182 цитат-размышлений Лоренса Даррелла

Подборка из 182 цитаты Лоренса Даррелла: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   В моей жизни есть нечто вроде Незаживленного Места, как ты это называешь, и я пытаюсь заполнить его людьми, происшествиями, недугами, всем, что попадает под руку. Ты прав, когда говоришь, что это лишь жалкое подобие истинной жизни, более мудрой жизни. Однако, хотя я уважаю твою науку и твои знания, я чувствую, что, если мне и суждено когда-нибудь примириться с собой, прежде я должна пробиться сквозь ошметки моей личности и спалить их дотла. Искусственным путем проблемы мои смог бы решить кто угодно — нужно только уткнуться в манишку к попу. Но мы, александрийцы, слишком горды для этого — и слишком уважаем веру. Это было бы нечестно по отношению к Богу, дорогой мой, и даже если я подведу еще кого-то (я вижу, как ты улыбнулся), я решила ни в коем случае не подвести Его, кем бы Он ни был.

   В моей жизни есть нечто вроде Незаживленного Места, как ты это называешь, и я пытаюсь заполнить его людьми, происшествиями, недугами, всем, что попадает под руку. Ты прав, когда говоришь, что это лишь жалкое подобие истинной жизни, более мудрой жизни. Однако, хотя я уважаю твою науку и твои знания, я чувствую, что, если мне и суждено когда-нибудь примириться с собой, прежде я должна пробиться сквозь ошметки моей личности и спалить их дотла. Искусственным путем проблемы мои смог бы решить кто угодно — нужно только уткнуться в манишку к попу. Но мы, александрийцы, слишком горды для этого — и слишком уважаем веру. Это было бы нечестно по отношению к Богу, дорогой мой, и даже если я подведу еще кого-то (я вижу, как ты улыбнулся), я решила ни в коем случае не подвести Его, кем бы Он ни был.

   — Жюстин · книга
2. «

   С женщиной можно делать только три вещи. Ты можешь любить её, страдать из-за неё и превращать её в литературу.

   С женщиной можно делать только три вещи. Ты можешь любить её, страдать из-за неё и превращать её в литературу.

   — Жюстин · книга
3. «

   ... невзирая на явную антипатию, сразу возникшую между двумя этими женщинами, — антипатию по взаимному сходству, так сказать, — с нею вместе росло странное чувство близости, ощущение редкостного сродства душ.

   ... невзирая на явную антипатию, сразу возникшую между двумя этими женщинами, — антипатию по взаимному сходству, так сказать, — с нею вместе росло странное чувство близости, ощущение редкостного сродства душ.

   — Бальтазар · книга
4. «

   Все мы ищем разумных доводов, чтобы уверовать в абсурд.

   Все мы ищем разумных доводов, чтобы уверовать в абсурд.

   — Балтазар · книга
5. «

   Нечестно смотреть на спящую женщину, когда она не начеку.

   Нечестно смотреть на спящую женщину, когда она не начеку.

   — Клеа · книга
6. «

   Её длинные неуверенные пальцы словно пытались на ощупь запомнить очертания нашего счастья.

   Её длинные неуверенные пальцы словно пытались на ощупь запомнить очертания нашего счастья.

   — Дарли · книга
7. «

   ...обладает чисто бессознательным талантом обращать любой предмет в женщину: под его взглядом стулья вдруг мучительно осознают, что у них обнажённые ножки.

   ...обладает чисто бессознательным талантом обращать любой предмет в женщину: под его взглядом стулья вдруг мучительно осознают, что у них обнажённые ножки.

   — Жюстин · книга
8. «

   Работа — единственная приемлемая для художника форма общения с современниками, поскольку истинных друзей он ищет среди мёртвых либо нерождённых. Потому художник и политика суть вещи несовместимые, это не его дело.

   Работа — единственная приемлемая для художника форма общения с современниками, поскольку истинных друзей он ищет среди мёртвых либо нерождённых. Потому художник и политика суть вещи несовместимые, это не его дело.

   — Маунтолив · книга
9. «

   Война — это для людей все: отсутствие безработицы, свобода от жены и детей, обманчивое ощущение цели в жизни. Возложи вину за собственную неврастению на соседа и покарай его. Все так и было: реально, неизбежно и в то же время иллюзорно. Причина, по которой все любят войну, проста: не было времени задаться ещё более важным вопросом, а именно: «Что я сделал со своей жизнью?» У меня хватало времени, но не здравого смысла. Я погрузился в эту восхитительную амнезию, которою способно заразить только массовое кровопролитие. Боги жаждут крови! Массовое заклание! Ура!

