Кто же её в себе чувствует, свет души моей? – Он поднял кубок со сбитнем из калины и хмыкнул: — Люди всё больше по сторонам рыщут, думают, лихо – оно снаружи. Мало кто понимает, что беда внутри скрывается, как медведь в берлоге.

   — Не чувствую в себе беды. Слева послышался тихий, беззлобный смешок Кощея. — Кто же её в себе чувствует, свет души моей? – Он поднял кубок со сбитнем из калины и хмыкнул: — Люди всё больше по сторонам рыщут, думают, лихо – оно снаружи. Мало кто понимает, что беда внутри скрывается, как медведь в берлоге.

   — Василиса · книга
4. «

   Что ни взмах руки, то отголосок танца, чарующего своей естественной, природной простотой: никакой искусственности, никакой лихо закрученной надуманности, за которой так любят скрывать пустоту.

   Что ни взмах руки, то отголосок танца, чарующего своей естественной, природной простотой: никакой искусственности, никакой лихо закрученной надуманности, за которой так любят скрывать пустоту.

   — Василиса · книга
5. «

   Проплакаться – иногда лучшее лекарство, горькое, но необходимое.

   Проплакаться – иногда лучшее лекарство, горькое, но необходимое.

   — Василиса · книга
6. «

   Человеческая сила – слишком могучая, она пускает корни в душу так глубоко, что вырвать их можно разве что с мясом. Рана зарубцуется, но внутри всё равно останется пустота.

   Человеческая сила – слишком могучая, она пускает корни в душу так глубоко, что вырвать их можно разве что с мясом. Рана зарубцуется, но внутри всё равно останется пустота.

   — Василиса · книга
7. «

   Страх заволок разум, мешая думать. Водоворот суматошных мыслей закружил в бешеном хороводе. Краски мира ненадолго поблекли, даже запахи стали глуше. Ровно до того мига, пока моё дыхание не выровнялось. И как люди справляются с этим тяжёлым, точно булыжник, чувством?

   Страх заволок разум, мешая думать. Водоворот суматошных мыслей закружил в бешеном хороводе. Краски мира ненадолго поблекли, даже запахи стали глуше. Ровно до того мига, пока моё дыхание не выровнялось. И как люди справляются с этим тяжёлым, точно булыжник, чувством?

   — Василиса · книга
8. «

   Я вздрогнула, но не обернулась и шага не ускорила. Подумаешь, слова. Они не собаки, не укусят. Камни, летящие в спину, ранят гораздо больнее.

   Я вздрогнула, но не обернулась и шага не ускорила. Подумаешь, слова. Они не собаки, не укусят. Камни, летящие в спину, ранят гораздо больнее.

   — Василиса · книга
9. «

   Обжигающая горло сладость, смешанная с нотками горечи, — вот что такое мои чувства к Тиму.

   Обжигающая горло сладость, смешанная с нотками горечи, — вот что такое мои чувства к Тиму.

   — Василиса · книга
10. «

    Яга роняет слова, словно драгоценные камни, — осторожно и с лёгкой неохотой, а потому скажет столько, сколько мне надобно знать: ни больше и ни меньше.

    Яга роняет слова, словно драгоценные камни, — осторожно и с лёгкой неохотой, а потому скажет столько, сколько мне надобно знать: ни больше и ни меньше.

    — Василиса · книга
11. «

    — Один из главных ведьмовских уроков – это терпение. С такой силой, как у нас, сгоряча всякое можно навертеть… Сделаешь, остынешь, пожалеешь, а уже ничего не воротить. Поэтому первое, чему научить тебя надобно, — умению стоять и смотреть. Не бросаться что-то делать, а думать, выжидать, наблюдать.

    — Один из главных ведьмовских уроков – это терпение. С такой силой, как у нас, сгоряча всякое можно навертеть… Сделаешь, остынешь, пожалеешь, а уже ничего не воротить. Поэтому первое, чему научить тебя надобно, — умению стоять и смотреть. Не бросаться что-то делать, а думать, выжидать, наблюдать.

    — Яга · книга
12. «

    — Себя выбирай, не других, — с лёгким укором обронила Яга. Она всё также сидела на лавке, словно с её вопроса прошло несколько мгновений, а не утекло несколько лет, как мне показалось. – Прежде чем чужую ношу брать, убедись, что своя не придавит.

    — Себя выбирай, не других, — с лёгким укором обронила Яга. Она всё также сидела на лавке, словно с её вопроса прошло несколько мгновений, а не утекло несколько лет, как мне показалось. – Прежде чем чужую ношу брать, убедись, что своя не придавит.

    — Яга · книга
13. «

    — Не научишь ты его ничему. Мы все трое повернули головы в его сторону. — А я и не намерена учить. – Яга громко фыркнула. – Учит жизнь, а я у неё так, на побегушках.

    — Не научишь ты его ничему. Мы все трое повернули головы в его сторону. — А я и не намерена учить. – Яга громко фыркнула. – Учит жизнь, а я у неё так, на побегушках.

    — Яга · книга
14. «

    Но выдумки, обретшие плоть и кровь на человеческой вере, так просто не забываются.

    Но выдумки, обретшие плоть и кровь на человеческой вере, так просто не забываются.

    — Василиса · книга
15. «

    Я могла бы переспросить, но тяжелее всего отказываться от надежды – редкого и самого драгоценного подношения, позволяющего мне… нет, не жить, но выживать.

    Я могла бы переспросить, но тяжелее всего отказываться от надежды – редкого и самого драгоценного подношения, позволяющего мне… нет, не жить, но выживать.

    — Василиса · книга
16. «

    Ясный спокойный взгляд Яги сказал не меньше, чем слова. Даже больше, потому что не был ограничен мучительным подбором формы, неизменно срезающей часть сути.

    Ясный спокойный взгляд Яги сказал не меньше, чем слова. Даже больше, потому что не был ограничен мучительным подбором формы, неизменно срезающей часть сути.

    — Василиса · книга
17. «

    Человеческая природа – она… вездесущая, суетная. Поглощает тебя, пожирает, точно огонь сухую ветку.

    Человеческая природа – она… вездесущая, суетная. Поглощает тебя, пожирает, точно огонь сухую ветку.

    — Тимор · книга
18. «

    Дети, как злые волчата, чуяли во мне чужачку. Их злобе можно было противопоставить лишь равнодушие взрослых – сомнительный оберег от неприятностей.

    Дети, как злые волчата, чуяли во мне чужачку. Их злобе можно было противопоставить лишь равнодушие взрослых – сомнительный оберег от неприятностей.

    — Василиса · книга
19. «

    Тёплое, нагретое дерево соприкасалось с обнажённой кожей, изредка чуть царапая её сколом, навсегда оставшимся после первого и единственного падения на твёрдую землю, но я этого не замечала – за столько лет попривыкла к куколке настолько, что считала её частью себя. Мне не приходило в голову, что можно снять оберег. Разве станешь рубить палец только потому, что часто занозишь его?

    Тёплое, нагретое дерево соприкасалось с обнажённой кожей, изредка чуть царапая её сколом, навсегда оставшимся после первого и единственного падения на твёрдую землю, но я этого не замечала – за столько лет попривыкла к куколке настолько, что считала её частью себя. Мне не приходило в голову, что можно снять оберег. Разве станешь рубить палец только потому, что часто занозишь его?

    — Василиса · книга
20. «

    — Душа не тело, к ней подорожник не приложишь.

    — Душа не тело, к ней подорожник не приложишь.

    — Яга · книга