56 цитат, которые говорил Лорен Вайсбергер

Ниже 56 цитат Лорена Вайсбергера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Лифтер грустно улыбнулся мне и нажал кнопку пентхауса. Он был похож на женщину, которую колотит муж: унылую, целиком покорившуюся своей участи.

   Лифтер грустно улыбнулся мне и нажал кнопку пентхауса. Он был похож на женщину, которую колотит муж: унылую, целиком покорившуюся своей участи.

   — Андреа «Энди» Сакс (Andrea «Andy» Sachs) · книга
2. «

   Я посмотрела на свой костюм и очень неудачные туфли и спросила себя, зачем я вообще все это затеяла. Мне не терпелось вернуться на мой диванчик и, прихватив побольше чипсов с сыром и сигарет, проваляться на нем недельки две.

   Я посмотрела на свой костюм и очень неудачные туфли и спросила себя, зачем я вообще все это затеяла. Мне не терпелось вернуться на мой диванчик и, прихватив побольше чипсов с сыром и сигарет, проваляться на нем недельки две.

   — Андреа «Энди» Сакс (Andrea «Andy» Sachs) · книга
3. «

   Да сколько вокруг таких вот Анит? Маленьких девочек, у которых в жизни так мало радостей, что на себя, свою суть и свою значимость они смотрят сквозь призму ценностей «Подиума»? Сколько их — тех, кто преклоняется перед этой женщиной, дирижирующей великолепной симфонией обольщения, — преклоняется, несмотря на то, что она не заслуживает и сотой доли их восхищения? Сколько их, этих девушек, которые и понятия не имеют о том, что объект их преклонения — одинокая, несчастная, жестокосердная женщина; женщина, которая недостойна того, чтобы ей служили юные невинные души? Мне хотелось плакать из-за Аниты и всех ей подобных, кто тратил столько сил, пытаясь преобразиться в Шалом, Стеллу или Кармен, всех, кто старался польстить ей, произвести на неё впечатление, — а она лишь закатывала глаза, пожимала плечами и выбрасывала их письма, тут же забывая о девушке, которая прислала ей частичку своей души. Но я не плакала — я спрятала листок в ящик стола и поклялась сделать всё, чтобы помочь этой девочке. Её письмо было даже более отчаянным, чем прежние, а вокруг было столько дорогого шмотья, что мне не составит труда подобрать ей что-нибудь приличное на выпускной.

   Да сколько вокруг таких вот Анит? Маленьких девочек, у которых в жизни так мало радостей, что на себя, свою суть и свою значимость они смотрят сквозь призму ценностей «Подиума»? Сколько их — тех, кто преклоняется перед этой женщиной, дирижирующей великолепной симфонией обольщения, — преклоняется, несмотря на то, что она не заслуживает и сотой доли их восхищения? Сколько их, этих девушек, которые и понятия не имеют о том, что объект их преклонения — одинокая, несчастная, жестокосердная женщина; женщина, которая недостойна того, чтобы ей служили юные невинные души? Мне хотелось плакать из-за Аниты и всех ей подобных, кто тратил столько сил, пытаясь преобразиться в Шалом, Стеллу или Кармен, всех, кто старался польстить ей, произвести на неё впечатление, — а она лишь закатывала глаза, пожимала плечами и выбрасывала их письма, тут же забывая о девушке, которая прислала ей частичку своей души. Но я не плакала — я спрятала листок в ящик стола и поклялась сделать всё, чтобы помочь этой девочке. Её письмо было даже более отчаянным, чем прежние, а вокруг было столько дорогого шмотья, что мне не составит труда подобрать ей что-нибудь приличное на выпускной.

   — Андреа Сакс · книга
4. «

   Ан-дре-а, я и так опаздываю на встречу. Не выводите меня из себя. Это был ресторан азиатской кухни, и это было в сегодняшних газетах. Это всё. И с этими словами она защелкнула свою «Моторолу-V60». Во мне теплилась надежда, что когда-нибудь крышечка прищемит ее превосходно наманикюренные пальчики и безупречные красные ногти и они переварятся во внутренностях телефона. Пока не повезло.

   Ан-дре-а, я и так опаздываю на встречу. Не выводите меня из себя. Это был ресторан азиатской кухни, и это было в сегодняшних газетах. Это всё. И с этими словами она защелкнула свою «Моторолу-V60». Во мне теплилась надежда, что когда-нибудь крышечка прищемит ее превосходно наманикюренные пальчики и безупречные красные ногти и они переварятся во внутренностях телефона. Пока не повезло.

