131 лучших цитата — Лоренс Даррелл

Подборка из 131 цитата Лоренса Даррелла: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   ...хозяин дома употребляет странное словосочетание, говоря о том, что удалился от дел. Теперь он «строит душу».

   ...хозяин дома употребляет странное словосочетание, говоря о том, что удалился от дел. Теперь он «строит душу».

   — Маунтолив · книга
2. «

   Слава Богу, я не гений – ибо гению не на кого положиться.

   Слава Богу, я не гений – ибо гению не на кого положиться.

   — Жюстин · книга
3. «

   Я заметил, что, вызывая в ком-либо раздражение, я вызываю то же чувство и в себе. Теперь я один, и мне некого доводить, кроме себя самого. Счастье!

   Я заметил, что, вызывая в ком-либо раздражение, я вызываю то же чувство и в себе. Теперь я один, и мне некого доводить, кроме себя самого. Счастье!

   — Жюстин · книга
4. «

   Мир похож на огурец: сегодня он у тебя в руках, а завтра в заднице.

   Мир похож на огурец: сегодня он у тебя в руках, а завтра в заднице.

   — Жюстин · книга
5. «

   Она принимала поцелуи, словно слой за слоем масляной краски.

   Она принимала поцелуи, словно слой за слоем масляной краски.

   — Жюстин · книга
6. «

   Что имеет смысл? Когда-нибудь у меня выпадут все зубы, как камни выпадают из горного склона. Только благородные очертания рта, когда-то завораживавшие мужчин, могут сохраниться подольше в некоторых позах. Мускулы сдают позиции, как старое банджо. Потом я умру — придется; но, пока вы читаете это, я есть.

   Что имеет смысл? Когда-нибудь у меня выпадут все зубы, как камни выпадают из горного склона. Только благородные очертания рта, когда-то завораживавшие мужчин, могут сохраниться подольше в некоторых позах. Мускулы сдают позиции, как старое банджо. Потом я умру — придется; но, пока вы читаете это, я есть.

   — Пиа · книга
7. «

   Великое произведение — это успешно переданное состояние души, cosa mentale.

   Великое произведение — это успешно переданное состояние души, cosa mentale.

   — Кёпген · книга
8. «

   ...но знаете, в безнадежных случаях мы, доктора, всегда выписываем последний, безнадежный рецепт, если пациент — женщина: когда наука уже ничем помочь не в силах. Вот тогда мы говорим: „Если бы она могла быть хоть чуточку любимой!"

   ...но знаете, в безнадежных случаях мы, доктора, всегда выписываем последний, безнадежный рецепт, если пациент — женщина: когда наука уже ничем помочь не в силах. Вот тогда мы говорим: „Если бы она могла быть хоть чуточку любимой!"

   — Бальтазар · книга
9. «

   Теперь ты живёшь в мире моих воображаемых измен. Если говорить начистоту, я была дурой, когда всё тебе рассказала. Последи за собой, какие допросы ты мне устраиваешь. Одни и те же вопросы по нескольку дней кряду. Малейшее расхождение — и ты уже вне себя. Ты же знаешь, что я никогда не повторяю историю дважды слово в слово. Разве это значит, что я лгу?

   Теперь ты живёшь в мире моих воображаемых измен. Если говорить начистоту, я была дурой, когда всё тебе рассказала. Последи за собой, какие допросы ты мне устраиваешь. Одни и те же вопросы по нескольку дней кряду. Малейшее расхождение — и ты уже вне себя. Ты же знаешь, что я никогда не повторяю историю дважды слово в слово. Разве это значит, что я лгу?

   — Жюстин · книга
10. «

    Проблема писателей, как мне кажется, состоит в том, что мы вещаем, словно имеем на то какое-то особое право, а при этом литературе недостает точности, чтобы ухватить ту реальность, которую мы пытаемся представить. Мы впадаем в бессвязность и нечленораздельность, но не приближаемся ни на шаг к цели. Правда, порой в метафоре или в стихотворении удается точным ударом вызвать дрожь понимания, передать читателю ощущение особой реальности, особого мироустройства — а ведь ради этого, по-моему, и затевается вся охота. Мы должны попытаться понять, что такое та реальность, которую мы беремся описывать. Китайские афоризмы подходят к ней гораздо ближе, чем мы, европейцы, со всей нашей литературой, — индийские и китайские.

