31 лучших фраза Лизы Джейна Смита

Подборка из 31 цитата Лизы Джейна Смита: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Любовь — удел слабых. Иллюзия. И она может оказаться гибельной.

   Любовь — удел слабых. Иллюзия. И она может оказаться гибельной.

   — Дилос · книга
2. «

   — Голубой цвет — цвет смерти.

   — Голубой цвет — цвет смерти.

   — Викки · книга
3. «

   – Слушаюсь и повинуюсь, – слабо произнес он. – Обычно ты слушаешься, но гнёшь свою линию, – заметила Одри.

   – Слушаюсь и повинуюсь, – слабо произнес он. – Обычно ты слушаешься, но гнёшь свою линию, – заметила Одри.

   — Майкл · книга
4. «

   — У тебя это так хорошо получается, правда? — сейчас в ее голосе сквозил холод. Опрометчиво, повинуясь своей злобе, она приблизилась к нему. — Отталкивать людей прочь. Но я знаю, что ты не питался сегодня вечером. Тебе ничего большего не надо от меня и у тебя не получается строить из себя голодающего мученика так же хорошо, как у Стефана.

   — У тебя это так хорошо получается, правда? — сейчас в ее голосе сквозил холод. Опрометчиво, повинуясь своей злобе, она приблизилась к нему. — Отталкивать людей прочь. Но я знаю, что ты не питался сегодня вечером. Тебе ничего большего не надо от меня и у тебя не получается строить из себя голодающего мученика так же хорошо, как у Стефана.

   — Дэймон Сальваторе · книга
5. «

   – Сдавайся, Моргед! – Убей меня. – Я сломаю тебе запястье. – Прекрасно! Надеюсь, тебя это порадует.

   – Сдавайся, Моргед! – Убей меня. – Я сломаю тебе запястье. – Прекрасно! Надеюсь, тебя это порадует.

   — Джез · книга
6. «

   – Самое время принять хорошую ванну. А потом мы примем гостей. – К черту ванну. Давай сюда гостей.

   – Самое время принять хорошую ванну. А потом мы примем гостей. – К черту ванну. Давай сюда гостей.

   — Джез · книга
7. «

   Все мы жаждем однажды перелететь зияющую пропасть между этой и другой реальностью... и слиться с мирозданием, от которого мы чувствуем себя оторванными...

   Все мы жаждем однажды перелететь зияющую пропасть между этой и другой реальностью... и слиться с мирозданием, от которого мы чувствуем себя оторванными...

   — Тёмный ангел · книга
8. «

   Он был худощав; не такой высокий, как Стефан, но с неопределимой аурой угрозы, что более чем восполняет недостаток роста. Он был так же безукоризненно одет как всегда: черные джинсы от Армани, черная рубашка, черный кожаный жакет, и черные ботинки, которые сочетались с его небрежно развевающимися темными волосами и черными глазами.

   Он был худощав; не такой высокий, как Стефан, но с неопределимой аурой угрозы, что более чем восполняет недостаток роста. Он был так же безукоризненно одет как всегда: черные джинсы от Армани, черная рубашка, черный кожаный жакет, и черные ботинки, которые сочетались с его небрежно развевающимися темными волосами и черными глазами.

   — Дэймон Сальваторе · книга
9. «

   — Как очаровательно, — прошептала Бонни. — Как тупо, — оборвала её Мередит.

   — Как очаровательно, — прошептала Бонни. — Как тупо, — оборвала её Мередит.

   — Бонни Беннетт · книга
10. «

    Забавно. Пока кто-нибудь не откажется повиноваться, трудно представить, насколько ты привык, чтобы тебе подчинялись.

    Забавно. Пока кто-нибудь не откажется повиноваться, трудно представить, насколько ты привык, чтобы тебе подчинялись.

    — Тьерри · книга
11. «

    А люди, Стефан? Род человеческий. Кто мы такие — болезнь или просто симптом?

    А люди, Стефан? Род человеческий. Кто мы такие — болезнь или просто симптом?

    — Мэтт · книга
12. «

    — Романтизм делает из людей моральных уродов. Лично мне кажется, что тебе лучше всего в черном.

    — Романтизм делает из людей моральных уродов. Лично мне кажется, что тебе лучше всего в черном.