   — Андреа «Энди» Сакс (Andrea «Andy» Sachs) · книга
5. «

   Счастлива ли я, работая у его жены? Хм. Дайте подумать. Испытывает ли счастье кролик, когда его проглатывает удав?

   Счастлива ли я, работая у его жены? Хм. Дайте подумать. Испытывает ли счастье кролик, когда его проглатывает удав?

   — Андреа «Энди» Сакс (Andrea «Andy» Sachs) · книга
6. «

   Когда звонит телефон, большинство людей радуются. Кто-то хочет пообщаться с тобой, поздороваться, порасспросить о жизни, о планах. Для меня же телефон стал дамокловым мечом, назойливым кошмаром, от которого замирает сердце. Люди часто считают, что многочисленные телефонные «навороты» – это всего лишь интересные новинки; меня же прежде всего интересовало, как они могут помочь мне хоть частично остановить льющийся из трубки поток приказов.

   Когда звонит телефон, большинство людей радуются. Кто-то хочет пообщаться с тобой, поздороваться, порасспросить о жизни, о планах. Для меня же телефон стал дамокловым мечом, назойливым кошмаром, от которого замирает сердце. Люди часто считают, что многочисленные телефонные «навороты» – это всего лишь интересные новинки; меня же прежде всего интересовало, как они могут помочь мне хоть частично остановить льющийся из трубки поток приказов.

   — Андреа «Энди» Сакс (Andrea «Andy» Sachs) · книга
7. «

   Арт-директор, стареющий блондин с начинающими редеть волосами цвета шампанского, выглядел так, будто посвятил всю свою жизнь соперничеству с Элтоном Джоном: он пользовался подводкой для глаз и носил мокасины из кроличьего меха. Да и кому только интересен «Подиум»: это ведь журнал мод.

   Арт-директор, стареющий блондин с начинающими редеть волосами цвета шампанского, выглядел так, будто посвятил всю свою жизнь соперничеству с Элтоном Джоном: он пользовался подводкой для глаз и носил мокасины из кроличьего меха. Да и кому только интересен «Подиум»: это ведь журнал мод.

   — Андреа «Энди» Сакс (Andrea «Andy» Sachs) · книга
8. «

   Есть такая специальная лаборатория, где ищут глубину поверхностных явлений и смысл бессмыслиц. Её офисы и представительства разбросаны по миру, а добровольные жертвы её экспериментов обреченно сканируют друг друга: обувь, одежда, часы, сумка, украшения... «Забрэндованность» общества достигла катастрофических масштабов. Добро пожаловать в её эпицентр с волнующем именем МОДА. Здесь все такие целеустремленные, нервные, сексуально дезориентированные, энергичные и зацикленные на самих себе.

   Есть такая специальная лаборатория, где ищут глубину поверхностных явлений и смысл бессмыслиц. Её офисы и представительства разбросаны по миру, а добровольные жертвы её экспериментов обреченно сканируют друг друга: обувь, одежда, часы, сумка, украшения... «Забрэндованность» общества достигла катастрофических масштабов. Добро пожаловать в её эпицентр с волнующем именем МОДА. Здесь все такие целеустремленные, нервные, сексуально дезориентированные, энергичные и зацикленные на самих себе.

   — Дьявол носит Prada · книга
9. «

   Просто смотреть противно, до чего они влюблены друг в друга.

   Просто смотреть противно, до чего они влюблены друг в друга.

   — Андреа «Энди» Сакс (Andrea «Andy» Sachs) · книга
10. «

    Идеальный мужчина должен был обладать пятью «приоритетными» достоинствами: интеллектом, чувством юмора, хорошей фигурой, привлекательной внешностью и работой, которая подпадала бы под широкое определение «нормальной». Поскольку возможность существования в природе подобного идеала была весьма сомнительной, выделялось пять «второстепенных» достоинств. Сюда входило отсутствие шизанутой «бывшей», ненормальных родителей или повернутых на сексе товарищей по комнате; кроме того, учитывалось наличие у парня каких либо жизненных интересов (не считая спорта и порнухи).

