26 известных цитат Лейлы Мичема

Подборка из 26 цитат Лейлы Мичема: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Когда женщина, не будучи твоей матерью, остается на крыльце, чтобы посмотреть тебе вслед, можешь быть уверен: ты ей не просто нравишься.

   Когда женщина, не будучи твоей матерью, остается на крыльце, чтобы посмотреть тебе вслед, можешь быть уверен: ты ей не просто нравишься.

   — Знак розы · книга
2. «

   Нет такого долга, ради которого стоило бы бросить любимого человека.

   Нет такого долга, ради которого стоило бы бросить любимого человека.

   — Мэри Толивер · книга
3. «

   Судя по тому, что ты без него сама не своя, я полагаю, вам лучше мучиться и страдать вместе, чем порознь.

   Судя по тому, что ты без него сама не своя, я полагаю, вам лучше мучиться и страдать вместе, чем порознь.

   — Олли ДюМонт · книга
4. «

   Дорога в ад вымощена благими намерениями, но как на счет дурных поступков, совершенных ради благой цели? Как быть с ними? Жизнь научила его, что то, что начинается с обмана, всегда заканчивается плохо.

   Дорога в ад вымощена благими намерениями, но как на счет дурных поступков, совершенных ради благой цели? Как быть с ними? Жизнь научила его, что то, что начинается с обмана, всегда заканчивается плохо.

   — Знак розы · книга
5. «

   — Вы хотите прогуляться по такой жаре, мисс Мэри? Разумно ли это? — Нет, но в моем возрасте я имею право на глупости.

   — Вы хотите прогуляться по такой жаре, мисс Мэри? Разумно ли это? — Нет, но в моем возрасте я имею право на глупости.

   — Генри · книга
6. «

   Мужчины здесь кричат, ругаются и молятся точно так же, как делали это на Второй мировой и на твоей войне, папа. Здесь все такое же — страх, скука, одиночество, всплеск адреналина, дружба, напряжение в ожидании следующей атаки, долгие ночи вдали от дома и семьи. <...> Но в перерывах между атаками я думаю о Клаудии и Матте, о том, что они с тобой, в безопасности.

   Мужчины здесь кричат, ругаются и молятся точно так же, как делали это на Второй мировой и на твоей войне, папа. Здесь все такое же — страх, скука, одиночество, всплеск адреналина, дружба, напряжение в ожидании следующей атаки, долгие ночи вдали от дома и семьи. <...> Но в перерывах между атаками я думаю о Клаудии и Матте, о том, что они с тобой, в безопасности.

   — Вайатт Уорик · книга
7. «

   Я надеялся, что смогу отвоевать тебя у Сомерсета, но теперь понимаю, что ошибался. Я оставил тебя в покое, чтобы дать тебе время понять, как ты нуждаешься во мне и хочешь меня, но ты лишь заполнила его дополнительной работой... Я схожу с ума, а ты, черт тебя возьми, выращиваешь очередной ряд хлопковых кустов.

   Я надеялся, что смогу отвоевать тебя у Сомерсета, но теперь понимаю, что ошибался. Я оставил тебя в покое, чтобы дать тебе время понять, как ты нуждаешься во мне и хочешь меня, но ты лишь заполнила его дополнительной работой... Я схожу с ума, а ты, черт тебя возьми, выращиваешь очередной ряд хлопковых кустов.

   — Перси Уорик · книга
8. «

   Эти мгновения до сих пор были свежи у нее в памяти, словно произошли несколько дней назад. Должно быть, у Господа макиавеллиевский склад ума, раз он придумал для стариков такое жестокое испытание. По крайней мере, пожилые люди могли бы рассчитывать на адекватное восприятие времени... Старики и умирающие не должны терзаться нелепым ощущением, будто жизнь только началась.

   Эти мгновения до сих пор были свежи у нее в памяти, словно произошли несколько дней назад. Должно быть, у Господа макиавеллиевский склад ума, раз он придумал для стариков такое жестокое испытание. По крайней мере, пожилые люди могли бы рассчитывать на адекватное восприятие времени... Старики и умирающие не должны терзаться нелепым ощущением, будто жизнь только началась.

   — Знак розы · книга
9. «

   Она была женщиной, с которой он хотел прожить всю жизнь до последнего дня. После нее у него не будет никого. Жена — возможно, но только не любимая женщина.

   Она была женщиной, с которой он хотел прожить всю жизнь до последнего дня. После нее у него не будет никого. Жена — возможно, но только не любимая женщина.

   — Знак розы · книга
10. «

    Для солдата удачи никогда не бывает слишком много.

