417 фраз Луцого Аннея Сенеки, которые запоминаются

Подборка из 417 цитат Луцого Аннея Сенеки: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Жизнь долга, если она полна… Будем измерять ее поступками, а не временем.

   Жизнь долга, если она полна… Будем измерять ее поступками, а не временем.
2. «

   Уродство до сих пор лучшее средство для сохранения женщиной ее добродетели.

   Уродство до сих пор лучшее средство для сохранения женщиной ее добродетели.
3. «

   С тех пор как они в чести, ничему больше нет заслуженной чести: делаясь поочередно то продавцами, то товаром, мы спрашиваем не «какова вещь?», а «какова цена?»

   С тех пор как они в чести, ничему больше нет заслуженной чести: делаясь поочередно то продавцами, то товаром, мы спрашиваем не «какова вещь?», а «какова цена?»
4. «

   Тут испустил он дух и перестал притворяться живым.

   Тут испустил он дух и перестал притворяться живым.
5. «

   Тяжелая ошибка часто приобретает значение преступления.

   Тяжелая ошибка часто приобретает значение преступления.
6. «

   Богу я не повинуюсь, а соглашаюсь с ним и следую за ним не по необходимости, а от всей души.

   Богу я не повинуюсь, а соглашаюсь с ним и следую за ним не по необходимости, а от всей души.

   — Нравственные письма к Луцилию · книга
7. «

   Кто мудр, тот во всем смотрит на замысел, а не на исход.

   Кто мудр, тот во всем смотрит на замысел, а не на исход.

   — Сенека · книга
8. «

   Те, кто жили до нас, много свершили, но ничего не завершили.

   Те, кто жили до нас, много свершили, но ничего не завершили.
9. «

   Не знаю как, но только вымышленное тревожит сильнее. Действительное имеет свою меру, а о том, что доходит неведомо откуда, пугливая душа вольна строить догадки. Нет ничего гибельней и непоправимей панического страха: всякий иной страх безрассуден, а этот — безумен.

   Не знаю как, но только вымышленное тревожит сильнее. Действительное имеет свою меру, а о том, что доходит неведомо откуда, пугливая душа вольна строить догадки. Нет ничего гибельней и непоправимей панического страха: всякий иной страх безрассуден, а этот — безумен.

   — Нравственные письма к Луцилию · книга
10. «

    Трудно изменить природу.

    Трудно изменить природу.
11. «

    Наступит время, когда тщательные и продолжительные исследования прольют свет на вещи, пока скрытые от нас. Одной жизни, пусть даже полностью посвященной небу, недостаточно для изучения столь обширного предмета <...> Это знание будет открыто лишь по прошествии многих веков. И настанет пора, когда наши потомки удивятся тому, что мы не знали вещей, совершенно очевидных для них <...> Многие открытия отложены на будущие столетия, когда память о нас сотрется. Наш мир окажется жалким недоразумением, если каждому веку в нем не найдется что исследовать <...> Природа не раскрывает свои тайны сразу и навсегда.

    Наступит время, когда тщательные и продолжительные исследования прольют свет на вещи, пока скрытые от нас. Одной жизни, пусть даже полностью посвященной небу, недостаточно для изучения столь обширного предмета <...> Это знание будет открыто лишь по прошествии многих веков. И настанет пора, когда наши потомки удивятся тому, что мы не знали вещей, совершенно очевидных для них <...> Многие открытия отложены на будущие столетия, когда память о нас сотрется. Наш мир окажется жалким недоразумением, если каждому веку в нем не найдется что исследовать <...> Природа не раскрывает свои тайны сразу и навсегда.

    — Естественные вопросы · книга
12. «

    Если бы мудрость дарилась природою с обязательным условием держать ее в себе и ни с кем не делиться ею, я бы от нее отказался.

    Если бы мудрость дарилась природою с обязательным условием держать ее в себе и ни с кем не делиться ею, я бы от нее отказался.
13. «

    Развитие человечества не находится еще в столь блестящем состоянии, чтобы истина была доступна большинству. Одобрение толпы – доказательство полной несостоятельности. Предметом нашего исследования должен быть вопрос о том, какой образ действий наиболее достоин человека, а не о том, какой чаще всего встречается; о том, что делает нас способными к обладанию вечным счастьем, а не о том, что одобряется чернью, этой наихудшей истолковательницей истины. К черни я отношу не только простонародье, но и венценосцев. Я не смотрю на цвет одежд, в которые облекаются люди. При оценки человека я не верю глазам: у меня есть лучшее, более верное мерило для того, чтобы отличить истину от лжи. О духовном достоинстве должен судить дух.

    Развитие человечества не находится еще в столь блестящем состоянии, чтобы истина была доступна большинству. Одобрение толпы – доказательство полной несостоятельности. Предметом нашего исследования должен быть вопрос о том, какой образ действий наиболее достоин человека, а не о том, какой чаще всего встречается; о том, что делает нас способными к обладанию вечным счастьем, а не о том, что одобряется чернью, этой наихудшей истолковательницей истины. К черни я отношу не только простонародье, но и венценосцев. Я не смотрю на цвет одежд, в которые облекаются люди. При оценки человека я не верю глазам: у меня есть лучшее, более верное мерило для того, чтобы отличить истину от лжи. О духовном достоинстве должен судить дух.

    — О счастливой жизни · книга
14. «

    Проводи время только с теми, кто сделает тебя лучше, допускай к себе только тех, кого ты сам можешь сделать лучше. И то и другое совершается взаимно, люди учатся, обучая.

    Проводи время только с теми, кто сделает тебя лучше, допускай к себе только тех, кого ты сам можешь сделать лучше. И то и другое совершается взаимно, люди учатся, обучая.

    — Нравственные письма к Луцилию · книга
15. «

    Есть люди, отличающиеся постоянной свирепостью и радующиеся человеческой крови. (…) Это не гнев, это зверство. Такой человек вредит другим не потому, что его обидели; наоборот, он готов принять обиду, лишь бы получить возможность вредить.

    Есть люди, отличающиеся постоянной свирепостью и радующиеся человеческой крови. (…) Это не гнев, это зверство. Такой человек вредит другим не потому, что его обидели; наоборот, он готов принять обиду, лишь бы получить возможность вредить.
16. «

    Сколько бы мы ни старались, жизнь бежит быстрее нас, а если мы еще медлим, она проносится, словно не была нашей, и, хотя кончается в последний день, уходит от нас ежедневно.

    Сколько бы мы ни старались, жизнь бежит быстрее нас, а если мы еще медлим, она проносится, словно не была нашей, и, хотя кончается в последний день, уходит от нас ежедневно.
17. «

    Ничтожен и лишен благородства тот, кто хотел бы лучше исправить богов, чем себя.

    Ничтожен и лишен благородства тот, кто хотел бы лучше исправить богов, чем себя.
18. «

    Правдивая речь проста.

    Правдивая речь проста.
19. «

    Всякий человек столь же хрупок, как все прочие: никто не уверен в своем завтрашнем дне.

    Всякий человек столь же хрупок, как все прочие: никто не уверен в своем завтрашнем дне.
20. «

    Человек для человека должен быть святыней.

    Человек для человека должен быть святыней.