   Война — это для людей все: отсутствие безработицы, свобода от жены и детей, обманчивое ощущение цели в жизни. Возложи вину за собственную неврастению на соседа и покарай его. Все так и было: реально, неизбежно и в то же время иллюзорно. Причина, по которой все любят войну, проста: не было времени задаться ещё более важным вопросом, а именно: «Что я сделал со своей жизнью?» У меня хватало времени, но не здравого смысла. Я погрузился в эту восхитительную амнезию, которою способно заразить только массовое кровопролитие. Боги жаждут крови! Массовое заклание! Ура!

   — Бунт Афродиты · книга
10. «

    Я знал, что он несчастлив, да если бы он и не был таковым, то симулировал бы несчастливость из чистого чувства долга. В наши дни человек искусства просто не имеет права не взрастить в себе личной трагедийки…

    Я знал, что он несчастлив, да если бы он и не был таковым, то симулировал бы несчастливость из чистого чувства долга. В наши дни человек искусства просто не имеет права не взрастить в себе личной трагедийки…

    — Дарли · книга
11. «

    Знаешь, быть девственницей — это такое жуткое состояние, вроде как и не сдать вступительных или завалить диплом. Поскорей бы его спихнуть, конечно, и при всём при том… при всем том сей ценный опыт приобретается с кем-то, кто по-настоящему для тебя значим, иначе в нем не будет смысла для твоего внутреннего «я».

    Знаешь, быть девственницей — это такое жуткое состояние, вроде как и не сдать вступительных или завалить диплом. Поскорей бы его спихнуть, конечно, и при всём при том… при всем том сей ценный опыт приобретается с кем-то, кто по-настоящему для тебя значим, иначе в нем не будет смысла для твоего внутреннего «я».

    — Клеа · книга
12. «

    Кто, черт возьми, придумал человеческое сердце? Скажите мне, а потом покажите место, где его повесили.

    Кто, черт возьми, придумал человеческое сердце? Скажите мне, а потом покажите место, где его повесили.

    — Жюстин · книга
13. «

    Нет никакого различия между истиной и действительностью — спроси любого поэта.

    Нет никакого различия между истиной и действительностью — спроси любого поэта.

    — Кёпген · книга
14. «

    Семена грядущих событий мы носим в себе. Они лежат и ждут до срока — и вдруг пускаются в рост по собственным своим законам.

    Семена грядущих событий мы носим в себе. Они лежат и ждут до срока — и вдруг пускаются в рост по собственным своим законам.

    — Дарли · книга
15. «

    Есть единственный способ удержать по-настоящему глупую женщину, если уж тебя угораздило в нее влюбиться. Придумай за нее, чем ей заняться.

    Есть единственный способ удержать по-настоящему глупую женщину, если уж тебя угораздило в нее влюбиться. Придумай за нее, чем ей заняться.

    — Амариль · книга
16. «

    Ради Бога, не нужно оправданий! Тогда я буду знать, что мы ошиблись!

    Ради Бога, не нужно оправданий! Тогда я буду знать, что мы ошиблись!

    — Жюстин · книга
17. «

    Если война не являла собой возможность умереть, она была возможностью взрослеть, по-настоящему внюхаться в застоялый запах бытия и научиться принимать перемены.

    Если война не являла собой возможность умереть, она была возможностью взрослеть, по-настоящему внюхаться в застоялый запах бытия и научиться принимать перемены.

    — Дарли · книга
18. «

    Где-то в самом сердце пережитого скрыты порядок, система соответствий, и мы постигнем его, если будем в достаточной степени внимательны, в достаточной степени терпеливы и если будем любить — в достаточной степени. Настанет ли такое время?

    Где-то в самом сердце пережитого скрыты порядок, система соответствий, и мы постигнем его, если будем в достаточной степени внимательны, в достаточной степени терпеливы и если будем любить — в достаточной степени. Настанет ли такое время?

    — Жюстин · книга
19. «

    Чем лучше узнаёшь жизнь, тем менее реальной она становится...

    Чем лучше узнаёшь жизнь, тем менее реальной она становится...

    — Случай в Париже · книга
20. «

    ...но знаете, в безнадежных случаях мы, доктора, всегда выписываем последний, безнадежный рецепт, если пациент — женщина: когда наука уже ничем помочь не в силах. Вот тогда мы говорим: „Если бы она могла быть хоть чуточку любимой!"

    ...но знаете, в безнадежных случаях мы, доктора, всегда выписываем последний, безнадежный рецепт, если пациент — женщина: когда наука уже ничем помочь не в силах. Вот тогда мы говорим: „Если бы она могла быть хоть чуточку любимой!"

    — Бальтазар · книга