    Идеальный мужчина должен был обладать пятью «приоритетными» достоинствами: интеллектом, чувством юмора, хорошей фигурой, привлекательной внешностью и работой, которая подпадала бы под широкое определение «нормальной». Поскольку возможность существования в природе подобного идеала была весьма сомнительной, выделялось пять «второстепенных» достоинств. Сюда входило отсутствие шизанутой «бывшей», ненормальных родителей или повернутых на сексе товарищей по комнате; кроме того, учитывалось наличие у парня каких либо жизненных интересов (не считая спорта и порнухи).

    — Андреа «Энди» Сакс (Andrea «Andy» Sachs) · книга
11. «

    Я согласилась, и это был первый из тысяч, миллионов случаев, когда я соглашалась с любыми её словами для того только, чтобы она замолчала.

    Я согласилась, и это был первый из тысяч, миллионов случаев, когда я соглашалась с любыми её словами для того только, чтобы она замолчала.

    — Андреа «Энди» Сакс (Andrea «Andy» Sachs) · книга
12. «

    Лестница была там же, где я видела ее в воспоминаниях, но в сумерках выглядела по-другому. Я привыкла к унылым и коротким зимним дням, и мне было странно, что уже половина седьмого, а небо только-только начинало темнеть. Этим вечером лестница выглядела по-королевски – нечасто такое увидишь. Она была красивее лестницы на площади Испании в Риме, красивее той, что ведет ко входу в библиотеку Колумбийского университета, красивее даже дух захватывающего подъема к Капитолию. Только взобравшись на десятую ступеньку этого белого великолепия, я поняла, сколько огорчений могут доставить такие вот шедевры. В чьем воспаленном воображении могла родиться мысль заставить женщину в узком платье до пола и в туфлях на шпильках карабкаться на эту Голгофу? Поскольку я не могла как следует возненавидеть архитектора – или даже тех, кто поручил ему эту работу, – я переложила всю тяжесть их ответственности на Миранду, которая в последнее время выступала в роли явной либо неявной виновницы всех моих несчастий.

    Лестница была там же, где я видела ее в воспоминаниях, но в сумерках выглядела по-другому. Я привыкла к унылым и коротким зимним дням, и мне было странно, что уже половина седьмого, а небо только-только начинало темнеть. Этим вечером лестница выглядела по-королевски – нечасто такое увидишь. Она была красивее лестницы на площади Испании в Риме, красивее той, что ведет ко входу в библиотеку Колумбийского университета, красивее даже дух захватывающего подъема к Капитолию. Только взобравшись на десятую ступеньку этого белого великолепия, я поняла, сколько огорчений могут доставить такие вот шедевры. В чьем воспаленном воображении могла родиться мысль заставить женщину в узком платье до пола и в туфлях на шпильках карабкаться на эту Голгофу? Поскольку я не могла как следует возненавидеть архитектора – или даже тех, кто поручил ему эту работу, – я переложила всю тяжесть их ответственности на Миранду, которая в последнее время выступала в роли явной либо неявной виновницы всех моих несчастий.

    — Андреа «Энди» Сакс (Andrea «Andy» Sachs) · книга
13. «

    Настоящий мужчина? Забавно. Раньше, когда я слышала эту фразу, я всегда представляла себе Шакила О'Нила, мчащегося с мячом к кольцу, – и уж никак не специалиста по окраске волос.

    Настоящий мужчина? Забавно. Раньше, когда я слышала эту фразу, я всегда представляла себе Шакила О'Нила, мчащегося с мячом к кольцу, – и уж никак не специалиста по окраске волос.

    — Андреа «Энди» Сакс (Andrea «Andy» Sachs) · книга
14. «

    Услышать что-нибудь милое и доброжелательное было бы настолько странно, что лично мне непременно захотелось бы сразу же повесить трубку.

    Услышать что-нибудь милое и доброжелательное было бы настолько странно, что лично мне непременно захотелось бы сразу же повесить трубку.

    — Андреа «Энди» Сакс (Andrea «Andy» Sachs) · книга
15. «

    Вот для этого и нужны друзья — чтобы вместе пить, вместе делать глупости и заботиться друг о друге.

    Вот для этого и нужны друзья — чтобы вместе пить, вместе делать глупости и заботиться друг о друге.