    — Дэймон Сальваторе · книга
13. «

    Мы так мало знаем себя и так плохо заботимся о своей душе.

    Мы так мало знаем себя и так плохо заботимся о своей душе.

    — Избранная · книга
14. «

    Нельзя сдаваться только потому, что у нас мало шансов. Мы должны бороться, потому что иначе остается только одно — сдаться.

    Нельзя сдаваться только потому, что у нас мало шансов. Мы должны бороться, потому что иначе остается только одно — сдаться.

    — Стефан Сальваторе · книга
15. «

    Поэты и философы, которых я когда-то любил, били неправы. Смерть приходит не ко всем, течение времени не притупляет воспоминаний и не обращает тела в прах. Меня признали мертвым и установили на холодной земле могильный камень с моим именем. Он символизировал конец земного пути, но на самом деле моя жизнь тогда только началась. Kaк будто я долгие годы спал, прозябал в темноте, а потом проснулся, и мир оказался ярче, вольнее и интереснее, чем я когда-либо воображал. Люди, которых я знал, продолжали существовать так же, как я раньше. Они тратили свои короткие жизни на посещения рынка, возделывание полей и поцелуи украдкой, после заката солнца. Для меня они стали всего лишь тенями, значащими не больше чем испуганные белки и кролики, который скачут по лесу, не осознавая мира вокруг. Но я не был тенью. Я был жив — и одновременно неподвластным страху смерти. Я победил смерть. Я большее не был случайным гостем в этом мире. Я был его хозяином, и вечность должна была склониться предо мной…

    Поэты и философы, которых я когда-то любил, били неправы. Смерть приходит не ко всем, течение времени не притупляет воспоминаний и не обращает тела в прах. Меня признали мертвым и установили на холодной земле могильный камень с моим именем. Он символизировал конец земного пути, но на самом деле моя жизнь тогда только началась. Kaк будто я долгие годы спал, прозябал в темноте, а потом проснулся, и мир оказался ярче, вольнее и интереснее, чем я когда-либо воображал. Люди, которых я знал, продолжали существовать так же, как я раньше. Они тратили свои короткие жизни на посещения рынка, возделывание полей и поцелуи украдкой, после заката солнца. Для меня они стали всего лишь тенями, значащими не больше чем испуганные белки и кролики, который скачут по лесу, не осознавая мира вокруг. Но я не был тенью. Я был жив — и одновременно неподвластным страху смерти. Я победил смерть. Я большее не был случайным гостем в этом мире. Я был его хозяином, и вечность должна была склониться предо мной…

    — Стефан Сальваторе · книга
16. «

    – Привет, Майкл. – Привет, о свет моих очей. Уж не блинчик ли я вижу? – Не смей лопать! Лучше отнеси в гостиную. – Слушаюсь и повинуюсь.

    – Привет, Майкл. – Привет, о свет моих очей. Уж не блинчик ли я вижу? – Не смей лопать! Лучше отнеси в гостиную. – Слушаюсь и повинуюсь.

    — Одри · книга
17. «

    Человеческая кровь. Универсальный эликсир, запретное вино. Опьяняющее куда сильнее любого спиртного, дымящееся существо самой жизни.

    Человеческая кровь. Универсальный эликсир, запретное вино. Опьяняющее куда сильнее любого спиртного, дымящееся существо самой жизни.

    — Дневники вампира. Пробуждение · книга
18. «

    Девушку любишь не за красоту. Девушку любишь за то, что она напевает мелодию, которую можешь услышать только ты.

    Девушку любишь не за красоту. Девушку любишь за то, что она напевает мелодию, которую можешь услышать только ты.

    — Тайный вампир · книга
19. «

    Я – с двумя двух слиянье. Прохладен и жарок. Я – в природе вещей, я – бесценный подарок. Я – начало начал, я и грешен, и свят, И охотно сдаюсь, если силою взят.

    Я – с двумя двух слиянье. Прохладен и жарок. Я – в природе вещей, я – бесценный подарок. Я – начало начал, я и грешен, и свят, И охотно сдаюсь, если силою взят.

    — Джулиан · книга
20. «

    Даже если она будет его ненавидеть и охотиться на него. Он будет охранять её.

    Даже если она будет его ненавидеть и охотиться на него. Он будет охранять её.

    — Дневники вампира. Голод · книга