520 цитат Луцого Аннея Сенеки — читать онлайн

Подборка из 520 цитат Луцого Аннея Сенеки: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Он есть, Его не может не быть. Что Ему все храмы и алтари, ведь истинный храм — в душе, и в своем сердце каждый должен воздвигнуть Ему алтарь...

   Он есть, Его не может не быть. Что Ему все храмы и алтари, ведь истинный храм — в душе, и в своем сердце каждый должен воздвигнуть Ему алтарь...
2. «

   Достиг вершины тот, кто знает, чему радоваться.

   Достиг вершины тот, кто знает, чему радоваться.

   — Нравственные письма к Луцилию · книга
3. «

   Нас делают наши мысли.

   Нас делают наши мысли.
4. «

   Большинство людей сердятся из-за обид, которые они сами сочинили, придавая глубокий смысл пустякам.

   Большинство людей сердятся из-за обид, которые они сами сочинили, придавая глубокий смысл пустякам.
5. «

   Отвоюй себя для себя самого, береги и копи время, которое прежде у тебя отнимали или крали, которое зря проходило. Сам убедись в том, что я пишу правду: часть времени у нас отбирают силой, часть похищают, часть утекает впустую. Но позорнее всех потеря по нашей собственной небрежности. Вглядись-ка пристальней: ведь наибольшую часть жизни тратим мы на дурные дела, немалую — на безделье, и всю жизнь — не на те дела, что нужно.

   Отвоюй себя для себя самого, береги и копи время, которое прежде у тебя отнимали или крали, которое зря проходило. Сам убедись в том, что я пишу правду: часть времени у нас отбирают силой, часть похищают, часть утекает впустую. Но позорнее всех потеря по нашей собственной небрежности. Вглядись-ка пристальней: ведь наибольшую часть жизни тратим мы на дурные дела, немалую — на безделье, и всю жизнь — не на те дела, что нужно.

   — Нравственные письма к Луцилию · книга
6. «

   Самый мужественный муж, берясь за оружие, бледнеет; у самого неустрашимого и яростного солдата при сигнале к бою немного дрожат коленки; (…) и у самого красноречивого оратора, когда он готовится произнести речь, холодеют руки и ноги.

   Самый мужественный муж, берясь за оружие, бледнеет; у самого неустрашимого и яростного солдата при сигнале к бою немного дрожат коленки; (…) и у самого красноречивого оратора, когда он готовится произнести речь, холодеют руки и ноги.
7. «

   Этот страдает от того, что у него есть дети, тот – что потерял детей: слезы у нас иссякнут скорее, чем повод для печали.

   Этот страдает от того, что у него есть дети, тот – что потерял детей: слезы у нас иссякнут скорее, чем повод для печали.
8. «

   Мы живём так, что внезапно увидеть нас — значит поймать с поличным.

   Мы живём так, что внезапно увидеть нас — значит поймать с поличным.
9. «

   Глупо строить планы на всю жизнь, не будучи господином даже завтрашнего дня.

   Глупо строить планы на всю жизнь, не будучи господином даже завтрашнего дня.
10. «

    Мы не осмеливаемся на многие вещи, потому что они тяжелые, но тяжелые, потому что мы не осмеливаемся сделать их.

    Мы не осмеливаемся на многие вещи, потому что они тяжелые, но тяжелые, потому что мы не осмеливаемся сделать их.
11. «

    Всех нас скроет глубокая пучина времени, лишь немногие самые одаренные вынырнут из нее и, хотя когда-нибудь их поглотит то же самое молчание, будут сопротивляться забвению и надолго себя отстоят.

    Всех нас скроет глубокая пучина времени, лишь немногие самые одаренные вынырнут из нее и, хотя когда-нибудь их поглотит то же самое молчание, будут сопротивляться забвению и надолго себя отстоят.

    — Сенека · книга
12. «

    Некоторые неписаные законы тверже всех писаных.

    Некоторые неписаные законы тверже всех писаных.
13. «

    Дружба кончается там, где начинается недоверие.

    Дружба кончается там, где начинается недоверие.
14. «

    Там, где врага можно ждать со всех сторон, войско идет квадратным строем, готовое к бою. Так же, говорит он, следует поступать мудрецу: он должен развернуть во все стороны строй своих добродетелей, чтобы оборона была наготове, откуда бы ни возникла опасность, и караулы без малейшей суматохи повиновались бы каждому знаку начальника.

    Там, где врага можно ждать со всех сторон, войско идет квадратным строем, готовое к бою. Так же, говорит он, следует поступать мудрецу: он должен развернуть во все стороны строй своих добродетелей, чтобы оборона была наготове, откуда бы ни возникла опасность, и караулы без малейшей суматохи повиновались бы каждому знаку начальника.

    — Секстий · книга
15. «

    Ведь все остается не потому, что оно вечно, а потому что защищено заботой властителя.

    Ведь все остается не потому, что оно вечно, а потому что защищено заботой властителя.

    — Сенека · книга
16. «

    Никогда счастье не ставило человека на такую высоту, чтобы он не нуждался в других.

    Никогда счастье не ставило человека на такую высоту, чтобы он не нуждался в других.
17. «

    Вразумлять бестолковых – все равно, что чесать скалу.

    Вразумлять бестолковых – все равно, что чесать скалу.
18. «

    Большая разница, не хочет человек грешить или не умеет.

    Большая разница, не хочет человек грешить или не умеет.

    — Нравственные письма к Луцилию · книга
19. «

    Врачевание сводилось когда-то к знанию немногих трав, которые останавливали кровотеченье, заживляли раны, а потом постепенно оно дошло до нынешнего многообразия. И не удивительно, что у него было меньше дела тогда, когда люди были еще и сильны и крепки телом, а пища легка и не испорчена искусством получать наслаждения. Только потом понадобилась пища, не утоляющая, а разжигающая голод, и придуманы были сотни приправ, распаляющих прожорливость, и то, что было питаньем для проголодавшихся, стало бременем для пятых.

    Врачевание сводилось когда-то к знанию немногих трав, которые останавливали кровотеченье, заживляли раны, а потом постепенно оно дошло до нынешнего многообразия. И не удивительно, что у него было меньше дела тогда, когда люди были еще и сильны и крепки телом, а пища легка и не испорчена искусством получать наслаждения. Только потом понадобилась пища, не утоляющая, а разжигающая голод, и придуманы были сотни приправ, распаляющих прожорливость, и то, что было питаньем для проголодавшихся, стало бременем для пятых.

    — Нравственные письма к Луцилию · книга
20. «

    Для чего приобретаю я друга? Чтобы было за кого умереть.

    Для чего приобретаю я друга? Чтобы было за кого умереть.