    Для солдата удачи никогда не бывает слишком много.

    — Перси Уорик · книга
11. «

    Пусть Перси и все остальные думают, что она презирала ее из-за красоты и изящества. Люси ненавидела Мэри по одной простой причине: та незаслуженно завоевала и сохранила навсегда сердце мужчины, которого любила Люси.

    Пусть Перси и все остальные думают, что она презирала ее из-за красоты и изящества. Люси ненавидела Мэри по одной простой причине: та незаслуженно завоевала и сохранила навсегда сердце мужчины, которого любила Люси.

    — Знак розы · книга
12. «

    Не смей больше ни минуты тратить на людей, которые не ценят этого.

    Не смей больше ни минуты тратить на людей, которые не ценят этого.

    — Мэри Толивер · книга
13. «

    Помни об одном: то, что ты не можешь изменить, следует принять. А приняв — особенно если они будут счастливы вдвоем, — ты обретешь способность простить себя.

    Помни об одном: то, что ты не можешь изменить, следует принять. А приняв — особенно если они будут счастливы вдвоем, — ты обретешь способность простить себя.

    — Беатриса Уорик · книга
14. «

    Проклятие не имеет никакого отношения к безобразию, в которое они превратили свою жизнь. Они сами стали своим проклятием.

    Проклятие не имеет никакого отношения к безобразию, в которое они превратили свою жизнь. Они сами стали своим проклятием.

    — Знак розы · книга
15. «

    Побывав на войне, он обзавелся стойким неприятием к убийству, даже если речь шла о только что пойманной форели на ужин.

    Побывав на войне, он обзавелся стойким неприятием к убийству, даже если речь шла о только что пойманной форели на ужин.

    — Знак розы · книга
16. «

    Он отчаянно хотел иметь семью... Он хотел лежа в постели, слышать, как бьется сердце Мэри, а сидя за столом по вечерам, держать ее за руку. Он готов был научиться играть вторую скрипку. Главное — оказаться в составе оркестра.

    Он отчаянно хотел иметь семью... Он хотел лежа в постели, слышать, как бьется сердце Мэри, а сидя за столом по вечерам, держать ее за руку. Он готов был научиться играть вторую скрипку. Главное — оказаться в составе оркестра.

    — Знак розы · книга
17. «

    Память может стать орудием для пыток, способным причинять страдания спустя много лет после того, как человек отмучился на эшафоте.

    Память может стать орудием для пыток, способным причинять страдания спустя много лет после того, как человек отмучился на эшафоте.

    — Знак розы · книга
18. «

    Как может женщина так невозмутимо раскрывать свое сердце для боли, подобно глупому щенку, подставляющему живот под удар?

    Как может женщина так невозмутимо раскрывать свое сердце для боли, подобно глупому щенку, подставляющему живот под удар?

    — Знак розы · книга
19. «

    Все, кого она любила, ушли от нее — дед и отец, брат и мать. У нее оставался лишь Сомерсет, и он ждал ее. У нее была земля, которую она будет холить и лелеять, год за годом, урожай за урожаем, до конца дней своих. Как говорил Майлз, плантация никогда ее не бросит. На нее может напасть хлопковый долгоносик, обрушиться засуха или наводнение. В перерывах между этими напастями град может начисто уничтожить посевы, стоящие целое состояние, но земля все равно никуда не денется после того, как следы бедствия исчезнут с ее лица. Когда имеешь дело с землей, всегда остается надежда, чего нельзя сказать о людях.

    Все, кого она любила, ушли от нее — дед и отец, брат и мать. У нее оставался лишь Сомерсет, и он ждал ее. У нее была земля, которую она будет холить и лелеять, год за годом, урожай за урожаем, до конца дней своих. Как говорил Майлз, плантация никогда ее не бросит. На нее может напасть хлопковый долгоносик, обрушиться засуха или наводнение. В перерывах между этими напастями град может начисто уничтожить посевы, стоящие целое состояние, но земля все равно никуда не денется после того, как следы бедствия исчезнут с ее лица. Когда имеешь дело с землей, всегда остается надежда, чего нельзя сказать о людях.

    — Знак розы · книга
20. «

    «Ада нет, — решил Перси. — Он здесь, на земле». Разве есть более страшные муки, чем смотреть, как сын, которого ты не знаешь, уходит на войну, и неизвестно, вернется ли он домой живим?

    «Ада нет, — решил Перси. — Он здесь, на земле». Разве есть более страшные муки, чем смотреть, как сын, которого ты не знаешь, уходит на войну, и неизвестно, вернется ли он домой живим?

    — Знак розы · книга