    Проблема писателей, как мне кажется, состоит в том, что мы вещаем, словно имеем на то какое-то особое право, а при этом литературе недостает точности, чтобы ухватить ту реальность, которую мы пытаемся представить. Мы впадаем в бессвязность и нечленораздельность, но не приближаемся ни на шаг к цели. Правда, порой в метафоре или в стихотворении удается точным ударом вызвать дрожь понимания, передать читателю ощущение особой реальности, особого мироустройства — а ведь ради этого, по-моему, и затевается вся охота. Мы должны попытаться понять, что такое та реальность, которую мы беремся описывать. Китайские афоризмы подходят к ней гораздо ближе, чем мы, европейцы, со всей нашей литературой, — индийские и китайские.
11. «

    Есть в любви такой закон — так называемый нужный человек всегда приходит слишком рано или же слишком поздно.

    Есть в любви такой закон — так называемый нужный человек всегда приходит слишком рано или же слишком поздно.

    — Бальтазар · книга
12. «

    Мы и расстались, не сказав ни слова, в маленьком скверике, где солнце выкрасило медленно умиравшие деревья в цвет кофе; расстались, просто обменявшись взглядом, словно хотели навеки друг в друге остаться.

    Мы и расстались, не сказав ни слова, в маленьком скверике, где солнце выкрасило медленно умиравшие деревья в цвет кофе; расстались, просто обменявшись взглядом, словно хотели навеки друг в друге остаться.

    — Жюстин · книга
13. «

    Художник состоит из трех вещей — из самолюбования, тщеславия и лени.

    Художник состоит из трех вещей — из самолюбования, тщеславия и лени.

    — Персуорден · книга
14. «

    Трудно противостоять желаниям сердца: если оно чего-то очень захочет, то купит все равно и заплатит душой.

    Трудно противостоять желаниям сердца: если оно чего-то очень захочет, то купит все равно и заплатит душой.

    — Жюстин · книга
15. «

    Человек, любящий безумного, вынужден постоянно следить и за своим разумом, ведь рано или поздно каждый из нас понимает, как ненадежен его мозг. Постоянно наблюдая безумие, волей-неволей приближаешься к нему. Оказывается, лишиться рассудка легче легкого, и здравомыслие начинает представляться чем-то временным и ненадежным.

    Человек, любящий безумного, вынужден постоянно следить и за своим разумом, ведь рано или поздно каждый из нас понимает, как ненадежен его мозг. Постоянно наблюдая безумие, волей-неволей приближаешься к нему. Оказывается, лишиться рассудка легче легкого, и здравомыслие начинает представляться чем-то временным и ненадежным.

    — Брюс · книга
16. «

    Любовь не терпит равенства — как ты считаешь? Кто-то один всегда застит солнце и мешает — ей или ему — расти; живущего же в тени постоянно мучит жажда: бежать и обрести свободу тянуться к свету самостоятельно. Не здесь ли единственная трагическая составляющая любви?

    Любовь не терпит равенства — как ты считаешь? Кто-то один всегда застит солнце и мешает — ей или ему — расти; живущего же в тени постоянно мучит жажда: бежать и обрести свободу тянуться к свету самостоятельно. Не здесь ли единственная трагическая составляющая любви?

    — Клеа · книга
17. «

    Во всех сферах, где действует слово, правда в дефиците.

    Во всех сферах, где действует слово, правда в дефиците.

    — Феликс (Felix) · книга
18. «

    ... Я с удивлением понял, что пусть я все еще люблю ее и знаю, что никогда не смогу полюбить другую женщину, меня передергивает от мысли: а вдруг она вернется.

    ... Я с удивлением понял, что пусть я все еще люблю ее и знаю, что никогда не смогу полюбить другую женщину, меня передергивает от мысли: а вдруг она вернется.

    — Жюстин · книга
19. «

    Для каждого поступка есть сотня причин. В конечном счёте невозможно точно сказать, какая из них была решающей. Жизнь становится всё непостижимей, а не ясней.

    Для каждого поступка есть сотня причин. В конечном счёте невозможно точно сказать, какая из них была решающей. Жизнь становится всё непостижимей, а не ясней.

    — Ипполита · книга
20. «

    Он много думал и много выстрадал, но чего ему недоставало, так это решимости пробовать – первейшего свойства художника.

    Он много думал и много выстрадал, но чего ему недоставало, так это решимости пробовать – первейшего свойства художника.

    — Жюстин · книга