536 цитат-размышлений Луцого Аннея Сенеки

Подборка из 536 цитат Луцого Аннея Сенеки: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Работай с умом, а не до ночи.

   Работай с умом, а не до ночи.
2. «

   Истинная радость – дело серьезное.

   Истинная радость – дело серьезное.
3. «

   Боги устроили так, что всякий может отнять у нас жизнь, но никто не в состоянии избавить нас от смерти.

   Боги устроили так, что всякий может отнять у нас жизнь, но никто не в состоянии избавить нас от смерти.
4. «

   Люди больше верят глазам, чем ушам.

   Люди больше верят глазам, чем ушам.
5. «

   Самый обидный род мести — признать обидчика недостойным нашей мести.

   Самый обидный род мести — признать обидчика недостойным нашей мести.
6. «

   У радости же один непременный признак: она не может ни прекратиться, ни обернуться своей противоположностью.

   У радости же один непременный признак: она не может ни прекратиться, ни обернуться своей противоположностью.

   — Сенека · книга
7. «

   Ведь всякий, однажды потеряв покой, готов дать себе волю и не станет поверять испуг действительностью.

   Ведь всякий, однажды потеряв покой, готов дать себе волю и не станет поверять испуг действительностью.

   — Сенека · книга
8. «

   Тебя обидел добрый человек? – Не верь. Дурной? – Не удивляйся.

   Тебя обидел добрый человек? – Не верь. Дурной? – Не удивляйся.
9. «

   Уча других, мы учимся сами.

   Уча других, мы учимся сами.

   — Нравственные письма к Луцилию · книга
10. «

    Счаст­лив тот, кто, при­сут­ст­вуя лишь в мыс­лях дру­го­го, испра­вит его! Счаст­лив и тот, кто может так чтить дру­го­го, что даже память о нём слу­жит образ­цом для совер­шен­ствования! Кто может так чтить дру­го­го, тот сам вско­ре вну­шит почте­ние. <...> Выбе­ри того, чья жизнь и речь, и даже лицо, в кото­ром отра­жа­ет­ся душа, тебе при­ят­ны; и пусть он всегда будет у тебя перед гла­за­ми, либо как хра­ни­тель, либо как при­мер. Нам нужен, я повто­ряю, кто-нибудь, по чье­му образ­цу скла­ды­вал­ся бы наш нрав. Ведь кри­во про­ведённую чер­ту испра­вишь толь­ко по линей­ке.

    Счаст­лив тот, кто, при­сут­ст­вуя лишь в мыс­лях дру­го­го, испра­вит его! Счаст­лив и тот, кто может так чтить дру­го­го, что даже память о нём слу­жит образ­цом для совер­шен­ствования! Кто может так чтить дру­го­го, тот сам вско­ре вну­шит почте­ние. <...> Выбе­ри того, чья жизнь и речь, и даже лицо, в кото­ром отра­жа­ет­ся душа, тебе при­ят­ны; и пусть он всегда будет у тебя перед гла­за­ми, либо как хра­ни­тель, либо как при­мер. Нам нужен, я повто­ряю, кто-нибудь, по чье­му образ­цу скла­ды­вал­ся бы наш нрав. Ведь кри­во про­ведённую чер­ту испра­вишь толь­ко по линей­ке.
11. «

    Закон должен быть краток, чтобы его легко могли запомнить и люди несведущие.

    Закон должен быть краток, чтобы его легко могли запомнить и люди несведущие.
12. «

    В своем воображении мы страдаем чаще, чем на самом деле.

    В своем воображении мы страдаем чаще, чем на самом деле.
13. «

    Страсти придают ума самым глупым людям и делают глупыми самых умных.

    Страсти придают ума самым глупым людям и делают глупыми самых умных.
14. «

    Насколько достойнее смеха то, из-за чего мы то и дело льем слезы!

    Насколько достойнее смеха то, из-за чего мы то и дело льем слезы!
15. «

    Счастье — вещь беспокойная: оно само себе не дает ни отдыха, ни срока и на множество ладов тревожит наш ум. Каждого оно заставляет за чем-нибудь гнаться: одних — за властью, других — за роскошью, первых делая спесивыми, вторых — изнеженными, но губя и тех и этих.

    Счастье — вещь беспокойная: оно само себе не дает ни отдыха, ни срока и на множество ладов тревожит наш ум. Каждого оно заставляет за чем-нибудь гнаться: одних — за властью, других — за роскошью, первых делая спесивыми, вторых — изнеженными, но губя и тех и этих.

    — Сенека · книга
16. «

    Расточитель прикидывается щедрым, хотя между умеющим одарять и не умеющим беречь – разница огромная.

    Расточитель прикидывается щедрым, хотя между умеющим одарять и не умеющим беречь – разница огромная.
17. «

    Врачевание сводилось когда-то к знанию немногих трав, которые останавливали кровотеченье, заживляли раны, а потом постепенно оно дошло до нынешнего многообразия. И не удивительно, что у него было меньше дела тогда, когда люди были еще и сильны и крепки телом, а пища легка и не испорчена искусством получать наслаждения. Только потом понадобилась пища, не утоляющая, а разжигающая голод, и придуманы были сотни приправ, распаляющих прожорливость, и то, что было питаньем для проголодавшихся, стало бременем для пятых.

    Врачевание сводилось когда-то к знанию немногих трав, которые останавливали кровотеченье, заживляли раны, а потом постепенно оно дошло до нынешнего многообразия. И не удивительно, что у него было меньше дела тогда, когда люди были еще и сильны и крепки телом, а пища легка и не испорчена искусством получать наслаждения. Только потом понадобилась пища, не утоляющая, а разжигающая голод, и придуманы были сотни приправ, распаляющих прожорливость, и то, что было питаньем для проголодавшихся, стало бременем для пятых.

    — Нравственные письма к Луцилию · книга
18. «

    Без борьбы и доблесть увядает.

    Без борьбы и доблесть увядает.
19. «

    Стыд запрещает порой то, чего не запрещают законы.

    Стыд запрещает порой то, чего не запрещают законы.
20. «

    Не может заниматься чужим утешением тот, кого осаждают собственные несчастья.

    Не может заниматься чужим утешением тот, кого осаждают собственные несчастья.