268 цитат Луцого Аннея Сенеки — читать онлайн

Подборка из 268 цитат Луцого Аннея Сенеки: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я не считаю богатство благом. Будь оно таковым, оно облагораживало бы людей.

   Я не считаю богатство благом. Будь оно таковым, оно облагораживало бы людей.

   — О счастливой жизни · книга
2. «

   Долог путь поучения, короток и успешен путь примеров.

   Долог путь поучения, короток и успешен путь примеров.

   — Нравственные письма к Луцилию · книга
3. «

   Друзья бегут оттуда, где испытывается дружба.

   Друзья бегут оттуда, где испытывается дружба.

   — Сенека · книга
4. «

   Стань рабом философии, чтобы добыть подлинную свободу.

   Стань рабом философии, чтобы добыть подлинную свободу.

   — Сенека · книга
5. «

   Глупо умирать из страха перед смертью.

   Глупо умирать из страха перед смертью.
6. «

   Переноси с достоинством то, что изменить не можешь.

   Переноси с достоинством то, что изменить не можешь.
7. «

   Ничто так не обманчиво, как жизнь; поистине, ее не принял бы никто, если бы не получил против воли.

   Ничто так не обманчиво, как жизнь; поистине, ее не принял бы никто, если бы не получил против воли.
8. «

   Пьяный делает много такого, от чего, протрезвев, краснеет.

   Пьяный делает много такого, от чего, протрезвев, краснеет.
9. «

   Врачевание сводилось когда-то к знанию немногих трав, которые останавливали кровотеченье, заживляли раны, а потом постепенно оно дошло до нынешнего многообразия. И не удивительно, что у него было меньше дела тогда, когда люди были еще и сильны и крепки телом, а пища легка и не испорчена искусством получать наслаждения. Только потом понадобилась пища, не утоляющая, а разжигающая голод, и придуманы были сотни приправ, распаляющих прожорливость, и то, что было питаньем для проголодавшихся, стало бременем для пятых.

   Врачевание сводилось когда-то к знанию немногих трав, которые останавливали кровотеченье, заживляли раны, а потом постепенно оно дошло до нынешнего многообразия. И не удивительно, что у него было меньше дела тогда, когда люди были еще и сильны и крепки телом, а пища легка и не испорчена искусством получать наслаждения. Только потом понадобилась пища, не утоляющая, а разжигающая голод, и придуманы были сотни приправ, распаляющих прожорливость, и то, что было питаньем для проголодавшихся, стало бременем для пятых.

   — Нравственные письма к Луцилию · книга
10. «

    Если ты кого-нибудь считаешь другом и при этом не веришь ему, как самому себе, значит, ты заблуждаешься и не ведаешь, что есть истинная дружба.

    Если ты кого-нибудь считаешь другом и при этом не веришь ему, как самому себе, значит, ты заблуждаешься и не ведаешь, что есть истинная дружба.

    — Сенека · книга
11. «

    Философия — не лицедейство, годное на показ толпе, философом надо быть не на словах, а на деле. Она — не для того, чтобы приятно провести день и без скуки убить время, нет, она выковывает и закаляет душу, подчиняет жизнь порядку, управляет поступками, указывает, что следует делать и от чего воздержаться, сидит у руля и направляет среди пучин путь гонимых волнами. Без неё нет в жизни бесстрашия и уверенности: ведь каждый час случается так много, что нам требуется совет, которого можно спросить только у неё.

    Философия — не лицедейство, годное на показ толпе, философом надо быть не на словах, а на деле. Она — не для того, чтобы приятно провести день и без скуки убить время, нет, она выковывает и закаляет душу, подчиняет жизнь порядку, управляет поступками, указывает, что следует делать и от чего воздержаться, сидит у руля и направляет среди пучин путь гонимых волнами. Без неё нет в жизни бесстрашия и уверенности: ведь каждый час случается так много, что нам требуется совет, которого можно спросить только у неё.
12. «

    Гнев рабов погубил не меньше людей, чем царский гнев.

    Гнев рабов погубил не меньше людей, чем царский гнев.

    — Сенека · книга
13. «

    Мы безумствуем не только поодиночке, но и целыми народами. Убийства и отдельных убийц мы обуздали; а что войны, что истребленье целых племен — это прославляемое злодейство? Ни алчность, ни жестокость не знают меры. Убийства, совершаемые в одиночку и исподтишка, не так опасны и чудовищны; но жестокости творятся и теперь по постановлению сената и народа, запрещенное частным лицам приказывается от лица государства. За одно и то же преступление платят головою, если оно совершенно тайно, а если в солдатских плащах — получают хвалы.

    Мы безумствуем не только поодиночке, но и целыми народами. Убийства и отдельных убийц мы обуздали; а что войны, что истребленье целых племен — это прославляемое злодейство? Ни алчность, ни жестокость не знают меры. Убийства, совершаемые в одиночку и исподтишка, не так опасны и чудовищны; но жестокости творятся и теперь по постановлению сената и народа, запрещенное частным лицам приказывается от лица государства. За одно и то же преступление платят головою, если оно совершенно тайно, а если в солдатских плащах — получают хвалы.

    — Нравственные письма к Луцилию · книга
14. «

    Мы должны вести себя не так, словно обязаны жить ради своего тела, а так, словно не можем жить без него.

    Мы должны вести себя не так, словно обязаны жить ради своего тела, а так, словно не можем жить без него.

    — Сенека · книга
15. «

    Самый жадный бывает самым бедным.

    Самый жадный бывает самым бедным.
16. «

    Смертные же глупы: получив что-нибудь ничтожное, дешевое и наверняка легко возместимое, они позволяют предъявлять себе счет; а вот те, кому уделили время, не считают себя должниками, хотя единственно времени и не возвратит даже знающий благодарность.

    Смертные же глупы: получив что-нибудь ничтожное, дешевое и наверняка легко возместимое, они позволяют предъявлять себе счет; а вот те, кому уделили время, не считают себя должниками, хотя единственно времени и не возвратит даже знающий благодарность.

    — Сенека · книга
17. «

    Внутри каждого из нас сидит царская душа, каждый хочет, чтобы ему было все позволено, но не хочет быть жертвой чужого произвола.

    Внутри каждого из нас сидит царская душа, каждый хочет, чтобы ему было все позволено, но не хочет быть жертвой чужого произвола.
18. «

    Ты возмущаешься тем, что есть на свете неблагодарные люди. Спроси у совести своей, нашли ли тебя благодарным все, кто оказывал тебе одолжения.

    Ты возмущаешься тем, что есть на свете неблагодарные люди. Спроси у совести своей, нашли ли тебя благодарным все, кто оказывал тебе одолжения.
19. «

    Ведь порок – и верить всем, и никому не верить, только, я сказал бы, первый порок благороднее, второй – безопаснее.

    Ведь порок – и верить всем, и никому не верить, только, я сказал бы, первый порок благороднее, второй – безопаснее.

    — Сенека · книга
20. «

    Мы не осмеливаемся на многие вещи, потому что они тяжелые, но тяжелые, потому что мы не осмеливаемся сделать их.

    Мы не осмеливаемся на многие вещи, потому что они тяжелые, но тяжелые, потому что мы не осмеливаемся сделать их.