    — Андреа «Энди» Сакс (Andrea «Andy» Sachs) · книга
16. «

    Кофе был такой горячий – чуть ли не обжигающий, но и это было хорошо в зябкий, промозглый день, когда за окном сгущались серенькие сумерки, а прохудившееся небо сеяло на город не то снежную крупу, не то изморось. Обычно такие дни действуют на меня угнетающе, а это был чуть ли не самый унылый день и без того самого унылого в году месяца (февраля); в дни, подобные этому, даже оптимисты с головой залезают под одеяло, а пессимисты бывают уверены, что без упаковки антидепрессантов им этот день не пережить.

    Кофе был такой горячий – чуть ли не обжигающий, но и это было хорошо в зябкий, промозглый день, когда за окном сгущались серенькие сумерки, а прохудившееся небо сеяло на город не то снежную крупу, не то изморось. Обычно такие дни действуют на меня угнетающе, а это был чуть ли не самый унылый день и без того самого унылого в году месяца (февраля); в дни, подобные этому, даже оптимисты с головой залезают под одеяло, а пессимисты бывают уверены, что без упаковки антидепрессантов им этот день не пережить.

    — Лорен Вайсбергер · книга
17. «

    Я была в восторге оттого, что мы с Эмили наконец-то нашли общий язык. Наконец-то мы одна команда, плечом к плечу против общего врага. Я вдруг впервые почувствовала, что этот год мог быть совсем другим, если бы только мы с Эмили сразу подружились и доверяли бы друг другу, защищали и подстраховывали бы друг друга и вместе давали отпор агрессору. И вполне вероятно, жизнь тогда стала бы намного легче и радостнее, но за исключением таких вот редких моментов, как этот, мы на всё смотрели разными глазами.

    Я была в восторге оттого, что мы с Эмили наконец-то нашли общий язык. Наконец-то мы одна команда, плечом к плечу против общего врага. Я вдруг впервые почувствовала, что этот год мог быть совсем другим, если бы только мы с Эмили сразу подружились и доверяли бы друг другу, защищали и подстраховывали бы друг друга и вместе давали отпор агрессору. И вполне вероятно, жизнь тогда стала бы намного легче и радостнее, но за исключением таких вот редких моментов, как этот, мы на всё смотрели разными глазами.

    — Андреа «Энди» Сакс (Andrea «Andy» Sachs) · книга
18. «

    «Ну конечно, это ведь Миранда», – думала я, выйдя из ее кабинета и пытаясь уяснить, с чего надо начать выполнение поручения, несомненно, таящего в себе тысячи подвохов.

    «Ну конечно, это ведь Миранда», – думала я, выйдя из ее кабинета и пытаясь уяснить, с чего надо начать выполнение поручения, несомненно, таящего в себе тысячи подвохов.

    — Андреа «Энди» Сакс (Andrea «Andy» Sachs) · книга
19. «

    — Энди, неужели ты до сих пор не поняла, что работа теперь для тебя больше, чем просто работа, – она поглотила всю твою жизнь? – закричал он в ответ, и все его лицо покраснело, даже шея и уши. Обычно я думала, что это очень привлекательно, даже сексуально, но сегодня мне просто хотелось спать.

    — Энди, неужели ты до сих пор не поняла, что работа теперь для тебя больше, чем просто работа, – она поглотила всю твою жизнь? – закричал он в ответ, и все его лицо покраснело, даже шея и уши. Обычно я думала, что это очень привлекательно, даже сексуально, но сегодня мне просто хотелось спать.

    — Андреа «Энди» Сакс (Andrea «Andy» Sachs) · книга
20. «

    Некоторые моменты имеют право оставаться тайной: то, как при виде человека у тебя щелкает под ложечкой, или чувства, которые затапливают тебя, стоит ему или ей тронуть тебя за руку или рассмеяться твоей шутке. Первая любовь — чувство сильное и очень личное, оно остаётся с нами надолго, иногда и на всю жизнь. Ты можешь любить своего нынешнего партнёра больше всех на свете, но маленькая частица сердца навсегда будет отдана тому, кого ты любила первым.

    Некоторые моменты имеют право оставаться тайной: то, как при виде человека у тебя щелкает под ложечкой, или чувства, которые затапливают тебя, стоит ему или ей тронуть тебя за руку или рассмеяться твоей шутке. Первая любовь — чувство сильное и очень личное, оно остаётся с нами надолго, иногда и на всю жизнь. Ты можешь любить своего нынешнего партнёра больше всех на свете, но маленькая частица сердца навсегда будет отдана тому, кого ты любила первым.

    — Андреа «Энди» Сакс (Andrea «Andy» Sachs) · книга