421 цитата Луцого Аннея Сенеки о жизни и людях

Подборка из 421 цитата Луцого Аннея Сенеки: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Мы не получаем жизнь короткой, но делаем ее таковой.

   Мы не получаем жизнь короткой, но делаем ее таковой.
2. «

   Свойство глупцов – делать всякое дело вяло и неохотно.

   Свойство глупцов – делать всякое дело вяло и неохотно.

   — Нравственные письма к Луцилию · книга
3. «

   Человек, который думает только о себе и ищет во всем своей выгоды, не может быть счастлив. Хочешь жить для себя, живи для других.

   Человек, который думает только о себе и ищет во всем своей выгоды, не может быть счастлив. Хочешь жить для себя, живи для других.
4. «

   Кто сделал доброе дело, пусть молчит — говорит пусть тот, для кого оно было сделано.

   Кто сделал доброе дело, пусть молчит — говорит пусть тот, для кого оно было сделано.
5. «

   Кто раскаивается в своем прегрешении, тот уже почти и невиновен.

   Кто раскаивается в своем прегрешении, тот уже почти и невиновен.
6. «

   За то дело, исход которого неясен, следует браться почаще, чтобы когда-нибудь оно вышло.

   За то дело, исход которого неясен, следует браться почаще, чтобы когда-нибудь оно вышло.

   — Нравственные письма к Луцилию · книга
7. «

   Человеку свойственно ошибаться.

   Человеку свойственно ошибаться.
8. «

   Истина не терпит отсрочек.

   Истина не терпит отсрочек.
9. «

   Нам дорого обходится не голод, а тщеславие.

   Нам дорого обходится не голод, а тщеславие.

   — Нравственные письма к Луцилию · книга
10. «

    Мы безумствуем не только поодиночке, но и целыми народами. Убийства и отдельных убийц мы обуздали; а что войны, что истребленье целых племен — это прославляемое злодейство? Ни алчность, ни жестокость не знают меры. Убийства, совершаемые в одиночку и исподтишка, не так опасны и чудовищны; но жестокости творятся и теперь по постановлению сената и народа, запрещенное частным лицам приказывается от лица государства. За одно и то же преступление платят головою, если оно совершенно тайно, а если в солдатских плащах — получают хвалы.

    Мы безумствуем не только поодиночке, но и целыми народами. Убийства и отдельных убийц мы обуздали; а что войны, что истребленье целых племен — это прославляемое злодейство? Ни алчность, ни жестокость не знают меры. Убийства, совершаемые в одиночку и исподтишка, не так опасны и чудовищны; но жестокости творятся и теперь по постановлению сената и народа, запрещенное частным лицам приказывается от лица государства. За одно и то же преступление платят головою, если оно совершенно тайно, а если в солдатских плащах — получают хвалы.

    — Нравственные письма к Луцилию · книга
11. «

    Бла­го, кото­рое, уве­ли­чи­ва­ясь, ста­но­вит­ся злом, не бла­го.

    Бла­го, кото­рое, уве­ли­чи­ва­ясь, ста­но­вит­ся злом, не бла­го.

    — О гневе · книга
12. «

    Намного чаще мы напуганы, нежели ранены; и страдаем больше от фантазий, чем от реальности.

    Намного чаще мы напуганы, нежели ранены; и страдаем больше от фантазий, чем от реальности.
13. «

    Не дано легких путей от земли к звездам.

    Не дано легких путей от земли к звездам.
14. «

    Речь – убранство души.

    Речь – убранство души.
15. «

    Женщина может сохранить лишь ту тайну, которой она не знает.

    Женщина может сохранить лишь ту тайну, которой она не знает.
16. «

    Истинная радость – дело серьезное.

    Истинная радость – дело серьезное.
17. «

    Развитие человечества не находится еще в столь блестящем состоянии, чтобы истина была доступна большинству. Одобрение толпы – доказательство полной несостоятельности. Предметом нашего исследования должен быть вопрос о том, какой образ действий наиболее достоин человека, а не о том, какой чаще всего встречается; о том, что делает нас способными к обладанию вечным счастьем, а не о том, что одобряется чернью, этой наихудшей истолковательницей истины. К черни я отношу не только простонародье, но и венценосцев. Я не смотрю на цвет одежд, в которые облекаются люди. При оценки человека я не верю глазам: у меня есть лучшее, более верное мерило для того, чтобы отличить истину от лжи. О духовном достоинстве должен судить дух.

    Развитие человечества не находится еще в столь блестящем состоянии, чтобы истина была доступна большинству. Одобрение толпы – доказательство полной несостоятельности. Предметом нашего исследования должен быть вопрос о том, какой образ действий наиболее достоин человека, а не о том, какой чаще всего встречается; о том, что делает нас способными к обладанию вечным счастьем, а не о том, что одобряется чернью, этой наихудшей истолковательницей истины. К черни я отношу не только простонародье, но и венценосцев. Я не смотрю на цвет одежд, в которые облекаются люди. При оценки человека я не верю глазам: у меня есть лучшее, более верное мерило для того, чтобы отличить истину от лжи. О духовном достоинстве должен судить дух.

    — О счастливой жизни · книга
18. «

    Человек не заблуждается один. Заблуждаясь, всякий распространяет свое заблуждение между окружающими.

    Человек не заблуждается один. Заблуждаясь, всякий распространяет свое заблуждение между окружающими.
19. «

    Всех нас скроет глубокая пучина времени, лишь немногие самые одаренные вынырнут из нее и, хотя когда-нибудь их поглотит то же самое молчание, будут сопротивляться забвению и надолго себя отстоят.

    Всех нас скроет глубокая пучина времени, лишь немногие самые одаренные вынырнут из нее и, хотя когда-нибудь их поглотит то же самое молчание, будут сопротивляться забвению и надолго себя отстоят.

    — Сенека · книга
20. «

    То, что было философией, становится филологией.

    То, что было философией, становится филологией.